Ещё один шанс. (часть 2, настоящие) (1/2)

Настоящее время.

Тэхён зажмурился, ощущая тёплое прикосновение к своей щеке. Приоткрыв глаза, он увидел склонившегося над собой Чонгука: альфа кончиком пальца легко коснулся его носа, затем медленно провёл по дуге губ и задержался у подбородка. На лице омеги расцвела улыбка — ему одновременно хотелось мурлыкать от счастья и плакать от переполняющих чувств.

Амо придвинулся ближе и едва слышно коснулся поцелуем уголка его рта. Тэхён закрыл глаза, отдаваясь ощущениям — горячие губы любимого скользили по коже, вызывая дрожь, а внизу живота приятное напряжение. Тэхён потянулся к альфе, но внезапно сильные пальцы сомкнулись на его челюсти, заставив сбивчивое дыхание превратиться в болезненный всхлип.

— Я больше не люблю тебя.

Омега вскочил на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Кошмар, что преследует последние пять лет, снова вырвал его из сна. Тяжело вздохнув, он провёл ладонью по лицу и отбросил со лба влажную светлую чёлку.

Сдёрнув одеяло и опустив ступни на холодный паркет, Тэхён босыми ноги, шлёпая по полу, побрёл на кухню. Холодильник заскрипел, открываясь, и он вытащил бутылку воды. Крышка щёлкнула, прозрачная струя потекла по горлу, наполняя его свежей прохладой. Опустошив бутылку, омега подошёл к окну и раздвинул занавеску.

Ночной Сеул сиял, будто рассыпанный по асфальту звёздный дождь. Лужи оранжевого света от фонарей растекались по пустым улицам, редкие машины неспешно скользили по мокрому шоссе. У круглосуточного магазина толпилась компания подростков, рядом выстроились в ряд три спортивных авто, блеснув неброским, но дорогим тюнингом.

Тэхён невольно улыбнулся. Несколько лет назад он и сам, вместе с друзьями, останавливался после ночных заездов у таких же магазинов: горячий рамён в пластиковом стакане, дешёвый крепкий кофе, неугомонный смех, пахнущий свободой. О том, что они «золотая молодёжь», напоминали только сверкающие машины, на которых они приезжали.

Тогда все были счастливы. Тогда был счастлив Тэхён — он любил и, как ему казалось, был любим.

Омега вернулся в комнату, нашёл пульт и щёлкнул кондиционером. Ледяная струя ударила по раскалённой коже, и он мигом нырнул под одеяло, будто в спасительный панцирь. Перевернувшись на бок в своём тесном коконе, он уставился на фотографию на прикроватной тумбочке — ночник выхватывал из темноты семь беззаботных улыбок.

Снимок запечатлел их последние общие выходные: бесконечный смех, бессонные разговоры, уверенность, что это навсегда. Никому тогда и в голову не пришло, что через две недели их мир расколется с оглушительным треском, разделившись на «до» и «после».

Тэхён поверил словам: «Я никогда не отпущу твою руку». Верил, пока не увидел, как Чонгук целует Минджи — без колебаний, без стыда. В одно мгновение все клятвы обернулись пустым звуком, а фраза «я не люблю тебя» стала его личным ядом.

Когда пару дней назад Тэхён поцеловал Намджуна, это был выстрел — точный, холодный, рассчитанный. Ему хотелось, чтобы Чонгук ощутил то же, что разорвало его самого: пылающую, жгучую ревность. Но даже ответная рана не принесла облегчения. Предательство, как заноза, осталось под кожей, пульсируя каждый раз, когда он смотрит на эту фотографию.

— Будь ты проклят… — шепчет он голосом полным обиды. — Я ненавижу тебя... — вытаскивает руку из-под одеяла и переворачивает рамку изображением вниз.

Говорят, за семь лет в человеке не остаётся ни одной прежней клетки. Пять Тэхён уже прожил, впереди — ещё два года, каких-то двадцать четыре, проклятых, месяца, и он вымоет из своей крови имя Чонгука навсегда.

***

Мотоциклист плавно затормозил перед высоким забором — серым, глухим, без единого зазора. Сняв перчатку, он коснулся панели домофона: четыре цифры, короткий «пик», защёлка отпускает калитку. Перебирая ногами, он закатывается внутрь. Поставив байк на центральную подножку и повесив шлем на руль, Тэхён бегло осмотрелся.

На гравийной площадке стояли три спорткара — каждый разной формы, марки, цвета и настроения. Их лакированные поверхности ловили вечерний свет. Каждая из этих машин отражала характер своих хозяев.

Мин Юнги, владелец чёрной Lamborghini Huracan, всегда был известен своей страстью к скорости и адреналину. Его автомобиль, как и он сам, выделялся мрачным и агрессивным стилем.

Джексон Ван, с красной Maserati MC20, предпочитал более утонченные вещи. Его автомобиль был символом элегантности и стиля, что идеально соответствовало его натуре.

А вот синяя Ferrari 488 Pista Ким Намджуна была настоящим произведением искусства. Намджун был не только хозяином этого дома, но и лидером их команды.

Тэхён вздохнул и, поднявшись по ступенькам крыльца, вошёл в дом. Первое, что он увидел, это сидящего на диване Чимина, который последние три дня ходил хмурее, чем грозовые тучи. Младший, поедая карамельный попкорн, как обычно, смотрел любимый сериал про вампиров.

— Привет, коротышка, — улыбается, подходя к омеге, и целует его в щёку. — Где остальные?

— В гараже, — ответил сквозь зубы.

Ким выгибает бровь от тона парня, но ничего ему не говорит — знает, почему Пак не в духе. Молча покидает гостиную и выходит на задний двор, где стоят две разбитые машины. Альфы, склонившись над открытым капотом Audi TT, тихо что-то обсуждают. Подойдя ближе, он бесшумно встал позади них и из-за широких спин пытался разглядеть, что они там делают.

Джексон медленно поворачивает голову и, заметив его, от неожиданности громко вскрикивает.

— Да ты ненормальный, Ви! — он прижимает ладонь к бешено колотящемуся сердцу, а второй рукой грозно размахивает перед лицом омеги. — Клянусь, повешу на тебя колокольчик, чтобы хоть слышать, когда ты шныряешь, чёртов засранец!

— То, что ты пуглив — не моя проблема, хён, — хихикает Тэхён и направляется к холодильнику под навесом. — Пиво кто-нибудь будет?

— Я, — отзывается через плечо Юнги. — Чимин в доме?

— Ага. — омега достаёт две запотевшие бутылки и возвращается к машине. — Лови.

— Пойду к нему. — Юнги принимает бутылку, присасывается к горлышку и почти залпом выпивает половину. — Трезвым с ним разговаривать невозможно, — объясняет он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Целый день скачет на моих нервах.

— Зато ночью он скачет на тебе, — ехидно вставляет Джексон и громко хохочет, будто только что лично изобрёл юмор.

— Заткнись, — рычит Мин, замахиваясь на приятеля.

— Ну вот, шутить уже нельзя, — обиженно бурчит китаец, плюхаясь в плетёное кресло.

— Идиотские шутки, — бросает Юнги, переглянувшись с братом. Он делает ещё глоток и устало направляется в дом.

Тэхён искренне сопереживал старшему — точнее, паре Юнги и Чимина. После пережитого насилия омега так и не восстановил доверие к сексуальной близости. Юнги, впрочем, ни разу не обмолвился о том, насколько ему тяжело. Вместе они медленно, но неуклонно продвигаются вперёд, и Тэхён верит: у них всё получится.

Намджун тем временем молча менял свечи зажигания. Закончив, он распрямился, бросил инструмент на крыло и вытер лоб тряпкой, лежавшей на двигателе. Взгляд Тэхёна лениво скользнул по мощной, обнажённой груди: капли пота и тёмные разводы машинного масла на бронзовой коже выглядели неприлично сексуально. Любой другой на его месте, наверное, уже растаял бы как лёд на солнце.

— У тебя аллергия на футболки?

— Не строй из себя стыдливого первокурсника. — язвительно парирует старший и усаживается задницей на край капота. — Сегодня надо обкатать японку, которую вчера пригнали. — альфа поочередно вытирает каждый палец от машинного масла. — Она на тебе.

Тэхён кивнул и, поднеся горлышко бутылки к губам, отпил холодный напиток. Порой он хочет на всё плюнуть, раскрутить глобус и, закрыв глаза, ткнуть в него пальцем, чтобы потом взять ближайший билет и улететь куда глаза глядят, оставив за спиной все заботы и проблемы. Он мечтал о том, чтобы оказаться на берегу океана, где волны нежно касаются песка, а ветер играет с волосами. Представлял, как гуляет по безлюдным улицам маленького городка, пробует местные блюда и знакомится с новыми людьми, которые, как и он, ищут своё место в мире.

— После обкатки можно рвануть в клуб, — лениво предлагает Намджун, прикрывая глаза от полуденного света. — Давненько мы вместе не пропускали по стаканчику. Согласен?

Тэхён поднимает бутылку, в которой плескается холодное пиво.

— Разве мы сейчас не этим занимаемся? — он делает глоток и смахивает каплю с губ тыльной стороной ладони. — После я собираюсь домой.

Намджун криво усмехается, выкидывает грязную тряпку на горячий двигатель и отталкивается от капота. Под подошвами скрипит гравий, когда он медленно подходит ближе.

— Что такой кислый, Ви? — усмехается Мон, склонив голову и разглядывая омегу почти в упор, словно ищет трещину в маске. — Возвращение Амо подкосило? Так чего же ты не бежишь к нему? — он кривит губы, и на щеке проступает ямочка, больше похожая на шрам. — Ах да, совсем забыл: ты же прямо у него на глазах засунул язык мне в рот, — горячий шёпот обжигает ушную раковину омеги. — Думал, бывший приревнует? Ну-ну. Ты был не нужен ему тогда и подавно не нужен сейчас.

Синие искры вспыхивают в глазах Тэхёна, но он опускает голову. Один тихий вдох… медленный выдох — и пламя гаснет. Омега снова поднимает лицо и криво улыбается.

— Возможно, ты прав, — неторопливо произносит он и упирает длинный палец в широкую грудь альфы, заставляя того на полшага отступить. — Но и ты, господин Ким, кое-что подзабыл.

На скулах Намджуна вздуваются жилки.

— Бросили не только меня, — добавляет Тэхён и лукаво подмигивает. — Ой, вспомнил! — театрально прикладывает два пальца к виску, будто щёлкнуло озарение. — Тебе ведь даже шанса не дали. А вот твоему отцу дали и не только шанс.

Глаза Намджуна опасно сверкнули, но подоспевший Джексон успел вклиниться между ними.

— Так, стоп! — Ван раскинул руки, увеличивая дистанцию. — Вы достали: то целуетесь на глазах у всего аэродрома, то пытаетесь задушить друг друга феромонами!

— Что поделать, дружба у нас такая, — усмехнулся Мон и, кинув напоследок взгляд на омегу, схватил со стола разводной ключ, вернулся к машине. — Помоги-ка мне, китаянка.

Тэхён, с трудом подавив желание раскроить бутылку о голову Намджуна, развернулся, подошёл к плетёному креслу под навесом и рухнул в него. Достав телефон, он сделал глоток, провёл пальцем по экрану и открыл галерею. В скрытой папке хранились старые фотографии. Первая же заставила его горько улыбнуться: на снимке была запечатлена влюблённая пара… Только спустя четыре года после той съёмки Тэхён понял, что влюблённым в той паре был лишь он.

***

Чимин забрался на диван с ногами и, закидывая в рот любимый сладкий попкорн, смотрел сериал. Это привычное за много лет занятие стало своего рода традицией. Альфы постоянно торчали в гараже, занимаясь ремонтом машин, Тэхён чаще всего где-то пропадал и приезжал практически под конец посиделок, а Чимин тупо смотрел телевизор.

— Крошка? — омега вздрогнул, почувствовав касание на своём плече. — Поехали домой, вечером нам в дорогу, и я хотел бы отдохнуть.

Чимин молча поставил тарелку с попкорном на стол и, выключив телевизор, поднялся на ноги.

— Малыш, — альфа тянется к его руке, но тот резко отскакивает назад. — Боже, Чимин! Ну сколько можно? — Юнги еле сдерживает себя, чтобы не накричать на любимого. — Что за капризы малолетнего мальчишки?

— Не нравится? Найди себе другого! — рявкает омега и, схватив лежащую на кресле сумку, шагает на выход из дома.

Юнги прикрывает глаза и, тяжело вздохнув, следует за ним. Чимин всегда был вспыльчивым, но последние несколько дней терпеть его смены настроения стало просто невозможно.

Уже в машине альфа попытался снова коснуться Чимина, но тот, надув и без того пухлые губы, отвернулся к окну.

— Объясни мне, пожалуйста, что с тобой происходит? — спрашивает Мин, бросая на омегу короткий взгляд. — Это из-за Джина и Амо?

Омега, опустив голову, кивает.

— Почему ты так рвёшься к ним? Они сбежали, даже не попрощавшись, в тот момент, когда ты так в них нуждался.

Чимин поворачивается к окну и проводит по нему пальцем, рисуя знак бесконечности.

— Они - моя семья, и что бы между нами ни произошло, я не могу перестать их любить.

— Я тоже твоя семья... — еле слышно бубнит Мин.

Альфа переключает скорость и выходит на обгон. Ламборгини маневрирует между машинами как ладья по шахматной доске. Юнги необходим выплеск адреналина, только он способен погасить бурлящий внутри гнев. Скорость для него, как успокоительное, и Чимин об этом знает. Омега замечает, как побелели костяшки на пальцах Мина, сжимающие руль, и инстинктивно подтягивает ремень безопасности.

— Юнги, позволь мне увидеться с ними, — тихо шепчет Пак, держась за ручку двери, когда альфа резко дёргает руль. — Я не хочу ругаться, но если ты так и будешь упираться, как баран, я сделаю всё по-своему.

— Хотел бы я на это посмотреть. — низко рычит альфа, кидая на него короткий взгляд. — Мы поговорим об этом после возвращения в город.

— Ладно. — соглашается омега, но на всякий случай план «В» в его голове уже созрел. — Я люблю тебя. — кладёт руку на бедро истинного.

Юнги расслабленно выдыхает и, оторвав одну руку от руля, переплетает их пальцы.

— Я тоже тебя люблю.

***

Чонгук вышел из душа, встряхнул головой и, проведя пальцами по мокрым прядям, зачесал чёлку назад. Войдя в комнату, он открыл шкаф и усмехнулся: на вешалках футболки висели строго по градации оттенков — от молочного до иссиня-чёрного. Порядок, наведённый педантичным Джином, добрался и до его вещей.

Альфа снял чёрную футболку Calvin Klein, к ней подобрал узкие джинсы, из нижнего ящика достал фирменный кожаный ремень и выложил всё аккуратной стопкой на кровать. Сняв полотенце, он натянул боксеры, затем оделся. Вернувшись в ванную, Чон быстро просушил волосы феном до лёгкого «творческого беспорядка», закрепил форму каплей геля и сбрызнул шею любимым парфюмом, усилив естественный кофейный шлейф.

— Амо, ты скоро? — альфа обернулся к стоящему в дверном проеме сонному Джину. Омега улёгся спать под вечер и теперь выглядит помятым. — Мне очень необходим душ.

— Я всё. — улыбнулся Чон, когда старший, широко зевая и почесывая ягодицу, вошёл внутрь ванной. — Ты точно не хочешь поехать в клуб?

Чонгук договорился с Мингю съездить в клуб, но Джин на отрез отказался.

— Амор, я же сказал: у меня встреча, — напомнил Джин, вынимая зубную щётку из стакана и выдавливая на щетину полоску мятной пасты.

Альфа игриво вскинул бровь и лёгким тычком в бок заставил старшего отступить к раковине.

— Хён, у тебя свидание? — многозначительно растянул последнее слово. — Неуж-то с тем самым Саном? Или решил пройтись по старым контактам? Ты же мне потом всё расскажешь, а?

— Размечтался, щенок, — отрезал омега и плечом оттеснил любопытного альфу, будто тот назойливая муха. — Совсем обнаглел, засранец.

Чонгук скривился, изображая смертельную обиду. Увидев гримасу в зеркале, Джин хмыкнул и показал ему средний палец.

— Ладно, я поехал. Будь на связи, если что, — примирительно бросил альфа.

— Угу, — буркнул Ким, прополоскал рот и, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону двери.

Чонгук вышел из ванной, прихватил со стола банковскую карту и несколько сотен наличными, затем покинул квартиру. Лифт мягко скользнул вниз, а когда двери распахнулись, его уже ждал швейцар.

— Такси к клубу «Neon», пожалуйста, — коротко кивнул Чонгук.

Через пару минут он опустился на холодную, приятно жёсткую кожу заднего сиденья. На бегущей строке навигатора — двадцать минут пути. Альфа написал Мингю: «Еду. Буду ровно к полуночи». Отправив сообщение, он откинулся и скользнул взглядом по ночному Сеулу.

Светофоры вспыхивали зелёным, жёлтым, красным, будто задавая ритм, которому подыгрывали неоновые вывески. Из приоткрытых окон соседних машин доносились то зажигательная поп-музыка, то хриплый рэп.

Мысли перескакивали: от предстоящего отдыха в «Neon» до фразы Джина — «У меня встреча». «Встреча» звучала подозрительно официально для домашнего хёна-интроверта. Чонгук усмехнулся: старший и вправду хранит секреты лучше банковских ячеек.

Машина мягко затормозила у тротуара. Сквозь тонированное стекло Чонгук увидел Мингю — высокий, в свободной белой футболке, тот уже отстукивал пяткой ритм, глядя на часы.

— Спасибо, — коротко бросил водителю Амо, захлопывая дверь.

Громкая музыка из клуба ударила в грудь басом, когда Чонгук ступил на тротуар. Мингю, заметив друга, расплылся в улыбке и поднял ладонь для приветственного хлопка.

— Ну что, чемпион, готов нажраться в сопли и вспомнить былое? — прокричал он сквозь музыку.

— Всегда готов!

***

Сокджин вошёл в небольшое кафе на окраине города и вдохнул приятный аромат выпечки. По залу неспешно растекался мягкий джаз, а из посетителей была только парочка студентов, что, влюбленно смотря друг на друга, поедает одно пирожное на двоих. Джин прошёл к самому дальнему столику у окна и успел только положить сумку на стул, как около него материализовался официант.

— Вам принести что-нибудь из напитков, пока вы изучаете меню? — спросил молодой паренёк, кладя на стол глянцевую книжку.

— Американо с чем-нибудь сладким, на ваш выбор. — благодарно улыбнулся Ким. — Меню оставьте, скоро подойдет мой спутник, и мы вместе сделаем заказ.

Когда официант удалился, Сокджин присел за стол и, откинувшись на спину диванчика посмотрел в окно. Его сердце нервно колотилось, сдавливая грудь нетерпением. Ладони увлажнились, а пальцы слегка подрагивали.

«Как бы не хватил удар, ведь не молод» — подумал он про себя.

Через десять минут официант принёс дымящуюся чашку и десерт. Джин опустил в кофе два кубика сахара, и в этот момент у самого уха прозвучал хрипловатый, до боли знакомый голос:

— Почему такой красивый и один?

Он вздрогнул, резко обернулся, и его мир вспыхнул радостью.

— Хоби!

Джин подорвался на ноги, словно пружина. Обвил руки вокруг шеи альфы и, громко всхлипывая, начал осыпать его щеки быстрыми поцелуями.

— Я так скучал, — выдохнул Сокджин, уткнувшись лбом в плечо друга. — Так скучал, Хо.

— Я тоже, хён. — ответил Хосок, зарываясь носом в тёмную макушку и вдыхая родной яблочный аромат. — Безумно скучал.

Они ещё долго обнимались, не обращая внимания на косые взгляды персонала и той самой влюблённой пары. Для одних это было всего лишь очередное кафе на окраине города, для них же — маленький островок, где время остановилось, позволяя старым друзьям вновь услышать, как звучит собственное сердце рядом с тем, кого так долго ждали.

— Ну, расскажи мне всё. — затараторил Джин, когда они наконец-то расселись друг напротив друга. — Где ты пропадал? Почему так редко писал? Почему не приезжал к нам?

Хосок ласково улыбался, смотря на старшего. Он ведь действительно очень скучал, Джин для него как уютный дом. Теплый и родной.

— Как я и упоминал в нашем последнем разговоре, я живу в Португалии. Отец помог мне с небольшим бизнесом, и я успешно им управляю. В прошлом году открыл две кофейни здесь, в Сеуле, и, кстати, вот поэтому я прилетел сегодня — возникло обстоятельство, которое требовало моего внимания. — альфа замолчал, когда официант принёс его чай, и продолжил, когда тот снова удалился. — Совершенно случайно я встретил Минджи, и он сказал, что ему рассказали, что вы с Амо в городе.

— Сарафанное радио какое-то. — усмехнулся Ким, делая глоток кофе. — Если бы ты звонил почаще, то узнал бы о нашем приезде из первых уст.

— Да, ты прав. Прости, хён. — Чон протянул руку через стол и сжал пальцами изящную кисть омеги. — Обещаю исправиться.

— Уж постарайся. — подмигивает Джин. — Блин, Амо был бы рад тоже тебя повидать, почему ты так настаивал только на нашей личной встрече?