Зверь.. (1/2)

Ким Намги, зажав между пальцев сигарету, внимательно смотрит на экран мобильного телефона. Фотография, которую ему прислали всего пару минут назад, вызывает в нём смешанные чувства: раздражение и отвращение, ярость и одновременно смех, удовольствие и дикое маниакальное желание продемонстрировать своё превосходство. Он и не предполагал, что когда-нибудь окажется в такой интересной ситуации — как выяснилось, у них с сыном один омега на двоих. Вот только щенок не знает, что эта сука сделает всё, что прикажет именно он.

— Ты звал? — дверь кабинета распахнулась, и в проёме возник секретарь Ким.

Мужчина, развалившись в мягком кресле, внимательно рассматривает омегу. Его морщинистые пальцы, на одном из которых сверкает толстый фамильный перстень, подносят к губам сигарету. Он делает глубокую затяжку, щурясь от дыма, который попадает в глаза, а затем аккуратно тушит окурок в пепельнице.

— Время, лапуля.

Сокджин почувствовал, как краска с лица мгновенно исчезает, оставляя его в состоянии полной растерянности. Этот момент настал — час расплаты. Три года назад, когда Чонина забрала полиция, омега сразу обратился за помощью к своему любовнику. Тот согласился, но, конечно, не без условий: в обмен на спасение он потребовал душу Джина, а точнее — его метку.

Джин, не задумываясь о последствиях, согласился. Чонин для него значил всё, и он был готов рискнуть ради его безопасности. Несмотря на то, что омега не имел права диктовать условия, он всё же настоял на отсрочке — до тех пор, пока Чонин не выйдет из тюрьмы. Он верил, что сможет выполнить свою часть сделки, как только младший освободится.

Теперь, когда срок подошёл к концу, Сокджин осознал всю тяжесть своего выбора. Сердце колотилось в груди, а мысли метались между страхом и смирением.

— Намги, — омега прошёл в кабинет и поплотнее закрыл за собой дверь. — Чонин выходит через две недели, давай подождем это время? — он включил всё своё обаяние, чтобы очаровать любовника. — Пожалуйста.

Альфа скривился и жестом приказал ему сесть.

— Лапуля, твои красивые глазки уже давно меня так не впечатляют, как раньше.

— Ну тогда отпусти меня, раз я тебя больше не впечатляю. — без какой-либо надежды пробормотал омега, усаживаясь на стул.

— Отпущу, — озвучивает Ким, наблюдая, как меняется лицо омеги.

Сокджин округлил глаза и на несколько секунд замер, забыв, как дышать. Неужели он не ослышался? Намги только что сказал, что отпустит его? Нет, это не может быть правдой — это всего лишь галлюцинация. Альфа столько лет мучил его тело, и теперь верить, что он так просто отпустит, было бы слишком наивно.

— Но для этого ты должен кое-что для меня сделать. — скалится коварно, словно хитрая гиена.

— Ну конечно, разве могло быть по-другому. — шумно вздохнул омега и устало потер переносицу. — Ладно, говори.

— Тебе всего лишь надо сопроводить меня на день рождения моего сына. — рыскает взглядом по красивому лицу, считывая чужие эмоции. — Оно через три дня.

Сокджин хмурится, его брови сдвигаются в напряженной складке. Всё слишком просто, и от этого напряжение только нарастает. Он никогда не видел сына начальника, всегда старательно избегая этой встречи. Даже из любопытства не заглядывал в интернет, не искал фотографии — стыд за то, что стал невольным виновником раскола в их семье, сковывал его.

Но сейчас, когда свобода замаячила на горизонте, омега почувствовал, как в нем просыпается решимость. Он готов на всё. Слова «плевать» и «отпрыск Намги» крутятся в голове, словно заклинание, которое должно придать ему смелости.

Омега закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Свобода была близка, но впереди маячила ещё одна преграда — необходимость столкнуться с тем, кого он так старательно избегал.

— Хорошо.

Мужчина как-то зловеще усмехнулся и, взяв свой телефон, задумчиво постучал им по столу.

— Не хочешь посмотреть, как он выглядит?

— Нет. — твёрдо ответил Джин.

— А я хочу. — внезапно изменился в лице альфа и толкнул через стол мобильный. — Смотри.

Сокджин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, затем взял в руки телефон и посмотрел на экран. Его лицо оставалось бесстрастным, он не собирался позволять Намги наслаждаться его эмоциями. Но внутри… внутри всё распадалось на мелкие частички, словно крошечные молекулы, теряющие свою целостность. Кровь в жилах становилась ядовитой, отравляя внутренности своим токсином. На экране высвечивалась фотография целующейся пары на фоне ярких машин и толпы стритрейсеров. Сокджин с трудом подавил поднимающуюся к горлу кислоту, как и гнездившуюся внутри него панику.

Он не знал, кто такой Намджун, не догадывался о том, что две недели назад переспал с сыном собственного любовника, не осознавал, что влюбился в наследника Ким Намги. С самого начала он чувствовал на подсознательном уровне, что сближение с Намджуном опасно, что это может привести к неизбежной боли. Но глупые чувства оказались сильнее разума.

А Намги? Намги узнал об этом первым, и теперь не упустит возможности вдоволь над ним поиздеваться. Альфа всегда стремился продемонстрировать свою власть, показывая всем, что жизнь омеги принадлежит ему.

— Ты разобьешь ему сердце. — спокойно произнёс Джин, кладя телефон обратно на стол. — Он же твой сын.

Намги ядовито улыбается. Он даже не пытается скрыть, какое сильное удовольствие испытывает от всей этой ситуации.

— Лапуля, ты как никто знаешь, что в этой жизни я люблю только себя и деньги. Мне плевать на чужие чувства, даже если это мой собственный отпрыск.

— Какое же ты животное. — тихо шепчет Джин, затем встаёт и, смахнув длинную чёлку, гордо поднимает подбородок. — Я сделаю это, но после, буду свободен от тебя - навсегда.

Когда за секретарём закрылась дверь кабинета, альфа развернулся к окну и с блаженной улыбкой посмотрел на утреннее небо. Как же замечательно всё складывается! Он одним выстрелом убьёт двух зайцев: накажет сына за неповиновение, ведь младший в буквальном смысле плюнул ему в лицо, отказавшись от всего, что он для них сделал, и одновременно избавится от надоевшей за годы дырки. Да, безусловно, приятно появляться на людях с таким шикарным омегой, как Джин, а наблюдать, как друзья и конкуренты давятся слюной — ещё лучше. Но омега ему наскучил: постоянное нытьё раздражает, отказы в сексе злят, а эти мелкие проблемные засранцы, которых Джин так яро опекает, дико бесят.

Причина ненависти к сыну была глубже, чем просто непослушание. Альфа помнил, как много лет назад его собственный отец предал их семью ради карьеры и власти. Сын же, казалось, повторял те же ошибки — стремился к независимости и свободе, отвергая семейные традиции и ценности. Каждый раз, когда он видел, как сын выбирает свои увлечения и друзей вместо того, чтобы следовать по его стопам, в нём закипала ненависть. Это был не просто бунт — это была предательская попытка разрушить всё, что Намги строил долгие годы. В его глазах Намджун стал символом слабости и непослушания, и это только усиливало его желание наказать. Он не мог позволить себе терпеть этого мятежного юнца, который не понимал истинной силы и значимости наследия. Но просто так, безболезненно, он их не отпустит — не в его натуре. Ему нравится упиваться человеческой болью, и, благодаря Джину и сыну, он вдоволь напьётся.

***

Юнги, перескакивая через ступеньки, стремительно поднимается наверх. Его тело липкое от пота, а дыхание тяжелое, будто бы ещё пара этажей — и его точно хватит удар. Курение вредит, и не зря об этом трубят из каждого утюга. Родной отец Юнги умер от рака лёгких, и альфа до сих пор помнит, как тот задыхался от нехватки воздуха, с трудом преодолевая минимальное расстояние. Для его папы было ударом, когда, похоронив супруга из-за пагубной привычки, он узнал, что сын тоже курит, а позднее выяснилось, что и пасынок приноровился к ядовитой «дряни». В их доме гремели скандалы, за скандалом, но в итоге родитель сдался, а дети так и продолжили травить себя никотином.

— Фух, блять, будь проклят этот чёртов лифт. — задыхаясь, шипит Мин.

На нужный ему этаж альфа чуть бы не на карачках заползал, матеря на чём свет стоит управляющую компанию, которая не может починить грёбаный лифт. Остановившись у двери квартиры, Юнги согнулся пополам, упираясь ладонями в колени.

— Надо бросать, а иначе тоже откинусь.

Цветочный аромат плавно растекается по этажу, и альфа тянет его полной грудью. Голова кружится - то ли от усталости после подъема, то ли от умопомрачительного запаха. Такого яркого, что Юнги может запросто представить целое поле нежных пионов, таких же, как и обладатель этого аромата.

Когда его дыхание более-менее восстановилось, а мозг начал хоть немного соображать, он громко затарабанил в дверь.

— Чимин, открой, это я!  — кричит в замочную скважину. — Чимин!

За дверью послышался шорох, и она резко распахнулась. Юнги чуть не упал в обморок от густого аромата пионов, который ударил ему в лицо. Быстро зажав нос рукой, он только тогда смог разглядеть стоящего перед ним взлохмаченного омегу. Чимин выглядел как домовенок: маленький и растрепанный. Его глаза красные от недосыпа, а кожа бледная, как у мертвеца. Юнги тяжело сглотнул. Несмотря на замученный вид Чимина, его собственное желание резко активировалось, и член в штанах призывно задёргался. Ему пришлось сжать ноги, чтобы хоть как-то подавить это волнение, которое возникло от близости истинного.

— Вот держи. — протянул он пакет и, когда Пак взял его дрожащей рукой, сделал шаг назад, стискивая челюсть до скрежета эмали. — Ты в порядке? — цедит сквозь зубы.

Омега позвонил ему около часа назад и попросил срочно приехать. На вопрос, зачем, он расплакался и, всхлипывая от стыда, объяснил, что ему очень нужны его вещи, ведь у того началась течка. Вычитав в интернете, что запах истинного помогает снять болевые симптомы, Чимин незамедлительно обратился к нему за помощью.

— Я справлюсь, спасибо. — кривясь от боли прошептал Пак и, кивнув ему на прощание, зашёл в квартиру, громко хлопнув за собой дверью.

Юнги оторвал руку от лица и глубоко вдохнул, наполняя лёгкие любимым цветочным ароматом. Зверь внутри выламывает ребра, стремясь к своему течному омеге, но он запихивает его обратно, закрывая клетку на несколько засовов.

— Чёрт, чёрт, чёрт. — рычит Мин, нервно грызя ноготь на большом пальце, и гипнотизирует металическую преграду между ним и омегой. — Ну что ты со мной делаешь, а?

От внутренних терзаний его отвлекла вибрация в заднем кармане джинс. Достав телефон, он взглянул на экран.

“Минджи”

В аду для Юнги уготован отдельный котелок, ведь он жмёт на красную кнопку, сбрасывая звонок от своего, на минуточку, парня, с котором пробыл больше года.

— Прости. — со стоном произносит он и несколько раз громко бьёт по двери. — Чимин, открой!

Дверь распахнулась практически мгновенно. Чимин будто ждал его, и это скорее было правдой, чем предположением. Красные от слёз глазки смотрят на него с жалостью, и сердце альфы не выдерживает. Он делает два коротких шага и, подхватив с радостью льнущего к нему омегу на руки, заносит его в квартиру.

— Я тут подумал, зачем тебе мои вещи, если есть неповторимый оригинал.

— Мне нравится, когда ты думаешь. — сквозь боль улыбается Пак и прячет лицо на его шее, тянет носом кедровый аромат. — Боже, какое блаженство.

Через пару часов омега в буквальном смысле залез на него сверху, обхватив его тело руками и ногами, часто дыша. Он уткнулся носом в ямку между шеей и ключицей, наслаждаясь теплом, что дарят ему крепкие объятия. Юнги нежно скользит ладонями по мокрой спине парня, мысленно признаваясь ему в своих чувствах. Между ними не было ничего лишнего: альфа просто дал Чимину то, что требовал его организм, без похоти и грязи, хотя самому хотелось именно этого. Чимин даже не представлял, какие выкрутасы с ним проделывает Мин у себя в голове.

— Спасибо тебе, Юнги. — нарушил тишину Пак. — Мне впервые так спокойно в эти дни. — глубоко вдохнул, заполняя лёгкие до отвала. — Если ты не против, можешь ещё немного со мной полежать, а потом воспользуешься ванной, чтобы смыть мой запах.

Рука Юнги замерла на секунду, и он, нахмурившись, пытается понять, о чём говорит парень.

— Минджи не понравится, если он узнает, что ты был со мной.

Ну вот теперь всё понятно, мелкий хитрюга не очень умно прощупывает почву. Юнги прищурился, решая поддержать игру омеги. Он возобновил движение руки, чувствуя, как омега напрягся игнору на его реплику.

— Как вы с Чонином раньше справлялись с твоими омежьими днями? — альфа сам не понял, как этот вопрос вырвался из его рта. — Можешь не отвечать, тупой вопрос. Прости.

Чимин притих, и как будто даже перестал дышать. Помолчав немного, он всё же решил ответить:

— Он просто уезжал в отель на несколько дней.

Юнги кивнул и продолжил медленно гладить его по спине, но через полминуты его рука зависла.

— Что значит уезжал? Он не проводил с тобой течку?

— Нет. — если бы альфа мог видеть, то обязательно бы заметил, какими красными стали щёки Чимина. — Я девственник.

Глаза Юнги расширились от шока, когда он приподнял голову и уставился на рыжую макушку омеги. Девственник? Боги! Его двадцатидвухлетний истинный невинный мальчик?! Что это, если не чудо? Чимин столько лет был в отношениях, но так и не позволил никому прикоснуться к себе? Юнги едва сдерживался, чтобы не закричать от счастья и гордости за своего малыша.

— Я чувствую, как ты довольно скалишься, Мин. — пробурчал Чимин.

— Это не так.

Чимин, наконец-то оторвавшись от шеи альфы, поднял голову, встречаясь с его блестящими озорными глазами.

— Это не значит, что тебе тоже что-то обломится. — язвит омега, сползая с Мина на соседнюю подушку. — Лежит он, улыбается.

Юнги не смог сдержаться и, громко рассмеявшись, нагло завалился на Пака, удобно устроившись между его ногами.

— А какую реакцию ты от меня ожидал, ммм? — мурчит Мин, смахнув рыжую прядь с его лба. — Я понял, что ты мой истинный, ещё когда тебе было тринадцать. Все эти года мой зверь выгрызал мои внутренности, веря, что ты живёшь со своим альфой полноценной жизнью. Я ревновал тебя каждый день на протяжении девяти лет, и да, конечно, сейчас я пиздецки доволен!

— Ты не получишь мою девственную задницу пока у тебя есть омега. — твёрдо отвечает Пак, хмурясь и ёрзая под старшим. — Я не ты, ждать годами не собираюсь и уж тем более с кем-то делить. У тебя есть две недели, чтобы решить этот вопрос. Не решишь, я найду кому подарить свой девственный цветок.

Брови Юнги поползли вверх. Ну ничего себе заявочка. Оказывается крошка Чимин совсем не нежная фея, что какает бабочками и при слове “член” стыдливого падает в обморок.

— Ну и? Чё ты молчишь? — омега заметно занервничал, и его нижняя губа начала обиженно дрожать. — Ты любишь, Минджи, да?

Мин едва ли удержался, чтобы не ляпнуть, что теперь понимает, почему Чонин сваливал в отель, ведь Чимина из-за перепада гормонов кидает из стороны в стороны.

— Я тебя люблю, глупый ты мальчишка. — улыбается альфа и, скатившись на подушку, тянет его на себя. — С Минджи я поговорю, не переживай, он, конечно, будет в ярости, но что поделать.

— Ты не представляешь, как мне на это насрать. — фыркает Чимин и, задрав голову, разглядывает ухмыляющегося альфу. — Можно тебя поцеловать?

Юнги посмотрел на него в ответ с таким лицом, будто омега попросил высосать ему глаз.

— Ты хочешь меня поцеловать?

— Уже нет, я передумал. — пробормотал Пак. — Что за тупые вопросы? Я что как попугай должен повторять?

Омега обиженно отстранился и попытался натянуть на себя одеяло, но альфа перехватил его, не давая закрыться. Юнги приподнялся на локте и навис над ним. Чимин замер, быстро моргая. Дыхание перехватило, когда чужие губы мягко коснулись его. Их короткий поцелуй продлился всего пару секунд, но это было так сладко — до дрожи в коленях.

— Ты не должен об этом спрашивать. — тихо сказал Юнги, погладив его щёку. — Всё, что есть во мне, принадлежит тебе, и ты в праве распоряжаться своей собственностью так, как хочешь.

— И сексом можем прям сейчас заняться?

— Нет. — буркнул альфа, и зверь внутри хлопнул себе по лбу. Дебил. — Сексом займёмся после твоей течки, я должен быть полностью уверен, что это не её последствия, и ты действительно понимаешь, о чём просишь.

Чимин недовольно выгнул бровь.

— Я по-твоему совсем придурок?

— Ты по-моему слишком много болтаешь. — и заглушив дальнейший разговор, Юнги наконец-то целует его по-настоящему.

Чимин закрывает глаза, полностью погружаясь в эту сладость момента, отдаваясь ей без остатка. Он наконец-то оказался там, где должен быть — рядом с тем, кто предназначен ему самой природой. Теперь ничто не сможет разлучить их, ведь они прошли через ревность, тоску и множество испытаний, которые только укрепили их связь. Каждый вздох, каждое прикосновение наполняло их сердца теплом и спокойствием. Чимин чувствовал, как его душа сливается с душой Юнги, создавая непередаваемое ощущение гармонии.

— Я люблю тебя.

День, когда всё перевернулось.

Тэхён проснулся посреди ночи, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Синие волосы прилипли к мокрому от пота лицу, и он провёл рукой по лбу, убирая чёлку назад. Повернув голову, его взгляд уперся в широкую спину Амо, который, засунув руки под подушку, тихо спал на животе. В глазах омеги неожиданно собрались слёзы. Странное предчувствие чего-то неизбежного охватило его сознание, как будто кто-то или что-то собиралось отнять у него Чонгука, и от этой мысли становится дурно.

Ким смахнул сбежавшую по щеке каплю и, устроившись под боком альфы, уткнулся носом ему в плечо. Чонгук, словно почувствовав витавшую в воздухе тревогу, перевернулся на бок и прижал любимого к себе, положив подбородок на голубую макушку.

— Ты почему не спишь, Смурфик? — сонно хрипит Чон.

— Амор, — тихо произнес омега, оставляя нежный поцелуй на остром кадыке. — Обещай мне, никогда не отпускать мою руку. Чтобы ни случилось, мы преодолеем это вместе.

Амо крепче обнял Тэхёна, ощущая, что в нём заключена вся его жизнь.