Ставки сделаны. (2/2)

Альфа поднялся с раскладного стульчика, помялся около него, а затем, словно набравшись смелости, направился к ним.

— Клюнул. — присвистнул Тэ, вставая на четвереньки. — Я пошёл, а ты не теряй момент.

Тэхён направился к беседке, около которой Чонгук жарит барбекю. Альфа, обнаженный по пояс, переворачивал рыбу при помощи больших щипцов. Тэхён остановился и облизал взглядом рельефную спину, затем спустился вниз к поджарым ягодицам и, не удержавшись, шлепнул по одной из них.

Чонгук выгнул бровь и, обернувшись через плечо, подмигнул ему.

— Голодный?

— Только если по тебе. — улыбается омега и, обняв его со спины, кладёт подбородок на плечо. — Знаешь, здесь так хорошо, что я не хочу возвращаться обратно в город.

Их компания арендовала просторный дом на берегу реки, чтобы отдохнуть от городской суеты. Первый день оказался довольно сумбурным: они прибыли, заселились, приготовили ужин и разошлись по комнатам, чтобы немного отдохнуть после дороги. Однако свежий воздух и усталость взяли вверх, и они проспали до самого утра.

Второй день прошел более насыщенно. Они взяли на прокат Volkswagen Amarok и отправились на море. Человек, который арендовал им дом, подсказал маршрут к пляжу, на котором практически не бывает отдыхающих, и, к их огромному счастью, это оказалось правдой. Огромный песчаный берег принадлежал только им семерым.

Солнце ярко светило, и теплый ветер приятно обдувал лица. Ребята быстро расставили зонтики и раскинули полотенца на песке. Кто-то сразу побежал в воду, а другие остались загорать и наслаждаться легкими закусками, которые они привезли с собой. Вода была теплой и прозрачной, а волны нежно катились к берегу.

После купания они решили устроить пляжные игры. В ход пошли мяч и фрисби, и вскоре раздались первые громкие споры, кто же всё-таки выиграл, а победили те, в чей команде был Чонгук.

Каждый из них чувствовал себя свободным и счастливым вдали от повседневной рутины. Время пролетело незаметно, и вскоре солнце начало медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого и розового. Когда вечер настал, друзья развели костер на берегу. Юнги притащил из машины гитару и под тихий разговор ребят играл какую-то мелодию.

На третий день, то есть сегодня, друзья решили порыбачить и пожарить рыбу на мангале. Однако, прежде чем приступить к приготовлению, её нужно было почистить, и за это дело взялись Чонгук и Намджун. Но спустя всего пять минут, старший из альф был дисквалифицирован из-за травмы — он порезал руку. В итоге приготовление ужина упало на сильные плечи Чонгука.

— Мы можем приезжать сюда чаще. — улыбается альфа и, повернув голову, целует Тэхёна в выпирающую скулу.

— Только вдвоём?

— Как скажешь, так и будет. — кивает Амо и, подцепив рыбу щипцами, переворачивает. — Почти готово, иди позови ребят.

Тэхён дует губы, ему совершенно не хочется отлипать от любимого, вечность бы так стоял, лишь бы рядом.

— Смурф, я никуда не убегу. — смеётся альфа, чувствуя, как на животе усиливается хватка.

Омега хмыкает и, оставив лёгкий поцелуй на плече Чона, всё же идёт за друзьями к реке.

Спустя полчаса они расселись в деревянной беседке. На столе красовалась золотистая рыба, от которой исходил такой аппетитный аромат, что у всех заурчали животы. Амо нарезал свежие овощи и зелень, а Юнги принёс из дома ящик холодного пива.

— Амо, ты бог, очень вкусно. — бубнит Хосок с набитым ртом. — Если бы не Тэ, я бы отдался тебе за этот ужин.

Чонгук смеётся с гейской шутки друга, затем берёт бутылку пива со стола и, открутив крышку, ставит её перед Тэхёном. Омега в этот момент сосредоточенно выбирает мелкие косточки из рыбы и досадливо пыхтит. Альфа наблюдает за ним несколько минут и, не выдержав страдания любимого, забирает у него тарелку.

— Давай я помогу.

— Спасибо, Амор. — расплылся в довольной улыбке Ким. — Такой ты у меня заботливый.

Юнги последовал примеру младших и тоже придвинул к себе тарелку чуть не плачущего Чимина, который также, как и его брат, совершенно неприспособлен к поеданию речной рыбы.

Намджун повернулся к Джину и уже хотел предложить ему свою помощь, но тот, будто почувствовав это, отрицательно покачал головой.

— Я сам.

— Я сам. — ядовито кривляется Джун и отбирает у него тарелку. — Не мешай мне быть джентельменом, вредный воробей!

Через час омеги убрали со стола, оставив на нём только пиво и пару пачек чипсов. Курящие альфы, а это все, кроме Амо, вышли из беседки и что-то тихо обсуждали, потягивая никотин. Тэхён смотрел на них с завистью, ведь курить хотелось так, что уши в трубочку сворачивались. Он покосился на Чонгука, который, залипнув на экран мобильного, не замечал ничего вокруг, но стоило ему сделать шаг по направлению к парням, как раздался строгий голос.

— Сел.

Тэхён с обречённым вздохом подошёл к Чонгуку и рухнул рядом с ним. Джин и Чимин тихо хихикали, наблюдая за покорным поведением омеги, ведь только с Амо он становился таким смиренным.

— Какие планы на день рождения, Мон? — спустя ещё час спросил слегка захмелевший Хо. — Надеюсь, не как в прошлом году? — они с Юнги переглянулись и громко истерично заржали. — Помнишь, да?! — хлопает друга по плечу Чон, чуть бы не заваливаясь на него сверху.

— Нет, я больше на такую хуйню не подпишусь! — ворчит Чонгук, поглаживая по бедру своего омегу. — Никаких синих заездов и драк с мотогонщиками.

— Я неделю глаз открыть не мог. — бубнит Юнги, пытаясь вылезти из-под ржущего Хо, ведь этот засранец единственный, кто не выхватил пизды от байкеров. — Ещё и отец сверху чуть не навалял.

Намджун поморщился, вспоминая свой прошлый день рождения. Две разбитые машины, сломанный нос, полиция и три дня в изоляторе — именно так прошёл тот злополучный день. Их вытащил оттуда злой и на несколько миллионов вон обнищавший Тэхён.

— Если бы с вами не было Амора, я бы оставил вас там гнить. — шутит омега, ерзая задницей между ног альфы и, услышав тихое «полегче», коварно хмыкает.

— Нет, в этот раз скромно, чисто со своими. — ответил наконец-то Намджун и повернулся к сидящему рядом Джину. — Ты придёшь?

— А что? Будешь ждать?

Альфа усмехается и, склонившись к его уху, тихо шепчет:

— Да, голым.

***

Было около полуночи, когда все наконец-то разошлись по своим комнатам. Намджун остался последним, ведь без выкуренной сигареты перед сном ему не будет покоя. Приняв контрастный душ и почистив зубы, он голышом, шлепая босыми ногами по холодному полу, подошёл к окну. Распахнув его настежь, чтобы комната наполнилась свежим ночным воздухом, он сделал глубокий, усталый вдох. Завтра они вернутся в город, и привычная рутина снова захлестнет их с головой.

Намджун глубоко погрузился в свои мысли и не сразу заметил, что в комнате он больше не один. Свежий аромат зеленых яблок медленно проник ему в нос, спускаясь по гортани и наполняя лёгкие. Тело реагирует мгновенно, посылая импульс возбуждения от головы к члену. Он даже не пытается прикрыть свою наготу, когда, повернувшись к ночному гостю, встречается с медовыми глазами Сокджина.

— Дверью ошибся, птенчик? — низко хрипит альфа.

Сокджин, облаченный в легкий шелковый халатик, который едва прикрывал его бёдра, стоял у двери, словно воплощение всего неземного и соблазнительного. Его взгляд уверенно скользит по обнаженному телу Намджуна, запечатлевая каждый мускул и каждую деталь. Широкие плечи и накачанная грудь заставляют омегу прерывисто дышать, а поджарый живот со стальным прессом и вовсе задыхаться. Длинные, мощные ноги и крупный член, что как маятник висит между ними, вызывают в нём давно забытое дикое желание.

Шумно сглотнув, Сокджин снова поднимает глаза вверх, сталкиваясь с потяжелевшим взглядом альфы. Не разрывая зрительного контакта, он потянул за пояс халата и изящно повёл плечами, позволяя шелковой ткани легким облачком упасть к его ногам.

— Нет. — наконец-то ответил Джин и, переступив через халат, медленно движется к стоящему около открытого окна альфе. — Я решил подарить тебе подарок заранее.

— Ммм, — мычит Ким, блуждая голодным взглядом по острым ключицам.

— Ты только будь с ним бережным и не разбей.

Намджун кладёт широкую ладонь на щёку омеги и чуть склоняется, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Я никогда не причиню тебе боли. — улавливает скрытый намёк.

— Врёшь. — обреченно улыбается Джин и первый тянется к чужим губам.

Альфа отвечает не раздумывая, сразу вовлекая его в глубокий, страстный поцелуй. Они как два изголодавшихся зверя поглощают друг друга и никак не могут почувствовать насыщения.

Намджун наступает, оттесняя омегу к кровати, и тот, шагая спиной, наклоняет голову в бок, давая больше пространства для обжигающих поцелуев. У Джина от желания колени подкашиваются, он никогда не испытывал такой животной страсти. У него, конечно, были мужчины помимо Намги, но этот альфа - только одними своими губами затмевает их всех.

Добравшись до кровати, омега меняет их местами, заставляя Намджуна сесть, и, опустившись перед ним на колени, разводит его ноги в стороны.

Альфа облизывает губы, когда каштановая макушка опускает вниз, и через пару секунд он чувствует горячий язык, что слизывает выступающую капельку с красной головки. Намджун рычит, запуская руку ему в волосы, несильно сжав у корней, внимательно следит за действиями старшего.

Сокджин слышит тяжелое дыхание сверху и, открыв широко рот, насаживается на крупный член, вбирая его наполовину. Он ритмично двигает голову, обводя языком выступающие вены, пошло причмокивая, стараясь взять, как можно глубже. Намджун утробно рычит, слегка надавливая ему на затылок, призывая увеличить скольжение. Омега поднимает взгляд вверх, наблюдая как младший закатывает глаза от удовольствия. По телу вместо крови бежит горячая лава, он вытягивает шею, пропуская толстый член до самой глотки. Давится, но всё равно продолжает двигать головой.

Намджун глаз не может оторвать от этой блядской картины. Омега взгляд затуманенный поднимает и, наполовину выпустив ствол изо рта, томно стонет, а у альфы от этого вида кровь закипает. Не выдержав, он хватает Джина за плечи и, словно пушинку, опрокидывает через себя, заваливая на кровать.

— Господи, сколько в тебе силы? — хрипит омега, прижатый тяжелым телом к матрасу.

— Вот сейчас и проверишь. — горячо шепчет альфа, удобно устроившись у него между ног.

Намджун, ощущая, как под его руками дрожит податливое тело, дуреет окончательно. Он резко переворачивает омегу на живот и, просунув руку под низ живота, приподнимает задницу вверх. Джин вздрагивает, когда грубые пальцы скользят между упругих половинок, размазывая естественную смазку. Лёгкие касания к отверстию, и по телу бегут мурашки, вызывая тихие всхлипы. В голове туман, начинает трясти от желания. Джин подобных ощущений не испытывал давно, да, блин, он не испытывал их никогда.

Влажный язык вылизывает его настолько пошло и горячо, что у Джина ненамеренно разъезжаются ноги. Он закусил губу, чтобы не закричать в голос, когда почувствовал, как юркий язык протолкнулся внутрь, раздвигая мягкие стеночки. От хлюпающих звуков, что развязно доносятся сзади, щеки омеги покрываются стыдливым румянцем и горят жарким пламенем. Намги тоже иногда ублажал его снизу, но это было настолько отвратительно, что хотелось выйти в окно. Джин никогда не чувствовал такого дикого возбуждения с ним, никогда не испытывал такой калейдоскоп эмоций…

Мысли о любовнике вылетели в трубу, когда омега ощутил проталкивающие пальцы в свой задний проход. Он так громко вскрикнул от неожиданности, что надо быть мёртвым, чтобы не проснуться. Желеет ли он о том, что может быть услышан друзьями? Нет.

От напора языка и пальцев одновременно, Сокджин не выдерживает и изливается на светлые простыни. Его накрывает такое блаженство, что усталые ноги всё же не выдерживают и разъезжаются в стороны.

— Соберись в кучку, птенчик. — смеётся альфа, помогая ему перевернуться на спину. — Я ещё с тобой не закончил.

Намджун облизывает влажные от смазки и слюны губы и, нависнув над омегой, тянется за поцелуем. Но тот отворачивает голову, и альфа мажет по покрасневшей щеке.

— Не понял, а ну-ка целуй меня, быстро.

Сокджин хитро улыбается и совершенно неожиданно вытирает ладонью рот удивленного альфы.

— Ты грязный.

Намджун рычит и нагло захватывает в плен чужие губы, грубо терзая до первой выступающей капли крови. Омега шипит от боли и, уперевшись руками в мощную грудь, юрко меняет их местами. Быстро забравшись сверху, Джин нарочно проезжается задницей по твёрдому, как камень, стволу альфы.

Намджун хищно улыбается, когда омега заводит руку за спину, обхватывает орган длинными пальцами и, слегка привстав, направляет себе между ягодиц. Грудь альфы вздымается от напряжения, пока Джин потихоньку насаживается на его член. Он блуждает ладонями по идеальному телу, успокаивает, расслабляет первое неприятное погружение. Обильная естественная смазка помогает облегчить вхождение, но на лице Джина всё равно отражается дискомфорт.

— Не спеши. — подбадривает его альфа, внутренне проклиная себе за то, что не растянул его тщательней.

Сокджин садится полностью и прикрывает глаза, наслаждаясь сквозь боль, как глубоко в нём альфа. Тот, придерживая его за талию, гладит большими пальцами живот, давая время привыкнуть к размеру. Когда боль понемного начинает отпускать, он делает медленные покачивания и тихо стонет, когда кончик ствола щекочет простату. Это невыносимо хорошо, и через пару минут Намджун, не выдержав, дёргает бедра вверх. Джин вскрикивает от неожиданности и, откинувшись назад, упирается руками о колени альфы.

Младший кладёт широкую ладонь на плоский живот, гладит его и, поднимая таз, несильно бьёт точно по комочку нервов. Но размерный ритм ему быстро надоедает, и он фиксирует мягкие бока омеги, начиная ритмично вбиваться в узкое нутро.

Сокджин громко стонет, сжимая ногтями кожу на напряженных ногах. Он практически подпрыгивает от резких толчком, и теряясь в пространстве от чувств наполненности, жмурится. Кровать прогибается под ними, а изголовье бьется о стену, пробуждая ото сна мирно спящих соседей. Через пару минут беспрестанной долбежки, Джин оказывается на спине, его ноги закинуты на широкие плечи, а задницу пронзают резкие толчки. Голос сорван от бесконечных громких стонов, а дырочку уже печет от такого дикого вторжения. Тела мокрые от пота бьются друг о друга, распространяя по комнате пошлые шлепки.

Намджун берет его в нечеловеческом ритме. Утробно рыча, он, не прекращая двигаться, склоняется к шее омеги и прикусывает пульсирующую жилку, вырывая из него очередной громкий крик. Джин пытается сфокусироваться на реальном мире, но сознание тухнет, оставляя только дикое желание кончить.

— Ещё немного… — закатывает глаза омега, когда по простате беспрерывно попадают мощные толчки. — Не останавливайся…

— Блять… — загнанно дышит альфа, обтирая вспотевший лоб о своё плечо. — Мне этой ночи будет мало. — он наклоняется к шее омеги и мажет губами, собирая капельки пота.

Комната утопает в разврате и похоти. Они стонут в унисон, растворяясь в наслаждении, что дарует им ночь. Намджун трахал его практически до самого рассвета, беря лишь редкие перерывы, чтобы быстро перекурить, а потом снова вернуться к их безумной сексуальной эстафете.

Было около пяти утра, когда уставший Сокджин убрал с себя конечности альфы и тихонечко выбрался из кровати. Ноги тряслись от перенесённого напряжения и физической нагрузки. Из него выжили все силы и даже больше. Джин и подумать не мог, что способен на такой марафон.

Подняв с пола халат, он быстро накинул его на плечи и, завязав пояс, вышел из комнаты.

Спустившись на первый этаж, он вошёл на кухню и замер на пороге. Две пары красных глаз уставились на него с осуждением.

— Успокоились, кролики. — ворчит Чонгук, размешивая в кофе сахар. — Всю ночь спать нам не давали. — отхлебывает горячий напиток, пробуя на сладость. — Ах, Джуни, сильнее, ах, Джун, быстрее. — кривляется, имитируя высокие стоны.

Тэхён поджимает губы, чтобы не заржать, и извиняюще смотрит на старшего.

— Поговори мне тут. — злобно рычит омега и, подойдя к холодильнику, достает из него бутылку воды. — Вы тоже особо громкость не контролируете. — откручивает крышку и, сделав глоток, ставит бутылку на стол. — Амор, глубже, глубже… — пародирует то, что слышит практически каждый день. — Тэ, у него настолько плохо, что совсем не достаёт?

Чонгук возмущенно вскакивает и безмолвно тыкает пальцем в хёна, а затем поворачивается к смеющемуся Тэхёну.

— Скажи ему!

Омега утирает слёзы и быстро кивает.

— У него всё там хорошо, хён, и даже очень. — поддерживает своего альфу, хоть у самого скулы от смеха сводит. — Просто я люблю пожестче, а он меня жалеет.

Сокджин взмахнул рукой, призывая Кима избавить его от подробностей. Ему как старшему не очень интересно слушать про сексуальную жизнь Чонгука, ведь он помнит ещё те времена, когда альфа с выпученными на лоб глазами впервые посмотрел порно и был крайне возмущен, как в живого человека можно тыкать членом.

— А я думаю, почему стало так тихо, а это Джин-хёна наконец-то замучила жажда. — раздался низкий голос вошедшего на кухню Юнги. — Что, горло от криков пересохло? Вот это вы устроили родео, конечно. Намджун там хоть живой? Или скончался от истощения?

Хосок зашёл следом и, подмигнув омеге, рухнул на стул около Тэхёна, забрав у того чай.

— Фу, из твоего рта это звучит ужасно. — закатил глаза Сокджин. — Вульгарщина.

— Вы посмотрите на этого невинного мальчика. — залепетал Мин, — А когда орал на весь дом, где было твоё стеснение?

— Иди-ка ты нахрен, господин ворчащая задница. — фыркнул Джин и, прихватив бутылку с водой, направился на выход подальше от этой токсичной компании. — Не будите меня до обеда! — крикнул уже с коридора.

Когда за старшим стихли звуки шагов, ребята заговорщицки переглянулись.

— Ставлю сотку на то, что они поженятся. — хлопнул по столу Юнги.

— Две, что у Мона нет шансов. — озвучивает свою ставку Тэ.

Чонгук хмурится задумчиво.

— Удваиваю ставку Юнги. — пожимает плечами. — Так орать и не хотеть повторить... не, не думаю, что хён сможет от такого отказаться.

Спорщики одновременно поворачиваются к молчаливому Хо, который, словив на себе их вопросительные взгляды, выгнул бровь и отрицательно покачал головой.

— Пиздец, вы животные. — осуждающе качает головой альфа, но всё же к спору присоединяется. — Удваиваю, Мон в пролёте.

— Ставки сделаны. — игриво дёргает бровями Мин. — Ставок больше нет.