Красная нить. (2/2)

Хосок дождался, пока белый Мерседес Кима скроется за поворотом, и только потом направился в здание. Пройдя через КПП, он направился прямо в кабинет начальника тюрьмы. Высокий ранг его отца позволял открывать практически любые двери, едва ли не с ноги, и Чон очень любил этим пользоваться.

Через пять минут Хосок уже стоял перед дубовым столом грузного мужчины.

— Где он? — без приветствия спросил Чон.

— В карцере. — поморщился начальник. — Не знаю, что ему сказал этот рыжий мальчишка, но Чону будто сорвало башню.

— Пусть отведут меня к нему.

— С ума сошёл, он злой как чёрт, ещё и с гоном. — недовольно рычит альфа. — Если с тобой что-то случится, твой отец оторвёт мои яйца.

Хосок делает большой шаг и, наклонившись через стол, цедит:

— Если ты сейчас не отведёшь меня к нему, твои яйца оторву я.

Начальник шумно сглотнув, кивнул. Схватив трубку стационарного телефон, он позвонил кому-то, отдал приказ, а затем указал на дверь.

Хосок, смерив его высокомерным взглядом, вышел из кабинета. Его проводили в самую глубь здания, где располагались одноместные карцеры. Серый, мрачный коридор насквозь пропитался густым чайным ароматом, отчего альфе слегка стало затруднительно дышать.

— Слева. — указал надзиратель на ржавую, но толстую металлическую дверь. — Мне придётся вас закрыть, чтобы избежать побега.

— Хорошо. — кивнул Хо, не отрывая взгляда от двери. — Открывай и уходи. Вернёшься, когда я позвоню на КПП.

Мужчина нахмурился, но спорить не стал: кто он такой, чтобы дерзить сыну министра обороны. Тяжело вздохнув, охранник подошёл к двери и с трудом открыл её, скрипя ржавыми петлями. Хо шагнул внутрь, и дверь с глухим звуком захлопнулась за ним.

Внутри было темно и сыро, воздух напоминал затхлую пыль вперемежку с концентрированным чаем.

— Мой солнечный Хоби-хён. — откуда-то из темноты раздался пропитанный ядом голос Чонина. — Пришёл утереть мне слёзки? Зализать мои ранки?

— Не неси хуйню, Чонин. — прохрипел Хо, стараясь привыкнуть к темноте. — Я твой друг, и просто хотел поддержать тебя.

Хосок замер, когда почувствовал горячие дыхание на своей щеке. Тяжело сглотнув, он попытался оттолкнуть альфу, но тот резко схватил его за шею.

— Ты думаешь, я дурак? — рычит Чонин, сжимая пальцы. — Или может слепой?

— О чём, ты, блять, говоришь? — глаза Хо наконец-то привыкли к темноте, и он теперь мог хоть немного разглядеть лицо напротив.

Взгляд Чонина пропитан яростью и похотью, отчего альфа начинает заметно нервничать. Он пытается убрать чужую руку, но тот только сильнее сжимает, перекрывая поток кислорода. Лёгкие горят, а сознание затуманивается, когда Чонин выпускает тяжелый для его восприятия феромон.

Хосок сильный для всех, но слабый до него.

— Если ты сейчас меня не отпустишь, я врежу тебе. — из последних сил хрипит Хо.

Чонин склоняется к нему настолько близко, что он ощущает чужое горячее дыхание на своих губах.

— Бей.

***

Сокджин проснулся от непонятного шума в квартире. С трудом разлепив веки, он повернул голову и прищурил один глаз, взглянув на часы. Восемь вечера. Какого чёрта происходит? Обхватив голову руками, омега кое-как поднялся с кровати и, накинув на себя домашний халат, вышел из комнаты.

В гостиной царил настоящий хаос. Тэхён и Чонгук боролись за пульт, дерясь подушками не на жизнь, а на смерть. Чимин, поставив аптечку на кухонный стол, перебинтовывал руку Намджуна. Юнги стоял у плиты и что-то готовил, а Хосок мыл посуду. От всего происходящего в доме у Сокджина резко начала болеть голова.

— Что здесь происходит? — прохрипел он.

Все резко обернулись и, замерев, уставились на него, словно он прилетел с другой планеты. В гостиной на минуту воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и шипением чего-то на сковороде.

— Птенчик, а мы тут решили все вместе поужинать. — прервал всеобщее молчание Джун. — И Амо любезно пригласил нас к вам.

Чонгук возмущёно фыркнул, ведь никого он не приглашал… точнее приглашал, но только своего омегу — эти трое придурков завалились нежданно.

— Хён…

Сокджин махнул рукой, прося Чонгука замолчать. Тяжело вздохнув, он подошёл к молчаливому Чимину, забрал у него аптечку и нашёл в ней аспирин. Затем, всё так же молча, направился к Хосоку, налил стакан воды и запил таблетку. Когда он потянулся, чтобы поставить стакан в раковину, его нос уловил знакомый аромат, исходящий от альфы. Вскинув голову, он внимательно посмотрел в глаза Хосока.

— Свалите все из моей кухни. — не прерывая зрительного контакта, приказал старший. — Я сам приготовлю, а потом вы поможете накрыть на стол. — на мгновение замедлившись, он добавил с улыбкой. — Ты можешь остаться, у тебя хорошо получается мыть посуду.

Намджун нахмурился. Он не ревнует, нет, совсем не ревнует. Просто хочет оторвать голову лучшему другу лишь за то, что Сокджин так тепло ему улыбается. Капризно приподняв бровь, двадцатитрехлетний огромный альфа отодвинул стул и, приземлившись на него, скрестил руки на мощной груди. Хрен он сдвинется с места — будет как коршун наблюдать, чтобы его птенчик не упорхнул к другому.

Тэхён, Чонгук и Чимин, как самые младшие, развалились на диване и, наконец-то поделили пульт, в прямом смысле этого слова — ведь тот, упав на пол, разлетелся на две части. Получив за этого хмурый взгляд Сокджина, они, игриво хихикая, забрались под одеяло и тихонечко что-то обсуждали. От зорких глаз Джина также не укрылось, как тоскливо наблюдал за улыбающимся Чимином Юнги.

— Путь свободен. — по-доброму похлопал альфу по плечу Ким, когда подошёл к плите. — Он сегодня утром расстался с Чонином. — хмыкает, с сомнением заглядывая в сковородку, но удивленно присвистывает. — Недурно.

— Знаю, мне Хо рассказал. — прохрипел Мин, уступая омеге место. — Вот только теперь занят я.

Но, вопреки своим словам, ему до потери сознания хотелось обнять эту рыжую лису, что скрутилась в комочек и уютненько устроилась под пушистым пледом.

— Тогда не смотри на него так, будто хочешь завернуть в одеяло и унести домой.

Юнги покосился на старшего, и тот, подмигнув ему, взял в руки лопатку, чтобы перемешать мясо. Намджун снова нахмурился, мысленно проклиная второго друга. Сегодня, похоже, кто-то точно отправится в травмпункт. Сокджин окружает всех своим безграничным теплом, кроме него, и от этого Мон злится ещё сильнее.

— Так, кто будет чистить картошку? — Джин повернулся к трём альфам.

Намджун вскочил с места, и стул, на котором он сидел, опрокинулся назад. Расправив могучие плечи, он подошёл к омеге и отодвинул удивленного Джина от плиты.

— Отойди птенчик, я порешаю вопрос.

— Я сказал почистить картошку, а не пожарить мясо. — выгнул бровь старший и указал ему обратно на стул. — Сядь, я сейчас всё тебе подам.

Ким вернулся к столу, уселся на стул и угрюмо насупился. Через пятнадцать минут он по-прежнему чистил первую картофелину, в то время, как его друзья уже успели перемолотить полкастрюли. Позже, когда Юнги и Хо присоединились к младшим на диване, он откинулся на спинку стула, наблюдая, как Джин начал накрывать на стол. Аккуратно сервируя все, он несколько раз переставлял посуду и задумчиво кусал нижнюю губу. А Намджун, смотря на него, четко понимал, что хочет так каждый день: просыпаться, выходить на кухню и видеть перед собой Джина — такого домашнего, красивого и вкусно пахнущего.

— Перестань пялиться на меня. — говорит омега, ставя в центр стола главное блюдо.

— Не могу. — он перехватывает его руку, призывая немного остановиться. — Джин, ты… хотя нет, ничего. — разжимает пальцы и прячет руки под стол.

Сокджин выгибает бровь.

— Уверен, что ничего?

— Нет.

Омега усмехается и, отвернувшись от альфы, идёт к плите, чтобы перенести отварной рис на стол. Он понимает, о чём хотел сказать Намджун, и, честно признаться, очень хотел бы ответить ему взаимностью. Вот только плата за помощь Чонину была очень высока. Она полностью отрезала любые мысли о том, что Джин когда-то будет с кем-то счастлив.

— Все за стол! — объявил он, усаживаясь напротив Намджуна.

Поздний ужин проходил под громкий смех друзей. Они обменивались шутками, подстегивали друг друга и рассказывали интересные истории из жизни. Сокджин широко улыбался, оглядывая всех, но в душе у него царила грусть, ведь за этим столом не хватало только одного человека, который сейчас, не получая домашнего тепла, маялся в маленькой тюремной камере. Чимин, заметив состояние старшего, отпустил руку под стол и, положив её на его колено, подбадривающе сжал.

Сокджин, мелко улыбнувшись, благодарно кивает за чуткость младшего и, повернув голову, встречается с задумчивым взглядом Хосока.

Вот кто среди всех по-настоящему сильный.

Три месяца спустя.

— Амор, зачем мы здесь?

Тэхён внимательно осматривает небольшую студию, стены которой украшены множеством картин и фотографий, демонстрирующих разнообразные стили татуировок. В углу стоит массивный шкаф, переполненный толстыми книгами о художественном искусстве. На стеклянном столе раскиданы журналы, в которых посетители могут ознакомиться с различными техниками и направлениями, вдохновляясь на создание своих уникальных дизайнов.

В воздухе витает атмосфера брутальности, подчеркиваемая тяжелым роком, играющим на фоне. Эта музыка создает ощущение свободы и креативности, словно приглашая каждого посетителя погрузиться в мир древнего таинства.

— Я хочу сделать парные татуировки. — растягивает кроличью улыбку Чон.

Тэхён удивленно вытягивает лицо, и в этот момент в помещение входит гигантский лысый альфа с множеством татуировок на лице и теле.

— Здарова, Амо! — басит мужчина, протягивая огромную лапищу.

— Смотрю, моё прозвище стало популярным. — хихикает Тэ и кивает тату-мастеру. — Здравствуйте.

— Привет, Джони. — жмёт протянутую руку Чон. — Это Тэхён, мой омега.

Здоровяк пробегается по Киму оценивающим взглядом, и Амо, усмехнувшись, качает головой.

— Перестань пялиться, я не посмотрю, что ты размером с небоскреб и сломаю нос. — наигранно строго произнес.

— Да я одним глазом, не часто здесь встретишь таких красавчиков.

Тэхён стеснительно опустил глаза, и его щеки покрылись предательскими румянцем. Чонгук, заметив это, фыркнул и, схватив его за руку, притянул к себе.

— С каких это пор, ты стал таким скромняжкой, Ким Тэхён. — шепчет ему на ухо. — Не ты ли, пятнадцать минут назад в машине…

— Заткнись! — омега оттолкнул его от себя и, улыбнувшись, подхватил под руку удивленного здоровяка. — Какие парные эскизы вы нам предложите? — кидает ядовитый взгляд на Чона, типа говоря — «хотел нескромного Тэхёна, получай»

— Вот же мелкий засранец. — усмехнулся Амо, толкнувшись языком за щёку.

Через час они вышли из тату-салона, и Тэхён, всё ещё дуясь, что ему не разрешили набить аниме персонажа на всё плечо, залез в машину.

— Ну и что это значит? — указывает на запястье, по окружности которого набита тонкая красная полоска.

Чонгук заводит машину и, повернувшись, вытягивает руку вперед, демонстрируя точно такое же тату.

— Это красная нить, — нежно проводит пальцем по израненному запястью Тэхёна. — Она станет твоим оберегом, защищая тебя в те моменты, когда меня не будет рядом. А здесь… — переворачивает руку, показывая узел на внутренней стороне. — Семь витков, которые делают эту нить неразрывной, как наша любовь.

Тэхён поднял на него блестящие от слёз глаза. Боже, разве этот альфа может быть реальным? Ким, наверное, в прошлой жизни спас мир, раз судьба подарила ему того мужчину.

— Ты чего? — разволновался Чон, замечая влагу в аквамариновых глаз. — Болит?

— Если поцелуешь, то всё пройдёт. — негромко ответил омега, посылая ему свою самую очаровательную улыбку.

Чонгук усмехнулся и поднес запястье омеги к своим губам, оставляя на нём пару легких поцелуев. Затем, придвинувшись ближе, положил ладонь на раскрасневшуюся от ласки щёчку.

— Я тебя очень люблю, смурфик. — мягко произносит он, неотрывно смотря в голубо-зеленые глаза. — Вместе навсегда?

Маленькая хрустальная слезинка скатилась по щеке омеги, и альфа аккуратно стёр её большим пальцем.

— Навсегда.