Красная нить. (1/2)

В зале суда царит напряженная атмосфера. Судья в чёрной мантии сидит за высоким столом, окруженный книгами и документами. Все присутствующие — адвокаты, прокуроры, свидетели и зрители — с замиранием сердца ждут решения.

Мужчина поднимает голову, и его взгляд проникает в зал. Он медленно открывает рот, чтобы произнести слова, которые изменят жизнь не только обвиняемого, но и его семьи в целом.

После краткого изложения сути дела, подчеркивая важные моменты и факты, которые были представлены в ходе судебного разбирательства, судья переходит к самому приговору.

— На основе вышеизложенного, суд постановляет: Признать Чон Чонина виновным в хранении наркотических веществ в крупных размерах для собственного пользования и назначить наказание в виде трёх лет лишения свободы, с применением мер: лечение от зависимости.

— Ваша честь! — судья бьёт молоточком, когда прокурор пытается возразить.

— Суд считает необходимым дать обвиняемому шанс на исправление и реинтеграцию в обществе. — судья замолкает на мгновение и, беглым взглядом оглядев зрителей, находит среди них Джина и, с каким-то укором смотря ему в глаза, добавляет. — Надеюсь, что этот опыт станет для обвиняемого уроком и поможет ему изменить свою жизнь… к лучшему.

Сокджин поднимает подбородок и, медленно моргая, не отрывает взгляда от судьи. Омега понимает, что прокурор в ярости и обязательно потребует апелляцию, ведь судья вынес абсурдный приговор. Существует множество доказательств того, что Чонин не просто хранил наркотики, а также продавал их крупными партиями. Но как бы прокурор ни старался, он всё равно проиграет. В мире, где процветает коррупция, всё решают деньги и власть. К счастью или сожалению, всё это есть у любовника Джина, к которому омега обратился сразу после ареста Чонина. Намги отказался полностью вытащить Чона из тюрьмы, но пообещал помочь сократить срок.

— Заседание закрыто. — громкий стук молотка вырвал Кима из воспоминаний.

Чонгук, сидевший между двумя омегами, тяжело вздохнул и, поднявшись, поправил полы пиджака. Полгода длилось следствие и сегодня наконец-то закончилось. Приговор, вынесенный судьей, был очень щадящим, и по сути Чонину оставалось отсидеть чуть больше двух лет.

— Нам дадут возможность попрощаться? — спрашивает он у Джина, который тоже встал и, взяв за руку Чимина, потянул его на выход.

— Нет. — ответил, не оборачиваясь. — Теперь только свидания в соответствии с графиком тюрьмы.

Чимин, шагая следом за старшим, то и дело оборачивался, чтобы посмотреть на клетку, в которой сидел спокойный Чонин. Когда их взгляды пересеклись, альфа улыбнулся ему, словно не осознавая всей серьезности ситуации. Он открыл рот и, едва шевеля губами, прошептал — «Я люблю тебя». Чимин хмыкнул и устало покачал головой.

«А я тебя — нет»

Когда они вышли на улицу, Сокджин, порывшись в сумочке, вытащил ключи от своего Мерседеса и отдал их Амо.

— Поезжайте домой, мне надо ещё поговорить с адвокатом.

Младшие кивнули и направились в сторону парковки. Шли они молча, каждый погруженный в свои мысли, и только когда машина влилась в городской поток, альфа бросил на Чимина короткий взгляд, спрашивая:

— Как ты?

— Нормально. — не поворачивая головы, ответил омега.

— Чим, я хочу, чтобы ты знал. — он, не отрывая глаз от дороги, нащупал маленькую руку, и переплел их пальцы. — Я всё понимаю, и какое бы решение ты не принял, я всегда тебя поддержу.

— Спасибо.

— Может в парк заедем? Прогуляемся немного, воздухом подышим. — Чон взволнован, и этот волнение отражается в кофейном аромате альфы.

— Хорошо.

Пробравшись сквозь плотные пробки, они, взявшись за руки, медленно бродили по парку. Разговор был легким и непринужденным: Чонгук делился своими чувствами в отношениях с Тэхёном, а Чимин рассказывал об успехах в балетной школе.

— Я верю в тебя, крошка. — альфа слегка сжал его руку. — Ты обязательно будешь блистать на главных сценах всего мира.

Чимин благодарно кивнул и, хитро прищурив глаза, покосился на Чона.

— А я верю, что вы с Тэхёном состаритесь вместе. — щипает ухмыляющегося альфу за плечо. — Это ведь точное предсказание: кто, если не ты выдержит его строптивый нрав, и кто, если не он, поддержит твою любовь к адреналину.

— Я люблю его, очень. — счастливо улыбается Амо. — Мне иногда кажется, что с каждым днём мои чувства становятся только сильнее. Хотя, куда больше, да?

Чимина от ответа отвлёк громкий заливистый смех. Повернув голову, омега словно оцепенел. Улыбка медленно исчезала с побледневшего лица, а уголки губ тоскливо поползли вниз.

В десяти метрах от них разворачивалась трогательная сцена: Юнги, прижимая к себе красивого парня, осыпал его лицо сладкими поцелуями. Лёгкие горят, становится трудно дышать. Чимин не может даже пошевелиться, чтобы сбежать и не видеть картину, которая причиняет неожиданную боль.

Чимин эгоист, да — он столько лет наносил сердцу Юнги точно такие же раны, не заботясь о чужих чувствах от слова совсем.

Он так и стоял, как вкопанный, наблюдая за тем, как влюбленно его истинный смотрит на своего омегу.

— О, Юнги-хён, с кем это он? — удивленно присвистнул Чонгук и напряг зрение, чтобы рассмотреть получше. — Минджи?! Ахуеть! — усмехнулся альфа и, схватив Пака за руку, потащил за собой. — Пойдём поздороваемся.

— Нет! — омега уперся пятками в землю. — Я хочу домой.

Чонгук нахмурился, но спорить не стал, только бросил короткий взгляд в сторону старшего, а затем кивнул.

— Я понял, пошли.

Чимин медленно волочится за другом в сторону выхода из парка, совершенно не замечая, что происходит вокруг. В его сознании до сих пор ярко стоит образ счастливой пары. Неужели он действительно потерял того, кто обещал ждать, несмотря ни на что?

***

Тэхён поднялся на второй этаж и, пройдя несколько метров по коридору, остановился у двери. Постучав, он тихонько вошёл в кабинет отца. Ким Джунхон сидел за массивным столом, погружённый в документы. Его взгляд был сосредоточенным и хмурым, словно он находился на важном собрании совета директоров, где каждая деталь имела значение.

— Привет, ты звал меня? — тихо произнес Тэхён, стараясь не отвлекать отца от работы.

Джунхон поднял голову, и их взгляды встретились. В глазах отца читались усталость и строгость, и Тэхён внутренне напрягся.

— Да, присядь. — коротко сказал он, указывая на стул напротив.

Омега медленно подошёл к столу и отодвинул стул с лёгким скрипом. Сев, он аккуратно сложил ногу на ногу, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри него всё кипело от волнения.

— Мне доложили, что твоего дружка посадили в тюрьму. — произнёс Джунхон, его голос был ровным и спокойным, но в нём ощущалась скрытая напряжённость.

Тэхён почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он наклонился вперёд, его руки непроизвольно сжались в кулаки на коленях.

— Это не Чонгук, а его брат.

Джунхон вздохнул и отложил документы в сторону. Он выпрямился в кресле и посмотрел на сына с серьёзным выражением.

— Мне всё равно, кто из них загремел за решетку. Достаточно того факта, что ты связан с этими людьми, и мне это очень не нравится.

Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что ты хочешь этим сказать, отец? — голубые глаза омеги моментально покрылись толстой коркой льда.

— Тэ, ты должен понимать, на каком уровне находится наша семья. — спокойно произнёс мужчина, складывая руки в замок на столе. — Такие люди, как они, могут навредить нашей репутации, которую мы с папой так долго и упорно зарабатывали.

Тэхён резко вскочил — его пальцы нервно подрагивали, словно он в любой момент мог накинуться на отца с кулаками. Мужчина тяжело вздохнул и, взмахнув рукой, молча приказал сыну сесть обратно.

— Я не желаю тебе зла, сын. — голос альфы был умиротворенным, будто он хотел загипнотизировать омегу. — Но если мне придётся прибегнуть к крайней мере, чтобы защитить свою семью, я это сделаю.

— Чонгук никогда не причинит мне зла. — угрожающе цедит Тэхён. — Мне почти двадцать два, и вы не имеете права влазить в мою жизнь.

— Готов пожертвовать репутацией своей семьи из-за какого-то второсортного мальчишки?!

— Да.

Пол года спустя.

Чонин, держа руки за спиной, вошёл в небольшое помещение, предназначенное для посещения заключенных. Оно формлено в строгом, но сдержанном стиле, который подчёркивал всю суровость и безысходность места. Стены были окрашены в бледно-серый цвет, который со временем выцвел и местами облупился, открывая под собой холодный бетон. Единственным источником света служили яркие лампы, которые жёстко освещали пространство, создавая резкие тени и придавая всему окружающему ощущение неумолимого времени.

В центре комнаты стояли несколько простых металлических столов, окружённых стульями с жесткими сиденьями. Эти столы были разделены прозрачными перегородками из толстого стекла, что создавало иллюзию близости, но одновременно и отчуждения. Каждая перегородка была помечена номером, как будто это были не люди, а просто записи в бездушном реестре.

— Чон! — рявкнул надзиратель, несильно толкая его в спину, ведь зная нрав Чонина — лучше силу не применять, может прилететь обратно. — Третье окно.

Когда Чонин подошёл к одиноко стоящему стулу, его сердце забилось быстрее. Альфа знал, что стоит лишь повернуть за угол, и он встретится с лисьими глазами Чимина, ведь цветочный аромат пионов его внутренний волк почувствовал ещё издалека. Гон разгорелся в нём, обострив обоняние и желания. Он хотел только одного человека, и тот сидел по ту сторону перегородки.

— Привет, крошка. — отодвинув стул, альфа садится и моментально встречается с холодным взглядом Пака. — Как ты?

Чимин глубоко вздохнул, и слова застряли у него в горле, не желая выходить наружу. Он прокашлялся, но они по-прежнему душили его. Почему никто не говорил о том, как сложно быть инициатором разрыва? Как тяжело смотреть в сияющие глаза человека, которому ты собираешься причинить боль? Почему все всегда жалеют только того, кого бросают? Чимин готовился к этому разговору очень долго. Он принял решение о разрыве ещё в день, когда Чонина забрала полиция, но смелости сказать об этом ему так и не хватило. Пак каждый раз откладывал этот разговор на потом, пока полгода назад не увидел Юнги, целующего какого-то парня.

— Я хочу расстаться. — тихо произнес он.

— Что?! — рявкнул альфа и яростно ударил по толстой перегородке. — Что ты, блять, несёшь?!

Чимин испуганно отшатнулся, не ожидая такой резкой реакции. Его глаза расширились от ужаса, а дыхание стало прерывистым, когда сквозь маленькие щелки начал просачиваться густой чайный аромат.

Альфы сделал глубокий вдох и медленно опустился обратно на стул. Было видно, как он с трудом сдерживает себя, ведь надзиратели уже держали палец на курке, готовясь в любой момент оглушить обезумевшего Чона транквилизатором.

— Любимый. — процедил он сквозь зубы. — Ты выбрал не самое подходящие время для глупых шуток, у меня гон.

Омега смотрит на него так, словно на кого-то чужого, далёкого. Будто они не пробыли вместе всю свою жизнь.

Чонин прищуривается, пытаясь заглянуть в глубину лисьих глаз, чтобы увидеть в них хоть каплю былой теплоты, но ударяется о стену горячи и боли.

— Ты любишь меня? — надломленным голосом прошептал заключенный.

Омега застыл на мгновение, будто размышляя над вопросом, а затем, горько улыбнувшись, сквозь слёзы ответил:

— Нет.

Чимин выключил звук в своей голове, когда альфа начал кричать и пытаться проломить разделяющую их преграду. Последнее, что он увидел перед тем, как уйти — это как охрана повалила Чонина на пол и пыталась заломать ему руки, чтобы надеть наручники. Омега, едва стоя на ногах, покинул здание тюрьмы и мгновенно оказался в родных объятиях. Сокджин всё это время ждал его у машины, держа в руках валерьянку.

— Тише, всё хорошо, он справится. — гладит его по голове старший. — Ты всё правильно сделал, ведь с природой бороться бесполезно.

Чимин всхлипывает, уткнувшись в шею Джина — природа действительно взяла своё, отдав его сердце тому, кому оно принадлежит по праву. Воспоминания о той встрече с Юнги в парке до сих пор ярко всплывают у него перед глазами. Никто из компании не знал, что Мин тайно встречается с Минджи, и это стало настоящим шоком для всех, особенно для Пака. В тот момент он осознал, что Юнги его истинный альфа, его мужчина, его судьба.

Ревность монотонно разъедает внутренности Пака каждый раз, когда Юнги демонстративно открыто показывает свои отношения, совершенно не скрывая тактильность. Поменявшись местами, омега только тогда понял, каково было Юнги всё то время, пока он был с Чонином, и от этого становилось только хуже.

— Езжайте без меня. — омеги вздрогнули, совсем позабыв, что с ними приехал Хосок. Он на правах лучше друга Чона изъявил желание быть рядом с ним в этот тяжелый момент. — Я пойду к нему. Думаю, надзиратели уже вкололи ему пару кубиков успокоительного.

— Уверен? Хочешь я пойду с тобой? — взволнованно спросил Джин. — При мне он будет более сдержан.

— Не стоит обо мне беспокоиться, папуль. — широко улыбнулся Чон. — Я могу за себя постоять.

Сокджин скривил лицо, но всё же кивнул.

— Скажи ему, что я его люблю.

— Хорошо.