Когда короткая осень горит небесным бледным огнём (1/2)

Для расследования по делу они собираются у Хи Суна. Не слишком обставленный лофт на седьмом этаже обычной сеульской многоэтажки отлично подходит для их дел. Они не особо заморачиваются о сохранности кирпичной стены, приделывая к ней пробковую доску, а обеденный стол, который напарник не использовал по назначению, кажется, с момента въезда в квартиру, становится отличным хранилищем для бумаг, улик и их наработок.

В отличие от дома, где живёт теперь Ин Хо, в этой квартире всегда холодно — вечное курение Суна означает постоянно открытое окно и продуваемое всеми ветрами пространство. Впрочем, Ин Хо не стремится указывать ему, как жить — он и сам не слишком заморачивался до появления Ки Хуна.

В дом напарника они приходят каждый день за пару часов до окончания рабочего дня; Хи Сун неизменно размораживает какие-то полуфабрикаты из морозилки для ужина и так же неизменно забывает о них по ходу обсуждения версий.

Впрочем, теперь они встречаются после долгого перерыва — и с ясным осознанием нехватки времени.

Ин Хо чувствует, что совсем ничего не успевает; до игр остается всего ничего, они не то чтобы куда-то продвигаются, а ещё… В холода становится куда сложнее отходить от Ки Хуна, к которому его тянет практически постоянно.

— Ну что? — хлопает в ладоши Хи Сун, сжимая в зубах сигарету и открывая морозильник. На этот раз его жертвой становится пицца. — Появились новые версии во время отдыха?

— Да, — не ведя и бровью на шутки относительно отдыха, отзывается Ин Хо. — Меня тревожит О Иль Нам. Старик говорил, у него опухоль мозга. Ещё тогда я пробил по больницам, нашёл совпадения. По всем фактам он уже мёртв, но если это так, кто стал новым ведущим? Был ли у него заместитель? Вряд ли он бы бросил своё дело, так?

— Если и был, наверняка это кто-то из прошлых победителей, — соглашается Хи Сун. — Нужно проверить, расспросить, кто расплатился с большими долгами в последние годы…

— Да. Я уточню, у Ки Хуна есть знакомый ростовщик, — кивает Ин Хо, задумчиво оглядывая доску: фотография человека Ким Чон Рэ уже занимала своё место на доске, связывая фото ростовщика и его соулмейта. Они вполне могли узнать у него больше. Был ли ещё кто-то, кто пропал. Или кто-то, кто наоборот расплатился…

— Тот самый, который обещал забрать его почку и глаз? — уточняет Хи Сун, успев привыкнуть, кажется, ко всему.

— М-м-м… Да. Он, — соглашается Ин Хо, устало присаживаясь на край стола, сдвигая кипу бумаг.

— Смотри, поползут слухи о том, с кем ты общаешься. Проблемы начнутся.

Ин Хо лишь качает головой. Про него и так ползли слухи — ещё из далёкого прошлого, начальство не очень-то его любило. Впрочем, Хи Суна тоже, относясь со старческой предрассудительной настороженностью к любым, кто бежал с севера. Даже если подростком.

Пока Ин Хо собирает мысли вместе, разглядывая переплетения нитей и фотографий на доске, Хи Сун заталкивает в духовку замороженную пиццу.

— А что насчёт второго выжившего? — вдруг уточняет он. — Того, кто остался в последней игре?

Ин Хо удивлённо моргает: чёрт, он не думал о Сан Ву уже очень давно. Они не то чтобы плохо расстались, но после всего Ки Хун слишком злился на бывшего друга, чтобы хоть как-то с ним взаимодействовать. Ин Хо не был уверен, догадался ли он о наличии у Ки Хуна соулмейта в тот раз: почти не помнил, как закончились игры. Слишком много всего происходило.

— Сан Ву, — кивает он, открывая ноутбук и сверяясь с информацией из доступных баз. — Не уверен. С тех пор, как всё закончилось, мы больше ничего о нём не знаем. Ещё в самом начале Ки Хун рассказывал, что что-то случилось с его матерью. Возможно, он уехал — нужно проверить.

— Так и спросил бы у своего соулмейта, — заламывает бровь Хи Сун.

— Не могу. Мне кажется, для Ки Хуна это всё ещё слишком болезненные воспоминания. Да и… Подставляться не хочу, — чуть тише качает головой Ин Хо, не чувствуя ничего хорошего по этому поводу. Он, чёрт, устал ему врать.

— А ты не думал выпить с ним вместе? — больше в шутку, чем серьёзно, уточняет Хи Сун. — Он был довольно разговорчивым под соджу, нет?

— О, нет. Не вариант. Я никогда не смогу перепить Ки Хуна, каждый раз, когда мы напиваемся, это плохо заканчивается, — поднимает руки Ин Хо, качая головой. — Мне удалось узнать у него ответ только один раз — и тот после того, когда он начал пить ещё до меня.

— Ладно, отложим, — соглашается Хи Сун, а потом вдруг расширяет глаза в изумлении, срываясь к плите и резко открывая духовку. — Да чтоб её… Опять, — цедит он, открывая дополнительное окно, отправляет догорающее нечто в мусор и злобно садится на стол, рядом, доставая сигарету и щёлкая зажигалкой.

— Предпочитаешь на ужин рак? — интересуется Ин Хо.

— И кто же мне это говорит, господин с одной почкой, практикующий диету на сухой лапше? — не остаётся в долгу Хи Сун.

На какое-то время в квартире виснет тишина. Ин Хо пытается проверить новую линию, узнать что-то о Сан Ву, но никакой информации в доступных источниках не находится — чёрт. Несмотря на всё произошедшее, не хотелось бы, чтобы с ним что-то произошло. Ки Хун, какое бы жёсткое отрицание и разочарование не испытывал первое время, наверняка расстроится…

— Давай… Давай подумаем в сторону персонала, — вдруг предлагает Хи Сун. — Ты говорил, там много народа задействовано.

— Да, это я тоже начинал искать, — кивает Ин Хо, отставляя ноутбук и пробираясь через кипу бумаг на столе. — Думаю, легче всего будет выйти на снайперов. В прошлый раз — и когда там был Ки Хун, я заметил, что у них есть разделение по рангам. Есть круги, треугольники и квадраты. Думаю, снайперы относятся к треугольникам.

— Вопрос только в том, где они берут такое количество снайперов, — пропуская волосы сквозь пальцы, бормочет Хи Сун. — Нашим платят нормально, вряд ли они стали бы искать подработки на стороне.

— А кто сказал, что они наши? — подходя к доске, сам себе говорит Ин Хо. Хи Сун смотрит на него непонимающе.

— То есть, может… Может, не все, — быстро поправляется он. — Помнишь, полгода назад был громкий случай с женщиной? Которая перебила погранотряд? Как её звали?..

— О, — произносит Хи Сун, подходя. — Помню её. Кан Но Ыль.

— Я думаю… — начинает Ин Хо, быстро находя нужную статью и отправляя на печать статью о девушке, которая в одиночку перебила погранотряд. Всё это было, конечно, не точно, но на первое время можно было повесить её на доску. — Думаю, по большей части они набирают тех, кто как-то пострадал от системы или имеет определённые трудности. Например, военных преступников, или вроде того. Но если бы я был ведущим, я бы первым делом забрал себе того, кто никогда не был в этой системе — и отчаянно нуждается в том, чтобы зацепиться за что-то на новом месте. Чёрт, да она ведь перебила кучу людей. Я бы такого не упустил. Где она работает сейчас?

— Аниматор в парке аттракционов. «Children's Grand Park». — вздыхает Хи Сун, сверяясь с телефоном. — До закрытия час.

— Я успею, — говорит Ин Хо, хватая куртку. — Повесь девушку на доску, ладно?

— Что ж, я тогда проверю, кого обидела система…

***

В парк он успевает точно к закрытию: основные аттракционы, конечно, не работают осенью, но остается ещё крытый павильон — так что он безо всякого труда находит нужного человека на выходе из здания.

— Госпожа Кан Но Ыль, — кланяется он. Достаёт документы, демонстрируя идентификационную карту. — Меня зовут детектив Хван Ин Хо, уголовный отдел. Могу я задать вам пару вопросов?

Девушка смотрит на него растерянно, но всё же кивает, кланяется в ответ.

Все свои вопросы Ин Хо продумал ещё в такси: как и прежде, нужно было действовать очень аккуратно, ничем её не напугать — и внимательно следить за происходящим, не упустить ни одной реакции: если с ней кто-то и связывался — он это увидит.

Для Ин Хо не составляет никакого труда получить ответы на свои вопросы — по какой-то причине он всегда умел нравиться людям, и разговоры со свидетелями, и допросы, в отличие от Хи Суна, давались ему удивительно легко. Но… В этот раз версия оказывается тупиковой: к девушке, сбежавшей с Севера, никто не приходил и ничего ей не предлагал. Возможно — пока что.

Ин Хо просит её быть осторожной, даёт ей свою визитку и прощается, отправляясь к выходу из мрачного осеннего парка… Ровно в тот момент его застаёт Ки Хун, аккуратно возникая в пространстве его сознания. Смотрится чертовски по-уютному в широком вязанном свитере и домашних штанах посреди холодного парка, так, что сразу хочется — к нему.

— Ну что, ты закончил свою сме… Где ты вообще? — удивляется он, мотая головой в попытках осмотреться. — На аттракционы потянуло?

— Прости, чёрт, я заработался, — извиняясь, качает головой Ин Хо. — Я опоздал на ужин?

— К нам сегодня твой брат приходит, ну ты чего? — изумляется ещё больше Ки Хун.

Ин Хо устало зажмуривается. Блять, блять, он обо всём забыл.

— Я сейчас буду. Вызову такси. Извини, — ускоряет шаг Ин Хо, выскальзывая из приоткрытых парковых ворот. Хорошо ещё, что Ки Хун появился уже после того, как они разошлись: он, конечно, девушки не знал, и ничего бы не понял, но явно бы заинтересовался, а придумывать объяснения, продолжать надстраивать ложь одну на другую… Нет, Ин Хо не хочет этого ещё больше.

На самом деле, всё, чего ему хочется в последние дни — просто откатиться на год назад, вернуться к Ки Хуну и не отпускать его до конца зимы, может быть отвести его в отпуск туда, где ещё есть солнце, или просто вместе побыть в их доме, и уж точно не срываться постоянно на новое дело, и уж точно ничего от него не скрывать.

Может быть, если он со всем разберётся, у него ещё будет такая возможность.

Да. Может, уже к концу года всё станет спокойнее.

В конечном итоге он, почти никуда не опаздывая, успевает на ужин. Смазанно целует своего соулмейта, несётся в душ и встречает Джун Хо удивительно вовремя.

Ужин проходит хорошо: брат приносит в подарок Ки Хуну бутылку его любимого соджу и набор сладостей для О Маль Сун. По какой-то причине Джун Хо с первого дня их знакомства каким-то образом очень легко сходится с Ки Хуном.

Конечно, у него, как и у каждого из членов их семьи, уходит какое-то время на то, чтобы понять и принять новое положение дел, но, к удивлению Ин Хо, это удаётся ему удивительно просто. Поначалу всё кажется неловким донельзя, потому что Джун Хо явно не может понять, какие отношения у него с Ки Хуном, учитывая их связь, но уже после первых их встреч неловкость отходит на второй план.

Бывшая жена Ки Хуна, Ын Джи, испытывает даже меньше удивления, чем сам Ки Хун в первые дни их общения — словно то, что бывший муж ни с того ни с сего завёл отношения с другим мужчиной, в котором, тем более, нашёл соулмейта, не является чем-то удивительным.

Сложнее всего оказалось с Ка Ён — и матерью Джун Хо, которая, кажется, так и не верит в происходящее до конца, продолжая упрямо настаивать на том, что даже при установленной связи двум мужчинам не обязательно делать всякое.

Но подобное Ин Хо очень быстро учится пропускать мимо ушей: ему, в сущности, всё равно, как именно пожилая женщина, даже являющаяся его мачехой, будет воспринимать его отношения. Принятия братом вполне достаточно.

Ин Хо лишь улыбается, глядя на то, как его соулмейт общается с братом. Сам только пьёт чай, иногда вступая в разговор, чтобы придержать воспоминания брата о каких-то глупостях, которые он творил, когда был моложе. Ки Хун под столом касается его колена своим, не отвлекаясь от разговора, приваливается плечом к его плечу, улыбается так ярко, рассказывая об их поездке на остров Чеджу на выходные… Всё хорошо. Всё просто прекрасно — но Ин Хо чувствует, что что-то вот-вот сломается.

Он знает, что происходит — конечно, знает. Он работает копом с тех пор, как начал работать в принципе, для него нет ничего сложного в том, чтобы распознать простое переутомление. Перегрузку информацией, недостаток отдыха от дополнительной работы — всё это давит на него, провоцируя параноидальную настороженность и тревогу, которые, тем не менее, вовсе не являются лишними в его ситуации.

Ин Хо знает, что впервые за долгое время у него есть, что терять — и это делает всё только сложнее.

Ситуация не особо меняется даже после ухода брата. Они с Ки Хуном смотрят какую-то дурацкую комедию, и он не замечает, то и дело вырубается на плече своего соулмейта, так что Ки Хун в итоге выключает телевизор и мягко увлекает его в спальню — в этот раз даже без секса.

Кошмар настигает его незаметно: пробирается из обычного, будничного сна о работе и прошлых делах, он меняет русло истории и бросает Ин Хо далеко в прошлое — на его первую игру, только в этот раз всё иначе, и почему-то он снова на поле «тише едешь дальше будешь», с неба льётся дождь, и он точно знает, что на другом его конце ждёт Ки Хун, до которого нужно успеть добраться…

Он не успевает. Не успевает перебраться через поле, и помочь ему, а Ки Хун зовёт его, и нужно его спасти, и нужно ему помочь… Под проливным дождём Ин Хо несётся по песку вперёд — но ни на дюйм не приближается к другому концу, не приближается к своему соулмейту, с которым явно что-то случилось, но которому, несмотря на количество людей, никто не поможет. Почему никто не помогает?

— Ин Хо… Ин Хо! Ин Хо! Ин Хо!

— Эй… Ин Хо, — Ки Хун прижимается к нему со спины. Горячие руки опускает на рёбра, привлекая к себе. — Всё хорошо. Тебе приснился сон.

— Чёрт, прости, — заставляя себя разомнуть ресницы и вырваться из тяжёлого, обволакивающего пространства в реальность, говорит Ин Хо, поворачиваясь к нему лицом. — Я не хотел будить.

Это было, наверное, единственным минусом их связи: во сне он ничего не контролировал, а потому все проживаемые эмоции, особенно такие яркие как страх, доходили до Ки Хуна даже слишком отчётливо.

— Ничего, — шепчет мужчина, опуская ладонь на его грудную клетку, туда, где всё ещё колотилось сердце. — Расскажешь?

— Да ничего, просто… всякие глупости.

Ин Хо медленно сгребает его в объятия. Для Ки Хуна, конечно, не было секретом, что его преследовали призраки прошлого — это случалось с ними обоими, и они оба знали, что, кажется, это с ними навсегда. Но… они всё ещё редко обсуждали прошлое. Ки Хун никогда не спрашивал его, и он старался не спрашивать у Ки Хуна, как он пережил первые три игры. Впрочем, он знал, что его соулмейт никого не убил.

А Ки Хун знал о нём обратное. И почему-то принимал.

— Когда мы… Когда я был на играх, я почти не спал. — аккуратно поворачиваясь на спину, говорит Ин Хо, дожидаясь, пока соулмейт устроится на его груди. — На самом деле, в то время у меня и до игр были проблемы со сном. Так что уже к третьему дню у меня начала немного ехать крыша от усталости, И… Как и у вас, нам устроили резню. Ты знаешь, как это выглядит, везде хаос, непонятно, где и кто, люди просто убивают друг друга. Меня тогда задело совсем немного, по-касательной — но я упал и отключился ненадолго, а когда пришёл в себя… Всё просто происходило вокруг. Меня обходили стороной, а я не мог заставить себя встать. Лежал и думал, почему меня не трогают. Думал: может быть я тоже уже мёртв и застрял в этом аду навсегда. И потом… Весь следующий год после выхода я думал о том, что возможно умер там — или умираю до сих пор, и я всё ещё иногда просыпаюсь, и… Не знаю. Не знаю, зачем говорю это. Прости, — сбиваясь, затыкает сам себя он, растерянно зарываясь пальцами в спутанные вихры. Ох, он устал. Только этим объяснялась вся эта муть, которую он, видит бог, никогда не хотел выливать на него.

Ки Хун какое-то время молчит. Кончиками пальцев скользит по его плечу словно растерянно, сонно.

— У меня есть доказательство того, что это не так, — говорит в итоге он, поднимая голову.

Ин Хо чуть улыбается.

— Да?

— Да. Я уверен, что твой умирающий мозг ни за что бы не придумал для тебя ничего такого хорошего. Ты не слишком-то себя любишь, и скорее всего придумал бы какой-то кошмар. А ещё, — он приподнимается окончательно, чтобы вперёд податься и сонно ткнуться губами в его губы, — На меня бы у тебя просто не хватило воображения.

***

На какое-то время всё затихает; день сменяется днём, он закрывает одно из дел на работе и им с Хи Суном дают другое. С каждым днём в голове всё сильнее слышен монотонный ход таймера — в глубине души Ин Хо начинает казаться, что они снова ничего не успеют, ни на кого не выйдут, и четыреста пятьдесят пять человек погибнут снова, а он будет знать — и никогда не перестанет думать об этом, так и оставит грузом на своих плечах, который ему придётся нести.

Только и остаётся, что делать свою работу. Быть с Ки Хуном, пытаться сделать хоть что-то в рамках своей работы, чтобы оправдать своё существование в мире. Ин Хо делает, и всё словно на какое-то время затихает, становится хорошо. Ки Хун аккуратно предлагает ему отправиться в штаты на свой день рождения, чтобы провести его вместе с дочкой — вспарывает его внутренности чувством вины, но Ин Хо обещает подумать. У него ещё есть время.

А потом… В один из обычных осенних вечеров, когда он дорабатывает смену и собирается просто купить Ки Хуну сигарет и отправиться домой, происходит ещё кое-что.

Возвращаясь с дела на окраинах, Ин Хо тормозит на узкой улочке между плотно стоящими рядами домов, оказывается последним посетителем закрывающегося ларька; покупает уже привычные несколько пачек и уже разворачивается к машине, когда слышит… Он слышит звук. Хлопок в тишине спального района — и понимает, что время на раздумья вышло.

Ин Хо медленно прячет сигареты в карман плаща, поворачивая голову, точно зная, что не увидит там ничего хорошего, что видение это изменит реальность как и в прошлый раз, разделит на «до» и «после». Но — что ж, он ведь сам выбирает поворачиваться.

Это определённо был он, ошибки быть не могло: Ин Хо часами отсматривал записи с камер, но даже если бы он не знал о нём ничего, всё равно не стояло бы даже вопроса — человек, играющий в такджи в этом переулке не мог быть никем другим.

А ещё была девушка.

Совсем маленькая девушка с копной растрёпанных каштановых волос, совсем молодая, младше Джун Хо.

Ин Хо замирает лишь на секунду, пытаясь сориентироваться и уложить в голове новую реальность, заталкивает внутрь и старательно гасит вспыхивающие внутри противоречия. Плана нет, он не рассчитывал на подобную встречу, и подходить теперь значит очень подставиться, но… Но та, кто играла в такджи определённо точно умрёт, если он сейчас отступит и перестрахуется.

Ещё одна девушка умрёт из-за него. Будто мало было тех пятерых, что он… Нет. Хватит. Не время для этого.

Ин Хо сдержанно выдыхает, ведя головой и возвращая на лицо спокойное выражение.

В самом деле: что нахер с ним такое? Он офицер грёбаной полиции. И это его грёбаная работа. Он не делает ничего противозаконного — а потому спокойно шагает ближе.

— Детектив Хван Ин Хо, уголовный отдел. Госпожа, у вас всё в порядке? — вежливо интересуется он. Удивительно, но при соприкосновении с привычными вещами, с работой, все эмоции закономерно гаснут, уступая место холодному спокойствию.

Девушка кивает дёрганным, ломаным движением, бросая тревожный взгляд на вербовщика. Ин Хо сжимает зубы. Ох, он уже сделал это — уже поставил себя в позицию силы достаточно для того, чтобы женщина, которую ударили по лицу, смотрела на него, прежде чем дать ответ.

— Мы просто играли, — переводя взгляд на него, отзывается мужчина. — Разве я нарушил какой-то закон?