Часть 2 (2/2)

«Дети за отцов не отвечают». Это была не просто фраза. Это был его принцип, выстраданный, выжженный в душе. Кирилл был так же невиновен в зверствах своего отца, как Сильвестр — в своей жестокой судьбе.

Машина остановилась у его дома. Юрий заглушил двигатель и сидел в тишине, прислушиваясь к стуку дождя по крыше. Он представил, как Кирилл поднимается в свою убогую квартирку, снимает новые ботинки и садится на кровать, пытаясь осмыслить сегодняшний вечер. Он один. Совершенно один.

А Юрий… Он был тоже один. Всегда. После смерти отчима, после Димы, после крушения «Лотоса». Он привык к своему одиночеству, как к старой ране, что ноет перед дождем.

Но сейчас, глядя в темное окно, на котором потоками стекала вода, он почувствовал нечто новое. Не желание, не страсть — с тех пор, как не стало Димы, он загнал эту часть себя в глухой подвал. А странную, почти отцовскую нежность. И ответственность.

Он не мог вернуть Диму. Не мог сделать так, чтобы Сильвестр не пережил тот кошмар. Но он мог протянуть руку этому мальчишке. Спасти его не от пули или ножа, а от медленного сползания на дно, от безысходности, которая в итоге убивает не менее верно.

Он достал телефон, нашел в памяти номер Сильвестра. Не чтобы позвонить. Просто посмотреть. На их с Давидом счастье, которое он оберегал. А потом убрал телефон.

Завел машину и поехал к себе. В пустую, тихую квартиру, где его ждали только призраки и тишина. Но теперь в этой тишине появился новый, едва слышный отзвук — чье-то робкое, смущенное «спасибо». И он знал, что это не конец. Это только начало.

Кирилл

Юноша прошел в пустую квартиру и присев на кресло-кровать, бережно снял новые ботинки. Тепло. Ноги не мерзли, и ходить в такой обуви было уютно. Странный мужчина. Можно было бы подумать, что псих, но нет.

Просто хороший человек.

Кирилл неожиданно испытал возбуждение. Нет, не из-за Юры: тело просило разрядки. У Кира не было девушки, да и кто захочет встречаться с нищим? Он от силы мог купить букет недорогих цветов и всё.

— Рука – моя девушка! – безрадостно вынес вердикт Навротский.

Информация про его отца ввела его в шок. Опять. Хотя бабушка перед смертью и рассказала, что, возможно, он и был причастен к смерти мамы.

Теперь же её версия подтвердилась.

Ублюдок! Сдох? Туда ему и дорога!

Почему, почему у него нет такого отца, как Юрий?

Нелепая мысль пришла в дурную голову: ”А мог бы он с..”?

Да ну!! Ересь какая! Вот отучится, найдёт работу, девушка появится..

Кирилл замер в кресле, как истукан. Девушка.. Член при этом опал, желание напрочь пропало.

Утром снова ПТУшка, две пары эстетики, математики и столярное дело. На кой ляд столяру эстетика, Кир так и не смог понять.

После столовой его притормозил приятель и одногруппник Жека.

Конопатый парень курил чаще, чем находился на парах.

— Пошли в курилку? – подмигнул Женька, потянув Кира к раздевалке.

— Скоро пары начнутся! – решил отмазаться Кирилл, стоять в курилке и вдыхать вонючий запах дешёвых сигарет не было никакого желания.

Но Жеку было не остановить.

— Так ведь через пятнадцать минут только! Успеем! А не успеем – и похуй!

Отчаянно матюгнувшись про себя, Кир нахлобучил на плечи тонкую куртешку.

В курилке возле путяги никого не было, уже начинал падать первый снег. Рановато. Жека достал пачку ”Беломора”, спиженного у отца, не иначе. Чиркнув спичкой, прикрывая ладонью огонёк от ветра, он с наслаждением прикурил сигаретку.

— Ну и зачем я тебе здесь понадобился? – недовольно буркнул Кир, вжимаясь в воротник старой, с плеча сына мастера куртки. Кисти рук озябли, а он как нарочно забыл перчатки дома.

— С тобой веселее! – хмыкнул Жека, смоля вонючей сигаретой. – Слышал, парня убитого нашли?

Кир отрицательно мотнул головой.

— За городом на свалке. Пиздят, что от живота ничего не осталось. А до этого тоже труп находили..

— Бля, Жень! Перестань, а? – брезгливо поморщился Кирилл.– Че ты как бабка сплетни собираешь?

— И не сплетни это вовсе! – заспорил приятель. – У меня дружок есть, а у него батя в мусарне робит. Вот оттуда и сведения, так сказать, блять.

Навротский только завел глаза к небу. Дождавшись, пока одногруппник докурит, он быстро направился в здание училища. Пары уже начинались.

Юра

Сон снова не идёт, но Столетов не рискует принимать серьёзные таблетки. Он как медик знает, от них может быть привыкание.

Дима.. Снова в мыслях тот далёкий парнишка. Не случилось, не сбылось.

Все, кто был после, лишь для того чтобы удовлетворить свою похоть, он ведь не импотент.

Пройдя в спальню, Юра поднял стоящий на полу магнитофон и нажал на ”плей”, в кассетнике уже находилась кассета с композициями Наутилуса и других рок-групп.

Юра прилег в кровать, с болью слушая строчки песни, от которой хотелось выть. Когда-то он потерял..

Я ломал стекло, как шоколад в руке,

Я резал эти пальцы за то, что они

Не могут прикоснуться к тебе.

Я смотрел в эти лица и не мог им простить

Того, что у них нет тебя и они могут жить

Но я хочу быть с тобой.

Я хочу быть с тобой.

Я так хочу быть с тобой.

Я хочу быть с тобой и я буду с тобой.

В комнате с белым потолком, с правом на надежду,

В комнате с видом на огни, с верою в любовь..

Слезы потекли по небритым щекам мужчины, он не заметил, как уснул.

Ему снился снежный лес, и он сам почему-то в образе волка. Волк поднял мохнатую морду к луне и протяжно завыл, словно кого-то призывая. Тут же из-за широкого дуба выбежал худенький волчонок. Не волчица, а именно молодой волк.

Он подбежал к Юре, принюхиваясь к его морде. Альфа-Волк моментально ответил на осторожные прикосновения морочки, ласково мазнув волчонка влажным носом. Юра-волк почувствовал покой. Второй раз во сне – долгожданный покой.

У волчонка были темно-карие глаза и чёрт возьми! Эти глаза ему кого-то напоминали.

Проснулся Юра под другую песню.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.

Она сидит у окна и просит об удаче.

Она как солнца свет, ей девятнадцать лет,

Кругом глухие стены.

А в ней сошлись змея и волк,

И между ними то любовь, а то измена.

Я был один в эти дни, я мерял их на годы.

И в одночасье сгорел любимый мною город,

Но тут вошла она, я спутал имена

И стал белее мела.

Война со всех сторон, а я опять влюблён,

И что ты будешь делать?

Эта песня вселяла надежду на будущее. И глаза..темные, до боли знакомые. Кстати, а ведь на Кирилле была надета тонкая курточка, и это осенью! Ему по-любому холодно в ней, а он промолчал. Надо бы купить потеплее.