2 [test] (1/2)

Кукурузное поле колосилось жёлтым и зелёным цветами, но среди высоких мельтешащих стеблей неплохо проглядывались чёрные контуры мишеней. Одна, вторая… Должна быть третья. Стэнли просил поставить три штуки.

А, вот и она, чернеет подальше. Задача: попасть по ним всем подряд тремя быстрыми выстрелами. Стэнли уже пару минут примеривался: когда начнёт, нужно действовать молниеносно, иначе, будь это реальные враги, он тут же проиграет.

Услышав знакомые шаги, он даже не обернулся.

— Развлекаешься?

— Тренируюсь.

— Здорово. — Голос Ксено был удивительно невозмутим. Стэнли представлял, что тот уже с самого утра будет на взводе из-за предстоящих опытов. — Только почему в поле? Я столько раз предлагал сделать тебе нормальный полигон для стрельбы.

— Потому что враг не будет ждать меня на полигоне. — «Оружие — продолжение руки, часть тебя». — Он спрячется в поле, или в лесу, или на берегу реки. Вот сколько ты видишь мишеней?

«Мир должен сузиться до одной лишь цели».

— Пока одну. Но их наверняка больше, так?

— Их три. Получается, ты только что заметил одного врага и тут же упал с пробитой башкой. Возможно, пробитой дважды.

— Неутешительные у меня перспективы, — грустно усмехнулся Ксено.

— Не только у тебя — у всех нас, если мы не научимся отражать такие атаки вовремя. Этим я и занимаюсь.

Ксено подошёл сзади, почти положив голову ему на плечо. И нашёл время лезть под руку… Спасибо хоть, что не обнял.

— Тебе не мешает солнце? В глаза же светит.

Стэнли мотнул головой. Солнце — это меньшее из зол, куда хуже ветер. Стебли, конечно, тяжелые, но даже они колышутся и заслоняют обзор. Да, спрятаться тут — раз плюнуть.

Раз, два, три.

Стэнли поморщился от противного звука, с которым пули настигли мишени. Они железные, что ли?.. Нашли, что принести.

— Мне всегда было интересно смотреть, как твой глаз реагирует на свет, — с каким-то трепетом в голосе сказал Ксено, отходя в сторону и пристально глядя на Стэнли, — с точки зрения оптики понятно, как на солнце меняется оттенок радужки, но происходит это исключительно красиво.

Стэнли, не сдержав улыбки, отвёл взгляд.

— Что-то ты сегодня не весёлый, — заметил он, — что случилось? В день, когда ты хочешь сделать что-то грандиозное, ты всегда с улыбкой до ушей.

— Половина не проснулась, — вздохнул Ксено, — ты был прав, когда взял с запасом. А те, что проснулись, пока очень напуганы. Для эксперимента — по крайней мере, первого — нужно максимальное спокойствие испытуемых.

— Попробуй их чем-то обколоть, — предложил Стэнли, — ты же делал обезбол на основе каких-то трав.

— Это исказит результаты, как и любой другой психотроп. Если бы это было так просто — я бы просто напоил их. Они бы и сами вряд ли отказались. Но тогда всё будет бесполезно.

— Дай мне с ними поговорить, — попросил Стэнли, — я постараюсь их убедить.

— Ты очень переоцениваешь своё умение убеждать, — усмехнулся Ксено, — а уж тем более умение успокаивать.

Стэнли не отрицал: он предпочитал другие методы общения с теми, кто ему не подчинялся. Но Ксено был прав: от того, вовлекутся эти люди в процесс добровольно или нет, будет зависеть успех всей кампании. Поэтому, наверное, стоит задвинуть обычные тактики в дальний угол и прибегнуть к новым.

— Я думаю, их подкупит, что я тоже буду в этом участвовать. Тем более, получается, ты сегодня начнёшь с меня. Покажу им, что я живой и здоровый — они поймут, что бояться нечего. Всё просто.

— Звучит логично, — Ксено кивнул, — пожалуй, стоит попробовать… А то я, видимо, начал совсем не с того.

***

По правде говоря, Стэнли представлял себе куда более страшную картину: как минимум закованных в цепи пленников, кричащих проклятия ему в лицо и плюющих ему под ноги. На самом же деле эти люди казались вполне тихими и спокойными — разве что на вид ужасно несчастными и будто голодными.

— Ксено, а ты их вообще кормил? — на всякий случай спросил он. — Не очень похоже.

— Конечно, — почти обиженно отозвался Ксено, — не думай обо мне настолько плохо.

Стэнли видел, какими большими испуганными глазами смотрят на него эти люди, и попробовал представить, как выглядит со стороны. Они точно ждут от него чего-то плохого, но ведь сейчас ему не нужно, чтобы его боялись. Сейчас он — не командир, а такой же подчинённый, как и они. Только вот ему это подчинение будет даваться гораздо легче, чем тем, для кого Ксено — всего лишь чужой безумный учёный.

— Слушайте, — начал Стэнли неожиданно хриплым даже для себя голосом, — меня зовут Стэнли Снайдер, и я, как и вы, когда-то проснулся из камня и не понимал, что происходит. Я знаю, что вам страшно. Но сейчас я пойду с ним, пойду первым. Вас всех будет ждать то же, что и меня. Вам нечего бояться. Он не причинит вам никакого вреда. Клянусь честью капитана.

— Капитана? Какие войска, какая специальность? — спросил откуда-то низкий голос.

— Морская пехота, — уклончиво ответил Стэнли. Снайперов в армии никогда не любили, и сейчас сказать об этом — значило приблизиться к поражению.

— И что сейчас, от Корпуса много осталось? — Этот качок по-прежнему смотрел на него нагло, но, кажется, начинал верить.

— Корпуса уже нет. Вообще уже нет ничего, к чему вы привыкли. Но эти слова по-прежнему значат для меня очень много, и ничто не сможет этого изменить.

Стэнли не любил разговоры о своей работе — да и случались они редко, потому что его круг общения сводился к Ксено и сослуживцами, которые и так знали о нём всё. Однако здесь это нужно было сделать, а Стэнли очень гордился своим с трудом воспитанным умением отодвигать в сторону личные «хочу» и «не хочу».

***

— Какой же ты… — с выражением сказал Ксено, когда они вышли из обиталища их пленников.

— Ужасный человек? — Стэнли усмехнулся. — Допустим. А что ещё мы могли сделать?

— Ты сделал всё правильно. Военному гражданские будут доверять по умолчанию. Ты же должен их защищать — вот и защищаешь, подумают они.

— Думаешь, они все мне поверили? Я себя вижу каждый день, так что можешь не врать.