Том 4. Часть 3. «Кислород» (1/2)
«В лёгких тает дым, мой кислород»
Удивительно, а ведь совсем скоро Новый Год, скоро праздники, счастливые лица людей на улице, получивших свои заслуженные выходные, а вот мы… мы совсем не счастливы.
Это «мы» — горькая правда того, что я и Кира слились воедино. Словно один человек, имеющий одни и те же чувства, эмоции и боль. Когда ему больно, больно и мне. Когда мне плохо, плохо и ему. Так мы, наверное, и проживем остаток своих дней, начиная от боли, заканчивая этим самым «плохо».
Его уставший вид совсем не радует, а мой также нагнетает обстановку. Отвратное ощущение, словно стерлись все чувства. И сейчас, лежа в купе поезда, я осознаю, что как раньше уже не будет. Все разрушено, забыто.
Жени нет. Она исчезла так, будто ее и не было вовсе, оставив от себя только лишь зловещую пустоту.
Коли тоже нет. Он умер. Внутри. Что-то в нем поломалось. Он смотрел на меня с такой невиданной грустью в последний день нашей встречи, будто бы мы больше никогда и не встретимся. Никогда ничего не будет, как тогда, как в красивые времена прошлого.
Когда на разбитый в порыве гнева и печали телефон Коли пришло СМС о том, что я уезжаю обратно, он расстроился. Позвонил мне. По нему было слышно, что он плачет. Плачет от безысходности, от горя. Он никогда таким не был: всегда показывал себя лишь с сильной стороны, резал тело напоказ, пропагандировал свободу и убивал страх. А теперь захотел вдруг убить себя.
Женя была для него не вещью, которая просто разбилась, сломалась. Она была для него потерянной надеждой на то, что будущее есть. Немой поддержкой, которой вдруг не стало. И вот, когда она испарилась, как искры салюта в небе, вселенная будто задрожала в истерике. И эта истерика принадлежала не только Коле, но и нам всем.
Молли искренне сопереживала всем, но я знала одно: ей тоже до жути страшно. Страшно, что будет дальше. Но больше всего она боялась не за нас, а за себя. Самый страшный был ее сон — попасть в приют, в точку невозврата. Она знала, что Кирилл может отправить ее туда когда захочет, но не догадывалась, что я уже все просчитала. Договорилась.
Но и Кириллу, как оказалось, было не до этого. Совсем. Он даже забыл про существование беловолосой, не то, что про какой-то там приют. Он просто хотел исчезнуть вслед за Женей, и холоден был тоже в точности, как труп.
Я рассказала о произошедшем Анжеле. Все до единого, как все и было. И она сразу поинтересовалась, как там Кирилл, словно волновалась за него больше, чем за кого либо. И ей тоже было страшно. Страшно за Кирилла, страшно за его жизнь… такую хрупкую, как никогда.
«Следи за ним, Люся,» — сказала как-то девушка. Тогда у меня и сложилось впечатление, что она многое знает. И странно было как-то это с ее стороны. Но… во мне не возникло и намека на чувства, подобные ревности. Я просто приняла как должное. Я знала, что Анжеле нравится не Кирилл.
Лёва. Ей нравился он. Но когда тот узнал, что Жени нет, лишь истерично засмеялся. Его психозы усиливались с каждым днем, с каждой минутой и секундой. Он становился всё злее и истеричнее.
А я… я просто наблюдала за всем этим со стороны. Ведь всегда самая выгодная роль — роль наблюдателя.