Том 3. Часть 44. «Повод для загона» (1/2)

Я разглядываю лицо Киры. Тут должен быть подвох, разве нет? Но его лицо выражало лишь странную, тихую радость. За окном все еще громко бьет дождь, и капли настолько огромные, казалось, что были бы сравнимы с градом.

Сидения машины такие же, как и раньше. Красивые и чистые. Как новые. Я сойду с ума в этом идеальном мире. Даже тогда, когда передо мной сидит моя зависимость.

Рассматривать его худые руки, наблюдать за тем, как они аккуратно касаются моих щек. Кончики пальцев такие холодные, словно он давно заледенел, но это не делает его каким-то не таким. Будто бы это его особенность, которую я очень даже люблю.

Я уже забыла, как жила раньше, ну и ладно. Забыла имена. Какая уже разница?

Любовь и правда кружит голову так, что ты просто теряешь ее, сам не замечая этого. Она одновременно окрыляет, и одновременно рушит на землю. Разбивает и склеивает. Но долговечен ли этой клей?

Успокойся, Люся. Клей — это то, что юзал Кира, а не любовь.

— Смотри, короче, — Кира очень воодушевлен. Будто это все таблетки. Он такой странный, но родной. — открывай, — он протягивает мне пакет.

Мне нравится видеть его любым. Видеть его улыбку. Видеть его раны.

— Ага… — я улыбаюсь. Распаковываю. — мармелад? — хихикаю, пока Кира самодовольно улыбается. — О, нихуя… чипсы и кола, — мне нравится этот «пикник» еще больше. — о, энергосы. Редбулл… и Монстр? — мои глаза загораются. — да ну? ты взял его для меня?

— Да, белого не было, я взял черный, — мой парень чешет затылок. Отводит взгляд. — сегодня можно.

Вспоминается, как он запрещал мне даже притрагиваться к энергетикам. Но сегодня… сегодня что-то изменилось. Рухнуло. И я даже рада этому, но есть одно маленькое «но». Кира подозрительный. До тошноты милый.

— Ты помнишь, что мне нравится белый? — я вроде и удивлена, а вроде и нет. Тем не менее, я прекрасно помню, что больше всего Кира любит Редбулл и Джек Дэниэлс.

— Да. Потому что он, как ты сказала, на вкус как аскорбинки. — мы встречаемся взглядами. У него он такой мягкий, будто я сейчас утону в нем. Наверное, это и есть настоящая любовь. — А помнишь, какой у меня любимый кофе?

— Капучино с солёной карамелью, — краснею. Это странно, что я помню такие подробности, или нет? — а мой?

— С сладкой, — усмешка.

— Да, — я продолжаю распаковывать пакет. — это что? — доставая оттуда коробочку, спрашиваю я. Она была странно запакована в какую-то блестящую серебристую фольгу.

— Открывай, — Кирилл не может сдержать улыбки. Его глаза искрятся, будто в этой коробке что-то очень ценное.

Салон автомобиля наполняется шелестом упаковочной бумаги и фольги, и я тут же охаю. В моих руках сейчас лежит коробочка с новой электронной сигаретой, оранжевой такой, с большой надписью «Lost Mary».

— Это… мне? — я очень удивлена. Настолько, что мой голос даже дрожит. Я завороженно смотрю на эту красивую коробочку.

Кира запрещал мне курить. Говорил, что я еще не доросла. Отшучивался так. А сейчас…

— Да, тебе скоро восемнадцать, — он пожимает плечами. — так что вот. Думаю, запрещать тебе курить до восемнадцати было странно, учитывая то, что мы постоянно трахались, — он смеется. — Ха-ха, бля, — я тоже посмеиваюсь. — так что никакого теперь секса до совершеннолетия.

— Так шестнадцать — возраст согласия, — возмутилась я.

— А мне двадцать один, я ещё маленький, — он отворачивается. — а если серьезно, то мне просто стыдно.

Я опустила взгляд. Если он врет, то зачем? Если это правда, то слишком странная.

— Сама откроешь, или помочь? — кивая на энергетик, спрашивает парень. Я молчу. Улыбаюсь. — Знаешь, по тебе было видно, что ты хочешь уехать домой. — дрожу. Не понимаю, к чему ведет диалог. — Я обещаю, мы вернемся.

Я открываю энергетик с «пшиком». Вопросы без ответов.

— Не ищи поводы для загонов, — он забирает у меня энергетик, ставя его куда-то вперед. — я же вижу. — его рука тянется ко мне, и пальцами он аккуратно касается моего плеча.

— Что ты делаешь? — мои зрачки, кажется, уже достаточно расширились для того, чтобы подумать, что я такая же наркоманка, как и он. В принципе, так и было когда-то. Но сейчас я одержима лишь им.

Его рука спускается к ключицам, он обводит их очертания, потом наклоняется надо мной, убирая пакет на пол, его волосы щекочут мое лицо. Взгляд затуманивает сознание. Ровное дыхание заставляет сбиться моё. Я чувствую, как тону всё больше и больше. Привязываюсь. Если он уйдет, я…

— Ха, — он толкает меня так, что я падаю на спину на мягкое сидение. Смотрю на него. Его руки теперь уже спускаются к краю футболки. Он смотрит так пристально, будто боится потерять из виду.

— Ки… — его ладонь проскользнула под футболку. Считая ребра, он подбирается ближе и ближе к бюстгальтеру.

— Можешь не стесняться в высказываниях. Мы тут одни, — он улыбается. Его улыбка очаровывает. Губы манят к себе.