Том 3. Часть 43. «Малыш, погрусти» (1/2)

Мы все еще сидим в гостиной, Коля смотрит в телефон, Молли разговаривает с Кирой и хозяевами Коли и Жени, а сама  Женя обжимается с Матвеем, сидя у него на коленях. Странно, но мне почему-то обидно. Не потому, что Матвей выбрал не меня, нет. Потому что наши с Кирой отношения не похожи на их. И они будто вянут.

Мои личные загоны когда-нибудь убьют меня.

— Ну, нам пора уже, — пожимает плечами Кира. Да, мы тут уже достаточно долго, но я не думала, что мы уйдем так рано.

— Ну ладно, — улыбается «барби». — Коленька, проводи.

***

— Я гулять, — говорит Молли, когда такси подъехало к нашему новому дому. Я без понятия, куда она собралась, но это отличный шанс побыть наедине с Кирой.

— Пиздуй, — смеется Кира. Он, видимо, тоже рад. — ошейник чтобы не снимала.

— Так он на замке, как я его сниму? — пробурчала беловолосая. — ладно, не буду.

— Ну и отлично, — мы выходим из машины, и Кира за руку ведет меня к квартире.

Когда мы зашли за порог, я поняла, что совсем не знаю, что мы будем делать. Фильмы я не люблю, Кира тоже не очень, для прогулки слишком плохая погода. И, казалось бы, остается только один вариант, но от похоти в наших отношениях не осталось ровным счетом ничего.

Кира будто не хочет меня. И проблема ли это? Наверное, да. От этого и появляются мысли об измене. Может, он ждет первого шага от меня?

— Кира, — говорю я, подходя к нему вплотную и смотря снизу вверх. Кладу ладонь ему на грудь. Он улыбается на секунду, перехватывая мою руку, а после легко целуя пальцы. Я моментально краснею.

В чем заключаются принципы силы? Даже если речь идет про отношения. Наверное, секс играет огромную роль. Но от одного касания Киры я плавлюсь и покрываюсь мурашками. Краснею. Разве так бывает?

— Что такое, малышка? — снова эта его улыбка. Она до жути красивая. Его уголки губ мило приподняты, но несильно, ведь в расслабленном состоянии он выглядит грустным или злым именно засчет губ.

Я отвожу взгляд, чтобы не засмущаться еще больше. Ну, Люся, сейчас или никогда.

— Давай займемся сексом. — выпалила я, да так быстро, будто бы это было моей последней надеждой, но одновременно могло убить.

Кира тут же хмурится, улыбка пропадает с его лица. В его глазах не играет похоть. Он не хочет меня. Это что-то другое. Странное. Но не на одну из знакомых мне эмоций не походило.

Всё пропадает под ногами, когда мой хозяин делает рывок вперед, а потом хватает меня за запястья, задирая их чуть наверх, а после припечатывая меня к стенке. Я не смею даже дышать. Это «да» или «нет»?

Наши лица на минимальном расстоянии, Кира смотрит на меня сверху, но не думает убирать эти миллиметры. Он смотрит так, будто я шлюха последняя.

— Нет. — говорит он, и его ответ показался мне настолько грубым, что я еле сдержала слезы. Это «нет» эхом разлетелось по моей голове. Я широко раскрыла глаза, пытаясь разглядеть его эмоции. Их нет. — Ну, — Кирилл отводит взгляд, смотря с насмешкой, но уже не на меня. Я жду, когда он скажет что-то в свое оправдание. Заставил почувствовать себя жалкой. Неловкость. — раз уж ты так хочешь, — его худощавое, острое колено тут же надавливает мне прямо между ног, от чего из моих уст вырывается испуганный вздох.

— Кира, — хочу остановить его, но понимаю, что скована совсем. Нет ни шанса сбежать.

— Что «Кира»? — парень отодвигается от меня, отпускает, и я, шатаясь, падаю. Нет, это был не удар между ног, это было… приятно?

Начинаю дрожать. Мне становится невыносимо плохо и хорошо одновременно. Невыносимо хочется его. И я понимаю, что он все это делает, чтобы просто подразнить меня.

Вмиг я оказываюсь у него на плече, а после, когда он поднимается со мной наверх, на кровати. Нависает сверху. Всё, как и раньше.

— Я же сказал — нет, — снова эта улыбка. Он слезает с меня, ложится рядом, а после достает из кармана штанов пачку сигарет. — покурим?

— Почему, — спрашиваю я дрожащим голосом, пока он достает сигарету с зажигалкой, поджигает и закуривает. Дым распространяется по комнате. — почему?! — ложусь Кире на грудь, начиная тихо плакать. Эти ужасные мысли о грустном сжирают меня. Кира подносит сигарету к моим губам, и я делаю затяжку сквозь слёзы, тут же закашливаясь, а после и выпуская дым.

Парень рассмеялся, когда услышал мой кашель.

— Что мне сделать?… — я наваливаюсь на него всем телом, смотря в глаза. Он все также улыбается.

— Погрусти, — после этих слов он затыкает мой плач поцелуем, проталкивая свой язык мне в рот, продолжает настойчиво целовать.

Сразу отрываюсь от него, что он позволил мне сделать с легкостью.

— Слишком прекрасно, — посмеивается Кира. Я опускаю руку к резинке его штанов. — не трогай руками, сука, — снова эта улыбка, когда он вновь валит меня на кровать. Он похож на вампира.

Что нужно сделать, чтобы растопить этот лед?