Том 3. Часть 19. «Черная полоса» (1/2)

Мои руки задрожали сильнее. Сердце точно скоро не выдержит таких поворотов, потому что уже болит. Дыхание то и дело прерывалось и у меня, и у Кирилла. Он медленно встал со стула, подошел ко мне ближе. Я сделала шаг назад. Не хочу его видеть и слышать.

— Малышка… — его маленькие зрачки пугали меня только больше. Они были похожи на обычные точки, и всю радужку было прекрасно видно.

— Не называй меня так, — дрожащим голосом произношу я, зная, что делаю это зря, но сейчас мне все равно. Ударит, изобьет, изнасилует… плевать. Я просто мотаю головой в стороны, отходя все ближе и ближе к двери.

— Стой, — я не слушаю его. Нет, стоять на месте уж точно не вариант. — Люся, — по имени и, конечно, по больному.

— Лучше… вообще меня никак н-не называй, — слёзы леденеют на моих щеках, а после скатываются крупными горошинами на пол с характерным стуком.

Я знала. Знала, что это когда-то произойдет. Знала, что Кирилл сорвется рано или поздно. Чувствовала.

Пятясь назад, я наблюдаю за реакцией парня. Он испуганный, зашуганный будто. Смотрит на меня стеклянными глазами, будто тоже сейчас заплачет.

И вот, когда я уже была у двери, он резко срывается с места и прижимает меня к ней. Глаза его бегают из стороны в сторону. Дыхание настолько тяжелое, что казалось, будто у него приступ.

— Прости, — какова тут степень искренности? — ты же… ты же понимаешь меня!… — он срывается на крик.

— Нет, — тихо, будто боясь чего-то. — не понимаю.

Снова судорожно мотаю головой в стороны, снова мой голос дрожит, но я сказала правду. Я не понимаю его.

— Малы… — осекся. — Люся… — но по его щекам даже не катятся слезы, в отличие от моих. Я дрогнула. Прижалась к двери еще больше. — только не говори, что боишься меня.

Поднимаю взгляд. Его глаза буквально наполнены соленой водой, но она не вытекает, наоборот, остается за веками. Будто он старается максимально сдержаться.

Тело будто парализовало, а потом его пробрала очередная дрожь. Боюсь ли я его? Да. Сейчас — да.

Мне больше не наплевать на свои чувства. Мне больше не наплевать на него.

— Не молчи! — он кричит. Кричит, будто это безысходность. — Скажи что-нибудь!

— Я не буду спасать тебя, — губы тоже дрожат. Зуб на зуб не попадает, будто мне холодно. — с меня довольно.

И тут же его будто прорвало. Огромная крепость внутри него сломалась. Что-то щелкнуло. Стекло на его глазах разбилось. Слёзы потекли по его щекам.

В ту же секунду Кира подхватил меня на руки, и я взвизгнула. Он шатался, но нес меня к кровати. Неужели, всё по новой?…

Когда я упала на кровать, зажмурилась. Ладно, потерплю. Зато, когда Кирилл протрезвеет, он хоть что-то поймет. Правда ведь?

Прикрываю закрытые глаза ладонями, стираю пальцами капли на щеках, потом всхлипываю. Кирилл ложится рядом со мной, к счастью, пока еще ничего больше не делая. Но и сейчас я знаю, что мне стоит побояться.

— Почему? — его тихий голос, после которого наступает некрасивое молчание. Да, очередное, но он вновь прерывает его. Хотя, даже сейчас оно красивее, чем его речи. — почему ты плачешь?!

Странный вопрос. Кирилл разве сам не понимает? Я, конечно, всегда рыдаю. В любой тяжелой ситуации, где я жертва, или наоборот… всегда. А Кирилл плачет крайне редко. Его слёзы — бриллианты. Сверкают так же ярко, и стоят так же дорого.

Обычно кокаин вызывает другой эффект. Радость, прилив сил… но Кира выглядит по-другому. Он… жалеет о содеянном?

Я ничего ему не отвечаю, только лишь всхлипываю еще раз, потом отворачиваюсь от своего парня, затем поворачиваюсь обратно, лицом к нему, но ладони от лица не убираю.