Том 2. Часть 30. (1/2)

Злости Кирилла, казалось, предела не было, но всё же это была последняя его фраза. Он обреченно опустился на больничную койку, прикрыв ладонью глаза.

— Я думала, меня положат одну, — тихо пытаюсь оправдаться, подходя к нему ближе. Кладу руку ему на колено, садясь рядом. Я бы в такой ситуации, честно, тоже разозлилась.

— Нет уж, дорогая моя, питомцев одних не кладут, — пробурчал парень. — ещё спасибо скажи, что Молли с нами не заставили ехать, потому что мама пришла. — он скинул мою ладонь со своего колена, вздохнув. — ну что? Будем писать заявление на выписку, или ещё месяц тут полежим?

— А можно написать заявление? — я чуть улыбнулась, потому что слова Киры вызвали у меня искреннюю радость.

— Можно, я уже написал. — я заулыбалась еще шире. — но выпустят нас только завтра и, скорее всего, вечером. Ну, такой жизни ты хотела?

На миг стало стыдно — Кира ведь ни в чем тут не виноват, это из-за меня мы тут, среди пустых стен и потолков. Тут не то, что картин, даже камер не было, что являлось значительным плюсом: по идее, мы можем делать тут всё, что захотим.

— Прости, — кладу голову ему на плечо. Он снова обреченно вздыхает. — я не хотела.

Ответить он ничего не успел, потому что в палату вошла девушка, одна из работников больницы, на подносе неся две тарелки.

— Ваша еда, — проговорила она монотонным голосом, поставив на подоконник поднос, а потом без слов ушла.

Кирилл закатил глаза, легонько оттолкнув меня. Неужели я стала ему совсем неприятна?

— Приятного аппетита, — взяв тарелку и ложку, он глянул на меня еще раз.

Я повторила его действия, но села уже на свою кровать, напротив него.

— Фу, каша, — проговорила я, запуская ложку в жидкую массу, а потом кладя обратно на подоконник, поняв, что это я есть не буду.

— Что тебе не нравится? — проглатывая еду, усмехается парень. — Ты сама такую жизнь выбрала.

— Как ты вообще это ешь? — ужаснулась, проигнорировав его вопрос. — Это даже пахнет невкусно. И почему у нас каша на ужин?

— Завались и ешь, — сказал Кира. — ну, или оставь мне. Не так уж эта каша и плоха.

Я крепко прижимаюсь спиной к жесткому матрасу. Не скучала я по этому ужасному месту. Главное — что я не одна, остальное не так уж и важно. Прикрываю глаза. Спать хочется.

Поворачиваю голову на Кирилла, смотрю на его недовольное лицо, а потом отворачиваюсь к стенке. А были ли его слова о любви ложью?

Пока я думала обо всем этом, уже успело стемнеть. Тарелки забрали. Мы остались с Кириллом только вдвоем, в больничной одежде, каждый на своей кровати. В ночное время в этой больнице всегда было страшно, и я не скрываю, что боюсь темноты. Глубоко зарывшись в одеяло, я задрожала от холода. Нет, звать Киру точно не буду…

— Спишь? — подаю голос, чтобы хотя бы поговорить с ним о чем-то. Всяко лучше, чем просто лежать, да и страх мой утихомирит.

— Не-е, — протянул он. — Время еще детское.

Странно. У кровати Кирилла горел свет. Я удивленно глянула на него, а потом осмелилась спросить:

— Откуда у тебя телефон?