Часть 53. «Оставь всё позади» (2/2)

Но даже так я правды от него не услышу. Он всегда мне врет, даже в самых банальных вещах о своей личной жизни. Это правда пугает.

Душевая будто пустая коробка — слишком похожа. Теряюсь в пространстве, когда меня ставят на ноги, проговаривая что-то вроде «соберись», или уже не помню, что.

На секунду стала забывать, где я, но быстро вспомнила. Я тут, в «пустой коробке», рядом с Кирой.

Щека тоже леденеет вмиг. Почему? Да просто по ней прилетел очередной удар и, кажется, не первый, но я даже не шевельнулась, будто сама подставляюсь под удары.

— Ау-у, — зовет меня, но я молчу.

Трясет за плечи, сжимая их до острой боли, будто впиваясь кончиками пальцев, царапая мозолями от гитары и ногтями.

— Кха-ха, — вырывается полу-смешок-полу-кашель, от которого плохеет в два раза больше. Как и всегда.

Зато… зато он не проходит мимо меня с кем-то другим. Зато он со мной.

Очередной удар, но уже по руке. Больно. Правда.

Стою на ногах ровно, прижимаясь к стенке. Кира одной рукой тяжело упирается мне в плечо, а вторую опускает на бедра, сжимая их.

— Я не могу, — шепчу ему на ухо, лишь бы не сделал чего похуже.

Включается душ, вода льется прямо на нас, попадая мне в глаза, отчего я жмурюсь, не в силах смотреть прямо.

— Почему?

Снова этот злосчастный вопрос, от которого я чуть ли не падаю, потому что не знаю на него ответа. Я бы умерла для него, но то, чего он, кажется, просит сейчас, сделать не могу.

— Ты не понимаешь меня, — чуть громче говорю я, чтобы он услышал меня сквозь шум воды. И он услышал.

Дыхание опускается на мои плечи, когда он касается их губами. Я не хочу. Нет.

Вместо нежных поцелуев чувствую укусы, что вновь обожгли своей острой болью. Думаю, он бы прокусил до крови, если бы хотел. Душевая наполняется моим визгом, а затем его монотонной фразой, смешанной с обессиленным вздохом:

— Тише.

И я подчиняюсь. Не оказываю малейшего сопротивления. Кто-то скажет, что «цветы лучше пуль», а я скажу, что укусы лучше поцелуев, если они принадлежат ему.

— Кир, — хочу его остановить, наконец, но он вновь кусает с такой силой, что замолкаю.

Как же заебало всё это ощущать, но я не про физическую боль.

Мне не везет в любви.

— Закрой ебало, — сквозь зубы.

Ну нет, пожалуйста, нет, нет, нет…

Я устала. Внутри так пусто, что снова хочу закричать, но он сказал «тише», значит я и звука не издам.

Я не скрою свой страх перед ним, и ему это на руку.

Опускаюсь на пол, захлебываясь то ли в воде, то ли в собственных слезах. Смотрю снизу вверх на Киру, пытаясь выдавить жалобный взгляд, но его не остановить ничем.

Опускается на корточки, снова заглядывая прямо в глаза. Спасите, кто-нибудь, блять.

Я вновь прикрываю глаза, пока его ладони блуждают по моему холодному телу, не останавливаясь ни на минуту.

— Не надо, прошу, — снова шепот, снова он не услышит меня, не поймет, не исполнит моей просьбы. — как же я тебя ненавижу…

Стягивает с меня топ, а я прикрываю грудь руками, начиная рыдать еще больше. Он не увидит моих слез, они смешаются с каплями воды, но я не знаю, к лучшему это, или нет.

— Я ненавижу тебя… не надо, — шепот перерастает в крик, отчаянный, но негромкий. — не надо!

— Ненавидишь, значит? — смело приближается к моему лицу. Его голос звучит так глухо, но уверенно, будто он совсем ничего не боится. Хотя, чего ему бояться? Ему за это вообще ничего не будет. — Да?

Да я и сама не знаю, да или нет. От любви до ненависти один шаг, обратно — тоже. Мое тело растворяется, будто уплывает из рук, а Кира дышит мне прямо в лицо, но его не касается.

Бесстрашные движения меня пугают всё больше и больше, топ летит на такую же мокрую плитку, а парень вмиг отстраняется от меня, но смотреть продолжает.

— Забудь. — что-то искреннее промелькнуло в голосе, или я просто пытаюсь дорисовать себе такую картину?

— А? — мои удивленные покрасневшие глаза больше похожи на стекло, если можно так выразиться.

Похороните меня прямо тут. Мне не помогают даже слезы и бесконечные рыдания.

Шатаясь, Кирилл отходит от меня на метр, а после выходит из душевой кабины, пока капли стекают прямо на сухой пол, делая его скользким.

— Оставь всё позади, — бросил он мне, уходя из помещения.

Зрачки расширяются, бросает в дрожь. Вот со мной и осталась только моя тень.