Часть 53. «Оставь всё позади» (1/2)

Мокрые насквозь, мы тащимся к номеру. Точнее, тащится Кирилл, а я лишь лежу у него на руках, дрожа от ветра, ранее пробравшего до костей.

Мое тело кажется мне настолько тяжелым, что не описать словами. Держусь кончиками пальцев за такую же тяжелую от воды футболку парня, прикрывая глаза от абсурда всей ситуации. Искупались, называется.

— Ой, привет, — здоровается Коля, непонятно откуда появившийся на нашем этаже, да еще и не один. Рядом с ним стояла черноволосая девушка с такими же мокрыми волосами, как и у нас с Кирой. — вода теплая?

— Ага. — отрезал Кирилл, заходя в наш номер и закрывая за нами дверь. Следующая фраза была уже адресована мне. — Еще бы она, блять, холодной была.

Думаю, в обычной ситуации я бы посмеялась, но сейчас, пока он не выпускал меня из рук, мне было как-то не по себе.

Усадил меня, наконец, на стул, стоявший всё это время в прихожей, и скомандовал:

— Разувайся.

Следую его указаниям, снимая кеды, которые я уже мысленно несколько тысяч раз пожалела из-за их убитого окончательно состояния.

— Я в душ, — коротко говорю я, уже собирая вещи с собой. Лишь бы за мной не пошел…

— Стой. — подходит ближе, забирая мою одежду у меня из рук и вешая на чемодан. — Я с тобой, — ухмыляется. — ты же не против?

— Против, — тихо проговариваю, а после пячусь назад, чтобы он не начал свои излюбленные действия. Как только коснется меня, сразу начнется. — только не трогай меня, ладно?

— Это почему? — улыбка с лица спадает, а сам он снова идет за мной, только гораздо быстрее, чем это делаю прямо сейчас я.

— Мне… не хочется, — я не могу нормально разговаривать, когда нахожусь в стрессовой ситуации.

Я не знаю, как мне перекрутить эту ситуацию так, чтобы всё наладилось. Я не хочу делать безрассудных поступков, о которых потом пожалею, как тогда в ванной. Почему я тогда это сделала? Я знала, что может быть хуже, поэтому сдалась добровольно. Но и это не помогло. Я просто упала в глазах Кирилла, и теперь он просто идет на меня с такими глазами, будто я кусок мяса, или, может, груша для битья — либо мне так кажется, либо это правда так.

Любимая фраза моей сестры, Кати — «Лучшая защита, это нападение,» — вспомнилась мне сразу, когда мы с Кирой встретились взглядами. Да, она всегда говорила, что ей помогало, но я настолько неудачлива, что мне ни в жизни не поможет даже это.

Я делаю неуверенный шаг к парню, на что его брови приподнимаются в удивлении. Обхватываю его тело руками, отчего футболка хлюпает, а Кира, беря меня за плечи, пытается отодвинуть, но тщетно: я от него уж точно теперь не отлипну никакой ценой, потому что так ему тяжелее нанести мне какой-либо ущерб.

— Ненавижу обнимашки, — закатывает глаза, пытаясь хоть как-то отцепиться. — эй.

Прижимаюсь к нему всем телом. Сердце начинает колотиться в бешеном ритме, а парень и глазом не моргнул, просто продолжил неудачные попытки.

— Как ты меня уже заебала, — сколько раз он уже об этом мне сказал?

— И ты меня. — шепчу ему в ответ, утыкаясь носом в чересчур влажную ткань. Давно я такого не ощущала.

— Что ты сказала? — вздыхаю. Начинается.

Поднимаю взгляд, чтобы столкнуться с его разъяренным. Он думает, я всё стерплю, думает, кидать оскорбления можно только ему.

И жаль, что правильно думает.

— Ничего, — быстро проговариваю, но уже громче, чтобы он точно слышал, но мой ответ сделал его еще недовольнее. — Кирь, не злись, пожалуйста.

— Не называй меня «Кирей». Я Кира, помнишь? Мне твои сопли нахуй не сдались.

Вмиг стало холодно. Нет, не на душе. Просто мое тело вновь коснулось пола с такой силой, что спину обожгло.

А потом он поднял меня за одну руку, потащив в ванную. Я не сопротивлялась из-за боли. Просто не могла.

Бросил в угол ванной, посмотрев сверху вниз. Он красивый даже сейчас, и снова эти чертовы мысли перекрывают здравый смысл.

Хотелось бы сказать ему «не распускай руки!», когда он пытался стянуть с меня штаны, но я просто отворачивала от него голову, лишь бы не смотреть в глаза.

Почти вся одежда, не считая нижнего белья, уже на полу. Я все еще сижу возле нее, выжидая своей участи, но внутри всё так болит, как и снаружи.

Нет для меня никакого Кирилла. Есть только Кира. И я никогда не поступлю правильно в его мыслях.

— Вставай, — будто в пустоту, говорит он. Я не хочу его слушать.

Моя голова забита одной мыслью — он мне не противен. Даже не неприятен. Даже чуть-чуть.

Не хочу я вставать. Просто посижу тут, подожду, когда он примет душ, а потом и сама… наверное.

Будто тону во мгле, потому что кажется, что очернила свою репутацию уже даже до такой степени. Зато Кире себя не запятнать, он — всегда чист. Лучший друг всех глупых девчонок.

Я не плачу. Просто разглядываю холодную стену, которой могла бы коснуться моя голова, будь Кирилл чуть-чуть раздраженнее. Колени прижимаю к груди, обнимая, чтобы и им не досталось. Но нет — я не боюсь.

Ебучий холод.

Холодный и взгляд Киры, и пол, и стены, и внутри тоже холодно. Будто коркой льда сейчас покроюсь.

На душе стало легче, когда он наклонился надо мной, протянув руки. Коснулся открытых участков кожи в районе живота, вырисовывая узоры пальцами. Обвел ладонями каемку нижнего белья, а потом поднял меня в воздух за талию, почти что закинув на плечо, и понес в душевую.

Страх сковывает — нет слов.

А жаль. Хотелось бы услышать его голос хоть сейчас, не тот, раздраженный и усталый, а нормальный, низкий, бархатистый.