Часть 9. «Неприятности в раю» (2/2)

— Доброе утро! — воодушевлённо произнёс Кирилл, раскрывая загадочное место хранения.

— Доброе, — прохрипела я в ответ, прикрыв глаза.

— Как себя чувствуешь? — подозрительно спокойно спрашивает парень, поднимая на меня взгляд. Уголки его губ не опускались, наооборот, тянулись всё выше и выше.

Я молчу. Сказать совсем нечего, да и сил нет на лишние слова. Я лишь больше закутываюсь в адски тяжелое одеяло, вздохнув и продолжая наблюдать за хозяином дома. Он радостно вытаскивает из коробки маленький футляр от градусника. С победным лицом, встал и подошёл ко мне, покрутив предметом возле моего носа. На его лице читалось лишь одно — «наконец-то я нашёл этот чёртов градусник!».

Кирилл положил свою ладонь мне на лоб. В один миг его лицо поменялось, он нахмурился и протянул мне градусник, после чего подошёл обратно к коробке, продолжая рыться в ней в поисках чего-то.

Я внимательно наблюдаю за каждым его действием. Наконец, он снимает шапку, из которой моментально вывалилась зелёная копна волос. Перекрасился.

Померив температуру, я обнаружила на градуснике надпись — тридцать девять и один. Кирилл отбирает его у меня. Глаза парня заметно округлились, а из уст вылетело:

— Твою ж мать!

Эмоции у нас были примерно одинаковые, но Кирилл, в отличии от меня, выразил их словами. Заправив свои волосы за ухо, он вновь принялся раскапывать вещи в коробке, всё ещё сидя по середине комнаты на полу. Он больше не улыбался, лишь изредка поглядывая на меня.

— Как же тебя так угораздило, малышка? — словно сам себя спросил парень, пробубнив эту фразу себе под нос. Я вновь поморщилась от своего нового «прозвища». Кирилл снова начал напевать песню, как оказалось, свою. Новую. Кстати, неплохую, как бы сказала Катя — «песенка зачёт».

От мысли о сестре, у меня защипало глаза — как же давно мы не виделись… Наверняка она звонила и писала мне, но свой телефон я так и не вернула, поэтому и ответить не смогла. Интересно, как там мама?

— Кир, — странно сократив его имя, произношу я. Дальше у меня просто образовался ком в горле, ни слова больше выдавить не смогла.

— М? — вновь встал с пола, чуть приподняв брови и обеспокоено посмотрев на меня. В руках он держал пачку таблеток, видно, жаропонижающих.

— Ты… вернёшь мне мой телефон? — с надеждой в голосе прошептала я. Так тихо, что было ощущение, что он и не услышал моего вопроса.

— Сейчас — нет, — он присаживается на край кровати, начиная поглаживать мою макушку, — Тебе бы сейчас о здоровье своём думать, а не о телефоне, — словно мама, строго посмотрел на меня.

Я печально вздохнула, устремив свой взгляд в стенку.

— Теперь ты живешь здесь, хорошо?

— Почему? — сил спорить с ним по прежнему нет.

— С этого момента, — пристально смотрит на меня, улыбнувшись. Я не смогла прочесть эмоции, он слишком хорошо их скрывает, — я буду следить за тобой, — и всё же, в его улыбке было что-то тёплое. Родное. — Прыгнул в толпу, никто не пойма-ал, — значительно тише пропел он, так же медленно растягивая слова, как во второй версии трека.

Я до сих пор не разобралась, какой Кирилл на самом деле, но его пение и внешность — определенно рай, а характер — неприятности в этом раю.