Часть 9. «Неприятности в раю» (1/2)

Вот я и осталась совсем одна. Не пойми как оказалась посреди поля, да ещё и ночью. Жизнь меня явно к такому не готовила.

Хорошо, будь, что будет. Я ложусь обратно на мягкую траву представляя, что это сон, в котором ничего плохого случится не может. (так думать было выгодно.)

На миг закрыла глаза, начиная представлять своё будущее. Возможно, встречу с Катей и мамой. Было бы, конечно же, неплохо. Вспомнила Костю, который сейчас должен спать в своей кровати где-то неподалёку. Вновь мысленно сравнила с Кириллом, о чем даже пожалела.

Ветер приятно касается моего лица холодными потоками воздуха. Трава щекотала открытые участки моей кожи. Я открываю глаза и смотрю в тёмное, но полное звёзд небо. Поймала себя на мысли о том, как хорошо бы было улететь в космос, чтобы хоть немного быть поближе к звёздам. Но если сделаю это — замёрзну. Там намного холоднее, чем даже у меня на душе.

— Что ты тут забыла? — недовольно произносит человек, стоящий, судя по всему, где-то недалеко от перепуганной насмерть меня.

Я поворачиваю голову, вижу Кирилла. Он стоит, спрятав руки в карманы своей мешковатой толстовки, что полностью скрывало его верхнюю часть тела. Черные волосы вновь падают на глаза, не давая разглядеть их и прочитать эмоции.

Несмотря на все свои размышления насчёт его внешнего вида, я оставила вопрос риторическим. И с травы я подниматься никак не собиралась — сил совсем нет. Кирилл присаживается около меня, запуская свою руку в мои волосы. Я совершенно не понимаю, что он делает. Кажется, сейчас мне нужно было бы бояться за свою никчемную жизнь и убегать от своего хозяина, но Тимошенко и не собирался делать что-либо ужасное. Он просто улыбнулся и глубоко вздохнул, смотря на меня.

Я аккуратно заправила его волосы за ухо. Он и не сопротивлялся, просто продолжая смотреть на меня. И наконец я увидела его глаза. Клянусь, они блестели ярче звезд, что были на небе.

Мы молчим. Кирилл ложится рядом со мной, утыкаясь носом в моё плечо. Вздыхаю, вновь смотря в небо. Время текло медленнее обычного, а может и вовсе застыло. Лежащий рядом вздрогнул. Холодно. Этот холод забирается под кожу, далеко-далеко, не давая согреться. Страх охватил меня полностью. Я утонула в нем.

Но один вопрос интересовал меня с недавнего времени больше всего:

— О чём ты думаешь?

Сжигающее изнутри молчание, которым я вот-вот подавлюсь. Вновь миллиарды раз жалею об озвученном мною вопросе. Подул холодный ветер. А Кирилл всё молчит. Только лишь шумно дышит. Его дыхание обжигает мою кожу через тонкую ткань моей мятой футболки.

— Это не важно, — он говорит со мной совершенно спокойно, так и не отстранившись от моего плеча.

Проходит пару секунд, и он обвивает мое тело руками, легонько прижимая ближе к себе. Мурашки по коже, но я молчу. И он молчит. Опять.

Больше ничего не помню. Тьма. Помню только, что хотела лежать так вечность. В его объятиях. Без криков и матов, в полной тишине. С его дыханием мне в плечо.

***

Глаза я открыла рано утром, лёжа на мягком матрасе, судя по всему, не от моего жестковатого дивана. Постепенно картинка передо мной становилась всё чётче и чётче, и я смогла разглядеть комнату. Лениво поворачиваюсь на правый бок. Я в комнате Кирилла. Небольшой, но очень светлой и красивой. Кровать стояла в правом углу у окна, напротив неё был телевизор. Прямо под ним стояли две гитары — акустическая и электро; это меня очень обрадовало, так как свою гитару я по непонятной причине оставила дома. К моему глубокому сожалению, мозоли на пальцах уже сошли.

У другой стены стоял письменный стол, заваленный бумагами разного размера. Там же ещё один стол. На нём был монитор с системным блоком. Признаюсь честно, я даже позавидовала, ведь моё «игровое» место, что находилось в Москве, было в разы меньше.

Комнатка была действительно совсем маленькой, что удивило меня который раз за эти несколько минут — ну неужели Кирилл не забрал себе самую большую комнату в доме?

Я делаю попытку встать с нагретой мной постели, но тут же со скрипом падаю обратно. Голова невероятно тяжёлая и горячая. Судя по всему, теперь я прикована к кровати до тех пор, пока плохое самочувствие не пройдёт или не явится Кирилл.

К слову, через несколько секунд после того, как я об этом подумала, тяжёлая дверь отворилась. Вспомнишь лучик — вот и солнце. Парень вошёл в комнату, напевая какую-то неизвестную мне мелодию. В руках у него была огромная картонная коробка, а на голове — шапка, скрывающая его волосы. Он повернулся ко мне лицом, улыбнулся и поставил коробку на пол, присаживаясь возле неё.