Дневник Тома Реддла (часть 10) (2/2)

На ужин Геланор не пошёл, а направился в больничное крыло, чтобы взять заживляющую мазь для ожогов, потому что не сказал Снейпу о повреждениях на ноге, когда тот на месте залечивал раны ребят — не снимать же при всех штаны. Он в задумчивости брёл по безлюдным коридорам. В голове было пусто.

В лазарете мадам Помфри как раз закончила оживлять пострадавших от взгляда василиска. Филч рыдал от счастья, обнимая свою драную кошку, которая громко мурчала и тёрлась об его мокрое от слёз лицо. Глядя на эту картину, Геланор не мог не улыбнуться. В груди немного потеплело. Чуть поодаль мадам Помфри лепила на исцарапанного Криви пластыри, а Гарри с Роном сидели возле койки Грэйнджер, с которой уже сняли окаменение. Теперь девочка, морщась, медленно пила какое-то зелье, слушая рассказ мальчишек.

— Рад тебя видеть, Гермиона, — кивнул ей Геланор на ходу.

Грэйнджер округлила глаза, когда увидела, что он не собирается останавливаться для разговора — а ей явно было что сказать. Она сама вылезла из постели и, не слушая ворчание Рона, побежала за ним. Её возмущённому выражению лица могла позавидовать и Макгонагалл.

— Геланор Вьен, ты совсем с катушек слетел? В одиночку на василиска?! Ты мог погибнуть! И Гарри, и Рон!

— Если бы не Гарри и Рон, я бы прикончил его за пять минут. Из-за них я не успел подготовить оружие, а потом вынужден был отвлекаться и следить, чтобы их не сожрали и не раздавили.

Гермиона от гнева не могла подобрать слов. На секунду Геланору показалось, что она вот-вот ударит его, но этого не произошло.

— Поверить не могу, что Локонс оказался самозванцем, да ещё и марионеткой Сам-знаешь-кого, — пробурчала девочка, отворачиваясь. — Выходит, это он натравил на меня василиска, чтобы я не рассказала другим преподавателям… А я-то думала, он герой…

— Выходит, что так, — с притворным сочувствием вздохнул Геланор и направился к мадам Помфри.

— Извиниться не хочешь? Ну, или поблагодарить за спасение жизни хотя бы? — мимоходом поинтересовался он у Криви, который то и дело порывался выскользнуть из рук целительницы и с тоской поглядывал на выход, явно чувствуя себя лишним. Колин потупился, но ничего не сказал. Впрочем, Геланору и не нужны были его извинения. Не умер, испортив его только начавшуюся карьеру великого волшебника — и на том спасибо.

Взяв у мадам Помфри зелье, он направился в гостиную Слизерина.

***

Товарищи по факультету приветствовали Геланора громкими аплодисментами. Он едва увернулся от раскрывшего пугающие объятия Харпера, но тут же попался в руки Анабель, а затем и Розы. Элеонора, к его большому облегчению, ограничилась словами. Он поискал глазами Драко, однако не увидел его среди тех, кто находился в гостиной — а это почти весь факультет. Крэбб и Гойл одинокими горами вырисовывались возле камина. Раз Малфой не взял их с собой, значит, у него с кем-то конфиденциальный разговор. Может быть, с отцом?

Даже от старост Геланор не услышал ни слова упрёка, хотя ожидал, что получит знатную головомойку за риск жизнью и баллами. На него набросились все, включая семикурсников, с просьбами рассказать, показать и всё по пять раз. Чьё-то восхищение казалось искренним, от кого-то прямо-таки тянуло чёрной завистью, но Геланор почувствовал себя очень довольным и сумел на время выбросить из мыслей тревожащий его вопрос. Даже усталость улетучилась, когда он рассказывал, многое умалчивая, о своих умозаключениях, плане и о том, как ему пришлось выкручиваться, когда гриффиндорцы решили составить ему компанию.

— Ты должен был рассказать об этом старшим, — наконец спохватилась староста. — Всё могло кончиться совсем по-другому.

— В следующий раз я не буду церемониться и просто прокляну тех, кто прицепится ко мне. Особенно если среди них будет Уизли.

— Какой ещё следующий раз?! — возмущённо вскричала девушка, однако Геланор соскользнул с кресла и поспешил скрыться в спальне.

Стоило двери захлопнуться, улыбка медленно сползла с его лица. Вместе с ней разум покинуло накатившее было веселье, словно розовый приторный туман рассеялся, обнажая мрачный пейзаж выжженного леса.

Геланор сел на кровать и задёрнул полог, чтобы Харпер не вздумал к нему лезть.

У него лицо юного Волан-де-Морта. Как такое могло случиться? Что же произошло во время Большого Чёрт-знает-чего?

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, как выглядел в прошлой жизни. Каким человеком он вообще был. Воспоминания казались чужими. Он помнил колдографии их семьи, знал, что русый весёлый парень, вечно улыбающийся и демонстрирующий небольшую щель между передними зубами — это он. А образ, что он видел в зеркале тогда, много лет назад (или вперёд, это как посмотреть) — никак не мог вызвать перед глазами. Помнил, что частенько любил скакать верхом на невидимом фестрале, а ощущение ветра, бьющего в лицо, и специфический запах, исходящий от этих существ, не помнил. Будто вся его предыдущая жизнь — лишь прочитанная книга.

Что же с ним стало? Может, и не было никакой прошлой жизни вовсе? Может, он — просто безумный осколок души Тёмного Лорда?

— Ква!

С утра некормленная жаба, слишком ленивая для того, чтобы спрыгнуть с насиженного места на столе, решила напомнить о себе голосом. Геланор рассеянно взмахнул палочкой и высыпал на неё половину мешочка с кормом.

— Ква-а-а… — уважительно протянула жаба.

У Тома Реддла не было питомцев, сказал Дамблдор… Вот только старик не знал, что Геланор завёл эту тварь только из-за планов вырастить собственного василиска.

Перед глазами вновь встала картина развороченной взрывом пасти чудовища. Ему показалось, что он всё ещё слышит полное мучительной боли шипение:

«Больно!.. Больно!.. Я ничего не вижу… Помоги мне!»

Геланор вздрогнул, когда на руку упала теплая капля. Он поспешно зажёг свет, думая, что какая-то ранка на лице начала кровоточить, но с удивлением обнаружил, что это была не кровь. Слеза.

В глазах защипало. Он не помнил, когда плакал последний раз и плакал ли вообще.

Интересно, чувствовал ли что-то, кроме злости, Том Реддл, когда василиск умирал в страшной агонии?

— Я не такой, как он... Не такой, не такой, не такой...

Геланор шептал эти слова, свернувшись в клубок и закрыв лицо руками. Хотелось то ли исчезнуть, то ли начать всё сначала, переиграть и скрыться от собственной сущности. Или хотя бы забыть о произошедшем в Тайной комнате и разговоре с директором...

Это было отвратительное окончание года.