4. Выдыхай (1/2)
Холодно, холодно, холодно, холодно
Пару минут, пару минут
Кислород поступает предательски медленно
Я не усну, я не усну
балкон ожиданий - выдыхай
Ваня мечтает о выходных, но они ему даже не снятся. Сегодня Ване снилось, что в комплексе был банкет, на котором людей было количеством с монголо-татарское иго и все заказывали бараньи шашлыки и пиццу четыре сыра. Самые вонючие блюда на Ванин взгляд, он их ненавидит, наверное, поэтому они и снятся ему в кошмарах. Частично сон оказался вещим — Ваню действительно поставили вести банкет, но ему в помощь отправили Даню, чему парень оказался несказанно рад, ведь на него можно свалить всю грязную работу. Потом Ваня расстроился, поняв, что не может так поступить с Данилом, тот же, вроде бы, ничего плохого ему не делал. Первое время парнишка тупил, раскладывал приборы в неправильном порядке, забывал, что уже вынес, и в целом часто терялся, бегал из угла в угол, не зная, за что взяться, когда появлялось больше двух задач.
— Вань, там два абсента заказали, — оповещает Даня, найдя Ваню на кухне.
У Вани появилась пара свободных минут, в которые тот планировал перекусить, но, видимо, не судьба.
— Пробил? — спрашивает Ваня, отодвигая от себя тарелку с макаронами и котлетами.
— Нет, я не могу найти его в кипере, — жалуется Даня.
— Я ж тебя учил, — вздыхает Ваня, устало потирая затылок. — Вкладка «бар», затем «алкогольное меню», потом самый первый квадратик «аперитивы/дижестивы», в нём тоже самый первый, там по-английски «absinthe freeman» написано, два раза на него жмякаешь и всё.
— Угу, — кивает Даня, убегает на выход из кухни, но останавливается у двери, виновато смотря на Ваню. — Я забыл, что там после алкогольного меню.
— Да что ж так тяжко-то, а? — понуро спрашивает то ли у Дани, то ли у самого себя Ваня, догоняя стажёра. — Пойдём, вместе тыкать будем.
Ваня ещё раз подробно объясняет Дане, и тот, не отрывая взгляда от монитора, говорит, что всё понял, обещает, что вопросов в следующий раз не будет, но теперь вопросы есть у Вани.
— Ты знаешь, как правильно подавать абсент? — спрашивает Ваня, подготавливая на подносе всё, что нужно для эффектной подачи.
— Нет, — отрицательно мотает головой Даня.
— Я покажу тебе сейчас два способа. Если гости закажут его снова, то подавать уже будешь ты, — отвечает Ваня, сложив на поднос всё необходимое.
Ваня договаривается с гостями о том, что подаст два абсента по-разному, на что те охотно соглашаются, желая поглазеть на зрелище. Первую порцию парень подаёт чешским способом: кладёт на рокс<span class="footnote" id="fn_40684407_0"></span> с абсентом, специальную ложку, сверху на ложку — кубик сахара, после чего пропитывает его парой капель абсента из другого рокса, поджигает его, и после того, как вся карамель стекает в абсент, Ваня разбавляет его холодной водой.
— Пейте весь бокал залпом, — советует Ваня, закончив колдовать над этой зелёной жидкостью.
Мужчина, заказавший абсент, наверное, уже опытный в его употреблении, поэтому, даже не дослушав Ваню, взялся за рокс и осушил его за долю секунды. Даня абсент никогда не пил, поэтому тяжести произошедшего не понимает. Ване, к сожалению, пришлось однажды выпить это пойло чистым, не разбавляя, без всяких приколов с поджиганием — Егор тогда над ним так пошутил. Ваню унесло за секунду, он до сих пор помнит то жжение в горле и противное жужжание в голове. Пока гости опрашивали мужичка о том, как ему сей чудо-напиток, Ваня приступил к подаче второй порции абсента. Там уже процесс посложнее: парень взял снифтер<span class="footnote" id="fn_40684407_1"></span> и перелил в него абсент, затем углубленной частью положил его на рокс, поджёг абсент и стал прокручивать снифтер, из-за чего пламя стало более видимым, затем перелил абсент в рокс, накрыл его снифтером на пару секунд, после чего проткнул салфетку трубочкой и накрыл её тем же снифтером.
— Выпивайте, затем дышите через трубочку, — даёт указание Ваня, смотря на молодого парня, которому предстоит это выпить.
Ваня уже успел с ним мысленно попрощаться, потому что, на его взгляд, парнишка не выдержит такого снаряда, учитывая то, что он уже и так не в очень трезвом состоянии. Однако гость только слегка поморщился, а затем сказал:
— Ну нормально, неси ещё.
Ваня улыбнулся Дане, мол, давай, малец, твой выход, и стажёр побежал к киперу пробивать заказ. Даня, конечно, не ждал, что его черёд подавать абсент наступит так скоро, но делать нечего, должен же он когда-то научиться это делать.
— Вань, подойди на кухню, вопросик есть, — слышит Ваня мужской голос по рации.
— Услышал, иду, — отвечает парень, уходя на кухню.
По пути уточняет у Дани, всё ли тот правильно понял, и, получив от стажёра утвердительный кивок, скрывается за дверью.
— Кто звал? — спрашивает Ваня, уперевшись руками в стол раздачи.
— Ты ел? — спрашивает Коля, второй су-шеф кухни.
— Не успел пока, — отвечает парень, грустно поглядывая на свою тарелку, стоящую на пустом стеллаже для посуды.
— Картошку жареную с грибами будешь? — спрашивает мужчина, мелко нарезая зелень для заготовок.
— Да если бы время ещё было, Коль, — вздыхает Ваня. — У меня банкет такой капризный, им вечно что-то надо.
— Ну, а этот стажёрик тебе на что? — возмущается Коля. — Или он только хвостиком бегать умеет?
— У него второй день, он ещё ничего не понимает, — заступается за Даню Ваня.
— Короче, я готовлю картошку, Лёня жарит люляшки для тех, кто не успел поесть персоналку. Тарелку свою можешь выкинуть, это готовили ещё утром, котлеты уже, вероятно, испортились при такой-то жаре, — говорит Коля, оторвавшись от своего дела. — Будет готово где-то через полчаса, приходи, я тебе отложу.
— Спасибо, Коль, ты самый луч…
Ваня не успевает договорить, так как слышит визг людей из зала, поэтому мигом выбегает в ресторан, и от увиденной картины на секунду впадает в ступор. Стол, за которым сидят его гости, горит не хуже любого абсента, Ваня хватает огнетушитель, висящий около барной стойки, и бегом несётся тушить образовавшийся пожар. Ваня имеет опыт тушения только в отношении картошки в сковородке, поэтому сначала не разобрался, почему при нажатии рычага огнетушителя ничего не происходит. Позднее Ваня понимает, что нужно убрать защитную пломбу и шпильку, и только потом прижимать рычаг к рукоятке. Ваня прекрасно знает, как устроены огнетушители, он будущий пилот или авиатехник, но конкретно в этот момент парень слегка растерялся, забыв порядок приведения огнетушителя в действие. Наконец, разобравшись со всем, Ваня тушит огонь, залив пеной и стол, и гостей, потому что аккуратность в таком деле присутствовать не может.
— Да блять, — шёпотом ругается Ваня. — Ну почему в мою смену?
— Вань, я случайно, там огонь на салфетку попал, потом абсент разлился и, в общем, вот, — понуро объяснял Даня, виновато смотря то на гостей, то на Ваню.
— И кто нам за это заплатит? — возмутился один из гостей, сам виновник торжества, заказавший этот банкет.
— Подождите минуту, сейчас разберёмся, — отвечает Ваня, совсем не понимая, что делать.
В этот момент в зал заходит Алёна, глаза которой мигом лезут на лоб, увидев развернувшуюся перед ней картину. Женщине сначала показалось, будто бы она окончательно из ума выжила, раз она в июне снег видит. Да и хрен с ним с июнем, она видит снег в здании! Но, увидев в руках Вани огнетушитель, она наконец догоняет, что это не снег.
— Женя, подойди в третий зал, — зовёт по рации Алёна. — Что здесь произошло?
Через несколько секунд в ресторан влетает Женя, осматривая место происшествия. И если Алёне жутко и совестно, то Женю пробивает на смех, но он понимает, что смеяться перед гостями не стоит, поэтому, прикрыв рот рукой, типа он ошарашен, наигранно разочарованно мотает головой.
— Это вы мне ответьте, что у вас происходит! — срывается на крик мужчина-заказчик. — Почему у вас в ресторане такие криворукие официанты? Я чуть жизни в свой день рождения не лишился! Это что, такой подарок от заведения? Акт самосожжения?
— Я приношу свои извинения от лица нашего спа-комплекса, ваш счёт будет аннулирован, — извиняется Алёна, оценивая масштабы убытков. — Официант будет уволен прямо сейчас.
Ваня, продолжая обнимать огнетушитель, опасливо взглянул на Даню. Лицо парня не выражало никаких эмоций, он, наверное, ещё не понял, что им с Ваней счёт за банкет придётся разделить пополам, а там без малого больше пятидесяти тысяч рублей, это больше половины Ваниной зарплаты. Даня принялся извиняться перед гостями, а Ваня молча смотрел, не зная, что и сказать, так сильно его поразила эта новость об оплате. Даня неполноценный сотрудник, у него эти деньги никак вычесть не могут, а вот списать их с Ваниной зарплаты — вполне. Тогда парню нечем будет платить взнос по ипотеке, а значит, придётся просить помощи у матери, чего тот очень не хотел делать.
Ваня устало садится на диван в углу зала, чувствуя ком в горле и покалывание в носу. Только этого ещё не хватало. Ваня винит себя, не стоило ему оставлять Даню одного, показав манипуляции с этим сраным абсентом всего два раза. У Дани нет никакого трудового опыта за плечами, он не понимает, всю ответственность в отличие от Вани. Ваня работает с шестнадцати лет, то на стройке, то в шиномонтажке, то на автомойке, теперь вот выбрался из грязной работы во что-то, вроде как, приличное, но ответственности стало в разы больше. Ваня не понимает, почему так, почему ему вечно так не везёт, ну что он, особенный что ли? Ну что он делает не так? Почему во всех колёсах палки?
Зарывшись в своих раздумьях, Ваня не замечает, как гости вместе с Даней и Алёной уходят из ресторана, и приходит в себя только в тот момент, когда напротив него на корточки садится Женя.
— Ты молодец, Вань, — хвалит его администратор.
— Ой, вот только твоего сарказма сейчас не хватает! — ворчит Ваня, откладывая огнетушитель на диван. — Я прекрасно знаю, как сильно я обосрался, так что избавь меня от своего искромётного юмора и нравоучений, прошу тебя!
— Дурак ты, Ваня, — улыбается Женя. — Я говорю это, потому что правда считаю, что ты молодец. Ты вовремя потушил пожар, из-за чего мы избежали много неприятностей. Ты спас людей в конце концов, это разве не дорогого стоит?
— Ещё дороже мне стоило оставить тут Данила одного с абсентом и зажигалкой, — хнычет Ваня, откидывая голову на спинку дивана.
— Я обещаю, ты не заплатишь ни копейки, — уверяет парня Женя. — Опережая твои вопросы, отвечу: я договорюсь с Валентиной Андреевной. Я думаю, она поймёт, она хорошая женщина. Единственное, из-за чего тебе можно расстроиться, так это только из-за того, что тебе этот банкет чаевых не оставит.
Ваня опускает голову, чтобы посмотреть на Женю, ну, просто убедиться, действительно ли он, человек, пугающий его штрафами, сейчас говорит ему о том, что замнёт его косяк, стоимостью более пятидесяти тысяч.
— Почему тебе есть до этого дело? — спрашивает Ваня, наклонившись поближе к Жене, надеясь прочитать ложь в его глазах.
Ничего там Ваня не нашёл, кроме огромной впадины, в которой мгновенно утонул.
— Потому что Алёна конченая, — отвечает Женя. — Я бы ни за что не сказал, что счёт будет аннулирован. Этого нигде не написано, я бы предложил скидку в половину чека, отменил бы оплату билетов за вход, это куда выгоднее, чем лишить заработка поваров и тебя. Она распизделась, вот теперь пусть сама и оплачивает. С чего она вообще решила, что может вот так разбрасываться чужими деньгами?
— А с Даней что будет? — вспоминает про стажёра Ваня.
— Тут я не знаю, с одной стороны он ещё стажёр, с другой стороны толку от него никакого, то себя покалечит, то людей, — рассуждает Женя. — Да и вообще тебе какая разница? Неужели всё ещё переживаешь за тот пятак, что я тебе за него обещал?
— Да я уже и забыл про эти деньги, — признаётся Ваня. — Я правда хотел научить его и Лизу всему тому, что узнал тут я. Видимо, давать мне стажёров при таком маленьком опыте работы было ошибкой.
— Тогда ты тем более не виноват, — говорит Женя, положив ладони по обе стороны Ваниного лица, тем самым заставив его вновь посмотреть на себя. — Это ведь я придумал, значит, вина на мне.
— Жень, ты смеёшься? — улыбается ему Ваня. — Если мы так и дальше будем искать виноватых, то дойдём до той обезьяны, от которой ты произошёл.
Женя смеётся, опускает руки и прячет лицо в Ванином плече, от чего тому вдруг захотелось положить ладонь на Женину шею, но он вовремя увёл руку себе за спину, чтобы больше не было такого соблазна.
— Хотя, мне кажется, тебя в пробирке вырастили, — предполагает Ваня. — Не могла мать-природа создать такое чудовище.
— И как, по-твоему, назвали проект по моему выращиванию? — принимает игру Женя, дыша Ване прямо в шею. — Разгром<span class="footnote" id="fn_40684407_2"></span>?
Ещё какой разгром. Разгром Ваниного полудохлого сердца.
— Дурдом, — отвечает Ваня, дёрнув плечом. — Ты давишь, вставай.
Женя поднимает голову, но продолжает своим невыносимым взглядом смотреть на Ваню, отчего тот не выдерживает и встаёт с дивана, осматривая стол, за которым ещё недавно гудел банкет.
— Отправь мне техперов<span class="footnote" id="fn_40684407_3"></span>, будем тут всё убирать, — просит Ваня, не понимая, с чего тут начать.
— Они сами уберут, иди отдохни, поешь нормально, — отвечает Женя, погладив его по плечу.
А он-то откуда знает, что Ваня не ел? Следит за ним что ли? Ваня спросить не решается, тихо благодарит и уходит на кухню, сразу заваливаясь в зону отдыха Тамары, которая представлена в виде стула из зала ресторана и небольшого журнального столика. Самой Тамары нет, курит, наверное, или ещё куда отошла, но даже если бы она находилась тут, она бы не была против Вани здесь. Он один из немногих, кто в свободное время помогает ей с натиркой посуды, и та за это его очень уважает, поэтому впускает в свою обитель без всяких проблем. Вот Вову и Мегафонов она бы не впустила.
— Шо ты, Ванька, пожарником заделался? — спрашивает повар горячего цеха Лена, выглянув в «окно» между кухней и мойкой.
Это «окно» без стекла придумано здесь для того, чтобы беспрепятственно и быстро передавать посуду на кухню. А ещё для того, чтобы пугать засыпающего на месте Тамары Ваню, потому что тот подскакивает на стуле, услышав Ленин звонкий голос. Лена смеётся, увидев, как он подпрыгнул, а Ваня хотел бы крикнуть на неё, не будь она женщиной.
— Эй, малыш, я твой огнетушитель, пыш-пыш, — присоединяется к смеху Лены Дима — повар-фритюрщик.
Ваня ещё не успел найти общий язык со всеми на кухне. К сожалению, культура общепита построена таким образом, что повара здесь — высшая каста, а официанты так, грязь из-под ногтей. Редко встретишь повара, который уважает труд официанта, такие, скорее всего, сами начали свой путь в общепите с работы в зале и знают, как тяжело порой бывает общаться с гостями, а тут ещё такие же идиоты на кухне. И те, кто в зале, хотя бы разные каждый день, а на кухне рожи одни и те же. Ваня нормально здесь только Колю воспринимает, ну и ещё, Эвелину, она на пиццах работает, а так всем остальным лишь бы нахамить и поржать. Катя говорит, что просто нужно время, что к ней тоже все плохо относились, но позже стало лучше, а Ваня просто новенький, и поварам интересно испытывать его на прочность.
Ваня ничего не отвечает на их ржач и тупые шутки, молча закрывает «окно», потянув сверху ролл-ставни, создав стену между ними. Ржач за ней стал сильнее, затем послышались выкрики по типу «обидели мышку, написали в норку» и подобные детские высказывания, на которые Ваня перестал обращать внимание, не желая вспоминать, как его дразнили подобным способом ещё в детском саду.
Ваня всю жизнь отбивался от оскорблений, в детстве дети дразнили его за кудрявые волосы, поэтому он просил маму стричь его чуть ли не налысо, сейчас волосы уже поменяли структуру, и не так сильно вьются, но Ваня раз в три месяца выпрямляет их в салоне, всё ещё не может принять в себе эти кудри.
В школе Ваню дразнили за щербинки между зубами, поэтому, как только бизнес его мамы в её магазине пошёл в гору, он попросил брекеты, чтобы от него наконец отстали. В школе вообще Ваня много за что получал: то за слишком пухлые для мальчика губы, то за идеально ровные брови, до за длинные ресницы, — и Ваня правда не понимал, зачем всё это ему досталось. Даша была его двойняшкой, они родились вместе и в детстве Ваня думал, что он, наверное, тоже должен был родиться девочкой, но в какой-то момент мама захотела мальчика, поэтому он родился мальчиком. Он придумал эту теорию и рассказывал её детям в школе, чтобы хоть как-то оправдать свою «девичью» красоту, но это заставило ребят ещё больше над ним издеваться. Ваня помнит, как в пятом классе с него сняли штаны, чтобы проверить, действительно ли он мальчик. После этого мама Вани приняла решение перевести его в другую школу, но там случилась похожая история. Ваня, конечно, не позволил никому снова себя раздеть, но получил тогда тумаков по самое «не хочу». Чем Ваня становился старше, тем менее заметными становились «девичьи» особенности его тела, и он был несказанно этому рад. Возможно, всему виной плавание, которым тот начал заниматься с восьми лет, и к тринадцати это дало Ване широкие плечи, крепкую спину и сильные руки. На фоне других мальчиков в своём классе Ваня действительно казался шкафом и нападки к тому моменту прекратились. Но случилась другая неприятность, Ваня почувствовал влечение к мальчику из своей школы. Артём поступил с ним очень жестоко, он обманом вывел его на признание в любви, позвал целоваться за гаражи, а потом избил его вместе со своими друзьями. Для Вани это стало началом конца. Если раньше он думал, что худшее, что с ним случилось, так это его внешность, то в тот момент он хотел уничтожить себя изнутри. Если внешность ещё можно изменить, то своё нутро уже никак не изменишь, но Ваня пытался. Он специально приходил к Артёму снова и снова, надеясь, что в этот раз мальчик со своими друзьями выбьет из него всю дурь, но нет, он продолжал любить этого Артёма и ненавидеть себя ещё больше. Мама, конечно, замечала синяки на теле ребенка, пыталась разузнать, почему так происходит, и тот не придумал ничего лучше, чем сказать, что он тайно ходит на бокс. Чтобы мама успокоилась пришлось пойти на бокс по-настоящему, но Ваня не выдержал и половины занятия, когда тренер пытался заставить его правильно расположить руки для удара. Он понимал, что никогда не сможет дать сдачи, он понимал, что каждый удар в своей жизни он заслужил как никто другой.
После школы Ваня ушёл в армию. Решил, что там он точно вылечится. Как там говорят, чтобы научить ребёнка плавать, нужно оставить его в воде одного? Только вот Даша, даже будучи рядом с Ваней, утонула. Сестра часто являлась брату во снах, Ваня запомнил её озорной шестилетней девочкой, милым ребёнком, и ему очень жаль, что он не знает взрослую Дашу. Ваня уверен, она бы приняла его любым, Даша во снах была ангелом и никогда не винила брата в своей смерти. Ваня не помнит эти сны в деталях, но знает, что это были хорошие сны, Даша появлялась, когда Ване казалось, будто бы он живёт последний день.
Ваню отправили на службу под Воронеж. Он много думал, размышлял о своей жизни, пытался понять, куда ему стоит пойти учиться, и как собраться с мыслями. Он не смотрел на парней в его блоке, понимая, что такого же, раненного и бракованного, ему там не найти. Старался лишний раз ни с кем не разговаривать, чтобы не ляпнуть лишнего, поэтому просто изматывал себя работой. Часто просился в караул, и, держа в руках автомат, заставлял себя думать, что он в правильном месте. Но вскоре это место стало напоминать ему тюрьму, из которой стоило бы выбраться. Несколько раз парень влез в передряги из-за очереди в душ, подравшись со своими соседями. Ну, как подрался, ему настучали по голове, а Ваня всё ещё не мог поднять руку на человека. На ужасного, но всё-таки человека. Пролежал тогда в госпитале с сотрясением, получил от командира по полной, тот отчитывал его, как слабака какого-то. Но разве ж Ваня слабак? Он вон как себя ненавидит, что аж в армию пошёл, хотя мог откосить, у мамы есть связи, но нет же. Ваня честно отработал там свой год, но вернуться другим человеком у него не получилось. Одно хорошо было в армии: Ваня служил в военно-воздушных войсках<span class="footnote" id="fn_40684407_4"></span>. Ваню всегда тянуло в небо, он с детства мечтал полетать на самолёте, но мама, ни разу не летавшая, решила, что это очень опасно, поэтому путешествовали они всегда либо на поезде, либо на машине, отрицая существование самолётов. В армии пришлось летать, но сесть за штурвал не давали. Однако даже в этот момент Ваня почувствовал свободу. Почувствовал себя живым. Потому что едва не умер от страха. После первого полёта Ваня прикладывал к сердцу руку, проверяя действительно ли оно ещё бьётся, или это ещё грохот двигателей отдаётся эхом в ушах. Конечно, на большую высоту Ваня никогда не забирался, но даже тех трех тысяч метров ему хватало, чтобы адреналин пробежал по телу. Благодаря армии Ваня понял, что хочет стать пилотом или хотя бы авиатехником, очень его манили эти железные птицы.
Вернувшись из армии, Ваня поступил в Ростовский филиал университета гражданской авиации. Хотелось, конечно, сразу в головной универ, но там он по баллам не прошёл. В Ростове проблемы с аэропортом из-за его неудачного местоположения почти на границе между двух враждующих стран, поэтому возможность работать тут после выпуска медленно отпадала на время, пока не закончится война. Ваня понимал, что, однажды придётся переехать, чтобы обрести работу мечты, оставить здесь всё: своё раненое детство, избитую юность, маму, Глеба, бабушку, Дашу. Но, может, именно тогда что-то изменится? Может, тогда Ваня возьмёт себя в руки?
Ваня смахивает вновь подступившие слёзы, не знает, что его снова размотало, ему стыдно перед самим собой. Нельзя так остро на всё реагировать, столько лет прошло, его никто не донимает уже целый год, он в абсолютно новом обществе с людьми, которые ничего не знают о его прошлом, а ему всё равно хочется упасть на колени и просить прощения за то, что он такой. С годами Ваня не стал смелее и увереннее, он научился цеплять маски и создавать вокруг себя броню из острых слов, но внутри всё тот же потерянный и раненый ребёнок.
Трудные времена рождают сильных котят, утят и пингвинят<span class="footnote" id="fn_40684407_5"></span>.
Но у Вани стать сильным не получилось на его взгляд. Он чувствует себя слабее с каждым днём, его ломает любая мелочь, он хочет разреветься, уходя из дома, хочет взвыть, возвращаясь туда. Ваня настолько себя заебал, что уже не знает, что ему от себя нужно.
***
— Вань, ты домой собираешься? — спрашивает Женя, заметив Ваню лежащим на диване на летней площадке.
— У меня ещё стол в ресторане сидит, — отвечает парень. — Я с тобой не поеду сегодня, они сказали, будут до закрытия тут.
— Я подожду.
Женя опирается руками на спинку дивана и рассматривает уставшего Ваню, который в этот момент громко зевнул, прикрывая рот.
— Так и чё ты, поговорил с Андреевной? — спрашивает Ваня.
— Поговорил, — кивает Женя. — Всё-таки сошлись на том, что сделали гостям скидку, вернули деньги за билеты и подарили ещё каждому по две бесплатные проходки до конца месяца. Мужик этот успокоился, быстро с нами согласился, тебе передал слова благодарности за спасение их жизней.
— А с Данилом что? — интересуется Ваня, приняв сидячее положение.
— А он к тебе не подходил? — удивлённо вскидывая брови, спрашивает Женя.
— Нет, — отрицательно мотает головой Ваня. — Я думал, вы там с ним ещё разбираетесь.
— С ним мы общего языка не нашли, — честно отвечает Женя. — Пришлось с ним попрощаться, так что плакали твои пять тысяч.
— Да хрен с этими деньгами! — возмущается Ваня. — За что его увольнять?
— За то, что он тут всё чуть не сжёг? — предполагает Женя, усаживаясь рядом с Ваней.
— Но это же случайность! — продолжал заступаться Ваня. — На его месте мог оказаться любой!
— Ванечка, но ты ведь не оказался, — устало протягивает Женя. — Давай посчитаем его косяки за эти два дня? В первый день упал, напугал гостей, уронил пиццу. Сегодня утром на завтраках облил гостя кипятком, разбил двенадцать бокалов на баре, когда носил туда чистую посуду. До банкета я отправил его помогать Грише с большим столом, так он криво открыл пивную бутылку, разбил её, залил стол. Что случилось далее ты знаешь.
— Можно подумать, ты сразу начал идеально работать! Я тоже косячил первые дни, это нормально! — негодует Ваня, скрестив руки на груди.
— Я путал заказы, выносил неправильно посчитанные счета, но я быстро научился, — отвечает Женя. — Вань, пойми, нельзя всем давать по сто шансов, если мы будем терпеть таких Данилов, то завтра наш комплекс превратится в пыль. Он поджёг стол гостей, подавая абсент, нужно быть просто уникумом, чтобы такое провернуть. Что ты ждёшь от него, чтобы согласиться с нашим решением? Что он в тебя случайно нож воткнёт, уронив его? Или ты и на это глаза закроешь?
— Ну не сгорел бы комплекс ведь, у нас же есть система пожаротушения, — рассуждает Ваня.
— Малыш, запомни, если это написано на бумаге, то не факт, что это действительно существует, — отвечает Женя. — Эта система действительно есть, но она только в первом зале, дальше муляжи в потолке для пожарной инспекции.
— Постой, даже в банном срубе? — удивляется Ваня.
— Даже в банном срубе, — кивает Женя. — Если там что-то замкнёт, то он выгорит полностью за считанные минуты. К сожалению, экономия для нашего владельца важнее жизней людей. Поэтому очень хорошо, что ты вовремя среагировал, схватил этот огнетушитель. Стыдно признаться, но я даже не знал, что он там есть. Если бы не ты, неизвестно, чем бы всё закончилось.
— Ой, да не заливай, не знал он! — восклицает Ваня, тыкая Женю локтем в бок. — Он там висел на соплях, об него все спотыкались, когда на четвёртую зону выходили.
— Я не спотыкался вообще-то, — отвечает Женя. — Я в ресторан хожу через пятую зону, на четвёртой проход узковатый.
— А ты у нас тут самый широкий что ли? — усмехается Ваня, приложив руки к Жениным плечам. — Я там с двумя подносами помещаюсь!
Измерив таким образом расстояние между плечами, Ваня отнимает руки и, держа между ними расстояние на ширину Жениных плеч, прикладывает к своим, сгибая руки в локтях.
— Это чё за тектоник? — смеётся Женя, наблюдая Ванину пантомиму. — Если ты хочешь сравнить наши плечи по ширине, то я знаю способ получше, вставай.
Ваня поднимается, Женя встаёт за ним, оказавшись слишком близко, из-за чего Ванин нос едва не столкнулся с Жениной щекой. Но через секунду он там и оказался, когда Женя сократил расстояние между ними до невозможного, обняв того за плечи.
— Ну, смотри, я сантиметра на три шире, — говорит Женя куда-то в Ванину макушку.
Ваня вот-вот задохнётся, прижавшись своей щекой к Жениной. Женя немного выше Вани, и тот боится открыть глаза и поднять на него взгляд. Ваня не понимает, что происходит, но ему очень тепло сейчас, так по-домашнему уютно, как будто его в этих руках всю жизнь ждали. Он не может расслабиться, не может обнять в ответ, руки будто чем-то скованны. Он наконец осознает, что ему нравится, как его обнимает мужчина. А Ваня думал, что он это перерос. И его раздражает эта разливающаяся по всему телу нежность к человеку напротив. Если бы Ваня любил себя, он бы обнял Женю, положив руки тому на лопатки. Если бы Ваня принял себя, он бы обмяк в этих руках. Но Ване хочется забиться под диван, на котором они только что сидели.
— А мне ничего и не видно, — фыркает Ваня, пытаясь выбраться из объятий.
Женя расслабляет руки, опускает их на Ванину талию, чтобы тот мог немного от него отпрянуть. Ваня выглядит очень напуганно и взволнованно, голос в его голове набатом кричит ему отойти, убежать, закрыться, но Ваня хочет порадовать того маленького мальчика, которого закопал поглубже очень давно, поэтому снова застывает, боясь пошевелиться.
— Я сделал что-то не так? — опасливо спрашивает Женя, пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Ты выглядишь так, будто готов вот-вот разрыдаться.
Ваня, сорвавшись с цепи, роняет голову на Женино плечо, пропитывая ткань его рубашки слезами, которые он больше не в силах контролировать. Женя ничего не говорит, гладит одной рукой по спине, а второй по голове. Ваня дрожит, шумно дышит, плачет очень тихо, наконец разжимает руки и цепляется ими за Женю, сминая эту несчастную чёрную рубашку.
— Вань, надо стол в ресторане посчитать! — разносится у обоих в наушниках голос Карины.
Ваня пытается поднять голову, но Женя слегка надавливает на неё, укладывая парня обратно.
— Он не может сейчас, посчитай сама, пожалуйста. Пароль от кипера два, четыре, ноль, два, — просит Женя.
— Принято, — отвечает Карина.
У Вани сил хватает только на то, чтобы крепко держаться за Женю и мысленно благодарить его за то, что тот не задаёт вопросов. Женя пытается понять, а всё ли он правильно делает. Может, ему не стоило так себя вести, раз это привело к такой реакции. Жене очень хочется залезть в Ванину голову и навести там порядок, но туда, видимо, совсем никак не пробраться, даже через ту рану, что ему оставил Олег, не получится.
— Прости, прости меня, пожалуйста, — поднимая голову, извиняется Ваня. — Оно само как-то так получилось, я не хотел, я просто задумался, а потом…
— Доплачь сначала, — прерывает его речь Женя.
— Я всё, — отвечает Ваня, отводя взгляд.
— Ври больше, — усмехается Женя, вытирая одинокую слезу с его щеки.
— Прости, я…
— Если ты ещё раз скажешь это слово, пойдёшь домой пешком, — угрожает Женя, зарывшись рукой в Ванины волосы.
— Так себе угроза, — улыбается Ваня. — Как будто тут идти сто лет.
— А с сегодняшнего дня ремонт на Второй Краснодарской, — отвечает Женя. — Там даже пешеходная дорога перекопана, так что придётся тебе круг делать километра на два ещё.
— Что-то сегодня утром я там такого не наблюдал, — вспоминает Ваня. — Врёшь, чтобы заманить меня в свою машину и увезти в лес?
— Так ты во сколько там был? Они в девять утра, когда я ехал, развернули там свою монтажку, — объясняет Женя. — Да и где ты тут лес на западном видел? В Щепкинский<span class="footnote" id="fn_40684407_6"></span> я тебя не повезу, я туда пока доеду, опять на работу надо будет сразу.
— Если когда-то захочешь от меня избавиться, кинь меня в Темерничку<span class="footnote" id="fn_40684407_7"></span>, — советует Ваня, млея от прикосновений. — Благо она под под боком.
— Шо ты заливаешь? — смеётся Женя. — Избавиться от пловца, кинув его в речку?
— Откуда ты знаешь? — Ваня широко раскрывает глаза, уставившись на Женю.
— Случайно подслушал, — отвечает Женя. — Лиза так глазела на тебя в её первый день, Катя подошла к ней, спросила, понравился ли ты ей. Она закивала, как болванчик, сказала, что очень нравится ей твоя фигура, а Катя ответила, мол, ещё бы, ты же бывший пловец.
Ваня удивлённо вскидывает брови, слушая Женю. Что ж ему, нечем заняться было, раз он подслушивал девичьи разговоры? Вряд ли они прям возле него это обсуждать стали? Интересно, Женя что-то сказал Кате или Лизе после услышанного? Столько вопросов и ни одного ответа…
— Вань, тебе чаевые оставили! — оповещает Карина, выйдя на летнюю площадку.
Естественно, она видит, что Женя и Ваня стоят в обнимку, но особого внимания на это не обращает, то ли устала, то ли правда не видит в этом ничего особенного, а вот Ваня наконец понимает всю тяжесть своего порыва в сторону человеческого тепла. Ему так страшно, будто на него сейчас крыша упадёт, он отшатывается от Жени, врезается спиной в стол, больно ударяясь.
— Чё-то ты совсем плох стал, братик, — вздыхает Карина, протягивая ему купюру номиналом в тысячу рублей. — Возьми выходные, съезди на ретрит какой-нибудь, а то выглядишь так, будто приведение увидел. Скажи же, Жень?
Женя не до конца понял, что произошло. Чего вдруг Ваня отскочил от него, как от мышеловки?
— Женя! Язык проглотил? — крикнула Карина. — Вы чё тут все с ума посходили? Одна я в здравом уме осталась?
— Если орёшь так, то вряд ли, — присоединяется к разговору вышедший из раздевалки Гриша.
— Ну чё, Жень, расходимся? — спрашивает Камиль, выходящий следом.
— Да идите уже куда хотите, — отвечает Женя, немного придя в себя. — Зоны свои замыли? Я ж не поленюсь, я проверю.
— А ты кассу нам озвучить не собираешься? — возмущается Карина.
— По терминалу посмотри, там опять ебень какая-то с этим кипером, — ворчит Женя.
Он уходит вместе с Кариной и Мегафонами проверять их зоны на чистоту, а Ваня убегает в ресторан, чтобы убрать столик после гостей. В голове миллион мыслей в секунду, он ругает себя за каждое слово и действие и не может поверить, что позволил себе так расслабиться. Ему нужно убежать, нужно где-то спрятаться, чтобы добить себя до конца, поэтому он, быстро замыв свой стол, убегает в раздевалку, переодевается и несётся, куда глаза глядят. Хорошо, что тут есть эта Темерничка, возле неё растут камыши под два метра, в них Ваня и решает спрятаться. Хочется кричать и биться головой о землю, но земля под ногами мягкая, а если он закричит, то напугает жителей частного сектора. Он хватается руками за волосы и в панике тянет их вниз, вырывая клочками. Ваня не видит ничего из-за слёз, шумно дышит, глотая воздух, мечтая задохнуться на следующем вдохе, так сильно не может простить себе эту минутную слабость в Жениных руках.
— Мы же старались, — шепчет Ваня. — Мы же договорились, что ты больше не появишься.
Да отъебись ты уже от меня наконец.
Внутри у Вани целая война. Настоящий Ваня, ломая клетку, вырывается наружу, избивая Правильного Ивана до полусмерти, а тот пытается найти силы, чтобы отбиться. Какого-то хрена эти Женины объятия дали Ване столько сил, но их всё равно не хватает, чтобы унять его страх. Ваня не ждал, что Карина начнёт его избивать, увидев его в Жениных руках, но наверняка бы стала обвинять. Однако девушка ни слова не сказала. Ваня вспоминает, что Гриша с Камилем тоже иногда обнимается, что ходит куча шуток о том, что они пара, и парни реагируют на это смехом, шутят в ответ, зовут на тройнички. Ваня не может отшутиться на эту тему. Клоуна в нём уничтожили.
Ваня со временем немного успокаивается, задумавшись, и обращает внимание на разрывающийся от звонков телефон.
— Ты куда пропал? — слышит обеспокоенный Женин голос Ваня.
— Пошёл температуру воды в Темерничке проверить, — отвечает Ваня, стараясь звучать уверенно.
Но Женя по ту сторону слышит в Ванином голосе дрожь и хочет треснуть его по лбу за эту очередную попытку убежать от себя.
— И как? — спрашивает Женя.
— Холодно, Жень, — не выдержав, всхлипывает Ваня. — Мне очень холодно.
Если ты меня выкинешь, я умру.
— О Боже, — вздыхает Женя, закрывая глаза. — Прошу тебя, выйди на дорогу, я тебя встречу.
Женя сбрасывает вызов и выбегает из комплекса, понимая, что на машине проехать по этой дороге не получится. Пробегая вдоль реки, он замечает на земле знакомый брелок в виде самолётика, поднимает его и понимает, что тот, скорее всего, сорвался с Ваниного рюкзака, пока тот бежал. Женя услышал шорох в камышах и подошёл поближе, надеясь увидеть Ваню. Но вместо Вани вышел абсолютно незнакомый человек. Парень выглядел как выброшенная кукла, которую подарили неблагодарному ребёнку. У таких кукол обычно грязное лицо, рваная одежда и спутанные волосы. Тут у Вани стопроцентное попадание. А ещё у таких кукол нет руки или ноги. У Вани же нет признаков жизни. И, вероятнее всего, мозгов.
— Ты потерял, — протягивает брелок Женя.
— О, Эйрбас три, два, раз, — смеётся Ваня. — Это я придумал так его называть. Это модель самолета Эйрбас триста двадцать один. Типа по цифрам три, два, раз получается. Мне нравится этот самолёт, он такой, знаешь, что-то между узкофюзеляжным и широкофюзеляжным. Он на два салона делится и в нём нет аварийных люков, там восемь аварийных дверей. Правда, был бы я бортпроводником, я бы не любил на нём работать, там на взлёте и посадке надо рядом со своей дверью сидеть напротив пассажиров или в ряду с ними, так себе развлечение, мне бы не понравилось. А ты знал, что если дверь армирована, ну, если она заряжена трапом, то она сама открывается? На Боинге семьсот тридцать семь нет такого, там толкать дверь надо, там вообще всё гораздо сложнее, чем на Эйрбасе, хотя его сконструировали позже Эйрбаса. А ты летал на самолёте когда-нибудь?
Женя слушал его внимательно, смотрел на его засветившиеся глаза, когда тот увидел самолётик, и медленно выдохнул, притянув парня за руку к себе.
— Поехали ко мне? — предлагает Женя, говоря куда-то Ване в волосы. — Расскажешь про Боинги и Эйрбасы, а то я сколько летал, всё никак не могу понять, чем они отличаются.
— Там очень много рассказывать, — предупреждает Ваня.
— У тебя завтра выходной, — напоминает Женя. — Хоть всю ночь рассказывай.
— А у тебя тоже выходной? — спрашивает Ваня.
— А у меня штраф пять тысяч за невыход, — отвечает Женя, уводя парня к машине. — Поехали, надо ещё успеть купить выпить что-нибудь.
— У меня возле дома есть ларёк, который в рот ебал законы, — говорит Ваня, идя следом за Женей. — Но к себе не позову, там срач, ты меня за него оштрафуешь.
Женя тихо смеётся, мотая головой. Ну что с этим Ваней не так? Чудесный, милый, добрый, весёлый мальчик, ну что там у него в голове происходит? Кто бьёт по ней изнутри?
Они быстро доходят до машины и только в салоне Женя замечает, что Ваня весь в каких-то тонких ветках и пуху.
— Едрить-колотить! — удивляется Ваня, осматриваясь. — Это мне теперь ещё машину твою чистить?
— Договоримся, — кивает Женя, выезжая с парковки.
— Можно я подключусь? — кивая на магнитолу спрашивает Ваня.
— Конечно, — отвечает мужчина. — Мог и не спрашивать.
Ваня включает песню, которая звучала в его голове, когда он вышел к Жене из этих сраных камышей. Женя, услышав знакомую мелодию, прибавляет громкость.
Останься, я покажу свою коллекцию аддикций
Можешь забрать хоть всё, что никогда не пригодится
Сегодня мы понимаем, почему так торопились
Выйти из детства, в котором нас недолюбили<span class="footnote" id="fn_40684407_8"></span>
— Мне очень понравилось, как Юра исполнил её на концерте, — говорит Ваня, вспоминая. — Вообще мне казалось, что делать акустический концерт с его-то песнями так себе идея. Но я серьёзно ревел как девчонка чуть ли не на каждой песне.
— Что плохого в том, чтобы реветь как девчонка? — недоумевает Женя. — Это наоборот говорит о том, что ты очень чуткий и эмпатичный человек.
— Я думал, это говорит о том, что я нытик и слабак, — грустно улыбается Ваня.
Я замороченный и тревожный
Просто хочу говорить о сложном
— Глупый мой Ванечка, — вздыхает Женя. — Какой же ты внутри покалеченный ребёнок.
У Вани внутри что-то вспыхнуло и загорелось. Кажется, Правильного Ивана только что закопали, воткнув в землю крест, плюнули на могилу и напоследок гаркнули: «Спи очень не спокойно, сука!»
Бабочки и головокружение
Ты на прицеле и я иду на сближение
Как алкоголь снимает напряжение
Так ты меня дурманишь, словно май<span class="footnote" id="fn_40684407_9"></span>
По машине разносится следующая песня из Ваниного плейлиста и сдерживать улыбку становится всё сложнее.
Я рана на ноге, а ты мой подорожник.
— Я что-то не то сказал? — спрашивает Женя, мельком глянув на Ваню.
— Нет, ты говоришь всё правильно, — выдыхает парень, повернувшись к нему лицом. — За такое, наверное, надо благодарить. Поэтому спасибо.
У Вани начинает зарождается что-то нежное и чистое по отношению к Жене. Больше не хочется крыть его хуями и желать обосраться в момент отключения горячей воды в доме. Ваня смеётся, осознавая это, а Женя уже не удивляется переменам в Ванином настроении. Смеётся и хорошо, значит, никто не ест его изнутри.
— Не за что, я пока ещё ничего не сделал, — говорит Женя, останавливаясь у магазина. — Ты со мной или тут посидишь?
— Я тут останусь, — отвечает Ваня, смотря на вывеску магазина. — Только я вот это мужское пиво обычное не пью. Возьми мне «Гараж» лимонный.
— Ты чё, в две тысячи семнадцатом не наблевался от него? — спрашивает Женя, хохотнув.
— В две тысячи семнадцатом мне было тринадцать, — посчитал Ваня. — И я так-то вообще не пью, я только потому, что ты предложил.
— Прости, я забыл, что ты этот…ну, как его там? — щёлкая пальцами, пытался что-то вспомнить Женя.
— Пиздюк? — предполагает Ваня.
— И это тоже, — соглашается Женя. — Ай, ну как вот это слово ещё модное для молодёжи?
— Тралалеро тралала, — фыркает Ваня, ерзая в кресле.
— Да блять, — раздосадованно ворчит Женя. — Зетники или как там…
— Так, а ну тихо! — гаркнул Ваня. — А то нас щас упакуют за такие слова! Ты хотел сказать — зумеры.
— А, да! — обрадовался Женя. — Только я уже забыл, зачем я это слово вспоминал.
— Баран ты, — смеётся Ваня. — Иди в магазин, восемь минут до закрытия осталось.
Женя кивает и, достав телефон из бардачка, выходит из машины. Ваня смотрит, как удаляется его фигура, и поверить не может в то, что действительно схватился за этого человека. За человека, который первую наделю вообще с ним почти не здоровался, за человека, который поднял на него руку, за человека, который должен был стать его кошмаром, как многие. Но Женя, оказывается, может быть другим. А может, всё дело в Ване? Может, это не Женя ни с того ни с сего меняет гнев на милость, а Ваня становится иным? Сначала грозный и неприступный, потом мягкий и ранимый, когда заканчиваются силы? Ваня не хочет снова уходить в себя, не хочет вновь заниматься самокопанием. Ваня просто хоть пожить, Ваня хочет быть счастливым этим вечером, поэтому в ожидании Жени прислушивается к музыке, надеясь, что это поможет.
Особенный возраст и первые травмы
Обещай, что не будешь хранить мои тайны<span class="footnote" id="fn_40684407_10"></span>
Ваня закрывает глаза и улыбается. Представляет, что это лето для него будет звучать как эта песня. В меру спокойно, сумбурно и так душераздирающе хорошо, что аж до дыр захочется его заслушать. Он ждёт чего-то особенного от этих новых знакомств, от работы, от фестиваля да и в целом от каждого дня. Особенного хочется в хорошем смысле, драки с Олегом, пожары, ссоры с коллегами и скандалы с гостями в эти планы не входят. Как это все претворить в жизнь Ваня пока не знает. Понимает, что начать надо с себя, но до него не доходит, каким образом это сделать.
Из раздумий Ваню вырывает щелчок открывшейся двери с задних кресел, Женя закинул туда пакеты, в которых звякнули стеклянные бутылки. Ваня оглянулся и, увидев два плотно набитых пакета, очень удивился.
— Это куда столько? — воскликнул Ваня. — У меня возникает ощущение, что я к тебе не на один вечер.
— Оставайся, сколько влезет, — отвечает Женя, занимая водительское кресло.
— Зря ты это сказал, — говорит Ваня, хихикнув. — В меня влезает очень много.
Женя вдруг прыскает от смеха так, что, начав выезжать с парковки, резко останавливает машину, чтобы сконцентрироваться на том, что проржаться, как следует. Ваня сначала обрадовался, что снова смог рассмешить мужчину, но позже понимает, что фраза его действительно звучала слегка двусмысленно, но больше парня волнует то, что Женя, кажется, понял это.
— Бля, прости, — извиняется Женя, продолжая выезжать. — Просто это прозвучало так, что мне захотелось предложить проверить этот установленный факт, но это уже слишком.
Ване понадобилось чуть больше минуты, чтобы осознать, что он только что услышал, но единственное, что он понял, что ему стоит больше задумываться над тем, что он говорит, когда чему-то очень рад. Как обычно, когда Ваня зол, он плюётся ядом совершенно не думая, но сейчас надо фильтровать выражения, рвущиеся из него, чтобы не стать посмешищем.
— Да уж, — закатив глаза, вздохнул Ваня. — Женя, двадцать восемь лет, пошлый, сто метров от вас.
Женя снова смеётся, но уже не так сильно, как в прошлый раз. Остановившись на красный сигнал светофора, он повернулся лицом к Ване и, продолжая так глупо улыбаться, ответил:
— Ладно, это было хорошо.
Ваня смотрит на него и глаз оторвать не может. Женино лицо с обложки журнала в красном свете светофора выглядело так убийственно обворожительно и притягательно, что парню казалось, он будет жалеть всю жизнь, если прямо сейчас отведёт взгляд. Ваня не понимает, как он в первый день не обратил внимание на то, какой же Женя всё-таки нереальный, будто принц из сказки. Мужчина тоже глаз не отводит, он бы смотрел и смотрел, если бы не этот зелёный свет и сигналы из машин, собравшихся позади Жениной. Для них обоих время будто бы остановилось, но Ваня отмер раньше, понимая, что сигналят им.
— Нас сожрут с говном, если мы не сдвинемся с места, — нарушает образовавшуюся тишину Ваня, кивая на дорогу.
— Так себе деликатес, — отвечает Женя, поворачивая в нужную сторону.
— Кстати о них, — вспоминает Ваня. — Ты чего там набрал? Мы же только пива попить собирались.
— У меня дома шаром покати, — признаётся Женя. — И кот голодный, ему тоже пришлось запасы пополнить.
— У тебя кот пьет пиво? — удивляется Ваня. — Подожди, не с того начал. У тебя есть кот?
— Надеюсь, что ещё есть, — отвечает мужчина. — Он часто любит убегать в подъезд. Пару раз я его так случайно выпускал, а эта падла даже не торопилась домой. Лучше бы он пиво пил, конечно.
— У него случайно нет детей? Он ведет себя как среднестатистический отец в семье, раз так хочет свалить, — усмехается Ваня.
— Я вроде не успел ему никому родить, — отшучивается Женя, не отрывая взгляда от дороги. — Твой отец что ли свалил от тебя?
— Там комбо случилось, — отвечает Ваня. — Сначала он пил и кошмарил маму, потом он отказался от меня, и они с мамой ругались, мол кто от кого ушёл ещё.
Повисла неловкая тишина, и Ваня не понял, зачем он так подробно ответил на Женин вопрос. Он редко кому рассказывал о своей семье, вроде бы, из его нынешних знакомых только Катя вскольз знает о том, что у Вани вместо отца отчим, которого тот не очень жалует, но Ваня не говорил ей ничего про настоящего папу.
— Прости, что так вывалил всё сразу, — прерывает тишину Ваня. — Что-то я совсем с тобой расслабился.
— Зачем ты извиняешься? — удивляется Женя. — Я рад, что ты смог поделиться этим, что не соврал мне. И тебе не должно быть стыдно ни за свой ответ, ни за действия твоего отца. Мой тоже далеко не эталон, мы с сестрой никогда не понимали, почему мама выбрала его. Он любил играть на деньги, поэтому мы часто бывали в долгах, я думал, что вот сейчас папа снова проиграет, мама одумается и разведётся, но нет, она не хотела лишать своих детей отца. Но мне кажется, лучше вообще не иметь отца, чем такого.
Ване было нечего ответить, он будто язык проглотил, слушая откровения Жени. С ним раньше не делились чем-то таким личным, ну, только мама рассказывала про своё детство, как дедушка бил бабушку, и Ваня не понимал, почему мама, насмотревшись в детстве на то, как отец избивает её мать, выбрала себе в мужья такого же тирана. Неужели эта травма так сильно неправильно отпечатывается в голове некоторых людей? Почему это их ничему не учит? Или любовь действительно настолько коварна и зла, что полюбишь и козла? Тогда Ваня предпочёл бы никогда не любить, чем жить всегда в страхе того, прилетит ли сегодня кулак в голову или нет.
— Приехали, — говорит Женя, заезжая во двор. — Как-то ты подозрительно притих. Тебя что-то расстроило?
— Я просто думал, за что нашим мамам такие несчастья, — честно отвечает Ваня, рассматривая многоэтажки.
— Об этом мы поговорим в следующий раз, а сейчас на выход, — командует Женя, выходя из машины.
Ваня открывает дверь, хочет достать с задних сидений пакеты, но Женя его опережает, забрав их раньше.
— Всё забываю вернуть тебе наушники, забери из бардачка, — просит Женя, закрыв заднюю дверь.
Ваня открывает бардачок напротив своего кресла и выуживает оттуда кейс, но случайно задевает прикрепленным к нему карабином какой-то шоколадный батончик, и тот падает на пол. Ваня поднимает его и в удивлении визжит:
— Охуеть! Ты где этот раритет достал?