I. Формирование (2/2)

Чон чертыхнулся, он так привык получать информацию от Пака лично, к тому же был так сильно занят, что почти не заглядывал на корпоративную почту. Даже не вчитываясь, он распечатал нужный лист с данными и уже собирался вложить его в дело, как понял, что в папке закончились пустые файлы. Подняв голову, он обратился к Чимину, сидящему рядом с офисным шкафом для документов.

– Передайте файлик, пожалуйста.

Пак на секунду склонил голову в непонимании, кажется, его нужно будет отправить спать после собрания.

– А... – После нескольких секунд раздумья протянул он и нервно хохотнул, – мультифора... – Он потянулся к стопке файлов и протянул Чону сразу несколько.

– Мультифора? – Сокджин, родившийся и выросший рядом с Сеулом, недоумевающе глянул на него.

– Так в Пусане файлики называют, – пожал плечами полицейский. Хосок в это время убрал лист в папку с делом и засел изучать информацию по предполагаемой жертве, лишь краем уха слушая короткий разговор коллег.

– Там не только с этим беда, – Ли, родившийся в Сеуле, усмехнулся, – как-то позвал девушку из Пусана рамён поесть... Ну, вы поняли. А она вот не поняла.

– А да, у нас по-другому говорят, – Чимин смущенно почесал нос.

– По-моему, у нас тут важная работа, о чём вы вообще рассуждаете? – Хеджин недовольно смерила офицеров холодным взглядом. – Капитан, стоит вернуться к теме, – обратилась она к Хосоку, но тут же стушевалась. Он глядел нахмуренным взглядом куда-то сквозь неё.

– Как звали сына Чон Чонвона? – внезапно спросил он. Чимин непонимающе приподнял брови, но ответил.

– Чон Чонгук.

Он уже слышал это имя. Иначе бы не задал этот вопрос. Что-то очень сильно разнилось в знаниях Хосока, какая-то деталь сильно выбивалась, но пока он не мог понять какая именно. Почему он задумался над этим? Почему задал вопрос? Словно интуиция Хосока сработала быстрее, чем мозг смог обработать информацию. Позавчера Ким Чонгу собрался ночевать у подруги, если бы не отвлеченный разговор коллег про разницу диалектов, Хосок ничего бы не вынес из переписки с ним. Но на секунду воспоминания всплыли у него в голове и он посчитал, что Ким вполне мог быть родом из Пусана. Его друг собирался стать полицейским и погиб на выезде, будучи стажёром. Такая же судьба постигла сына преподавателя по криминалистике. Преподавателя, переехавшего в Пусан.

Поэтому Хосок задал вопрос про имя.

– Чимин, – тут же в голове у офицера всплыла новая несостыковка, – сколько лет примерно было Чонгуку?

– Почему вы... – Пак может и хотел перебить мозговой штурм капитана, но его вовлеченное выражение лица и то, как глаза загорелись, остановили техника, – Дайте вспомнить. Мы учились с ним с разницей в два курса и...

– Получается, сейчас ему бы было около тридцати.

– Верно. И всё же почему вы?.. – Хосок просто махнул рукой, мол, не перебивайте.

Ким и Чон должны быть ровесниками, значит Чонгу сейчас тоже около тридцати, но он вёл себя так, словно ему было не больше двадцати. Он мог просто поздно поступить в университет. Ведь так?

Хосок хохотнул вслух.

Вот, что его напрягло в день смерти Намджуна, но чему он не предал значения из-за засасывающих в водоворот непредвиденных событий.

Когда он столкнулся с Чонгу, тот попросил подсказать путь, потому что сам посмотреть его не мог, ведь у него разрядился телефон. А после в полицейской машине забил номер Хосока в телефон. Ким солгал офицеру. Зачем? Что он в действительности делал рядом с местом преступления?

Начальник угрозыска готов был рассмеяться вслух.

А что если?..

Что если Ким Чонгу и есть серийник, которого они ищут?

Подставной историей втёрся в доверие, даже пробрался в дом к тому, кого считал своим единственным достойным соперником?

В том, что сейриник был нездорово озабочен им, Хосок почти не сомневался. Другие объяснения вчерашнему поцелую было сложно найти.

– Когда родился Чон Чонгук?

Чимину потребовался компьютер Сокджина, чтобы быстро найти нужную информацию.

– Первого сентября.

У офицера перехватило дыхание от того, что ещё одна его мысль оказалась так близка к реальности.

Что если Чонгук никогда не был его другом, что если он был его первой жертвой? В честь которой он и набил свою татуировку? От которой и пошла мания оставлять на месте преступления цветы по дате рождения жертв?

Но зачем он сам подсказал Хосоку разгадку цветов? Настолько разуверился в том, что полицейским может сам дойти до подобного? Злость всколыхнулась в груди. Если это правда Ким Чонгу, то какой же он отвратительный гений. Как долго Хосок не думал бы в его сторону, если бы не этот пустой разговор коллег в разгар мозгового штурма. Всё больше воспоминаний всплывало в голове начальника угрозыска. Как Чонгу коротко подстригся, возможно для того, чтобы не оставлять в квартире биологический материал. Чёрт... Хосок устало закрыл лицо ладонями. А ведь у него дома никогда не было такого порядка, как после появления Чонгу. Он не обратил на это внимания, идиот, не обратил точно также, как на многое другое. Как Чонгу срочно потребовалось в университет за несколько часов до убийства Пака. Как тот предупредил, что не вернётся домой в ночь убийства Усока. Как хорошо он играл юного студента. Какое хорошее телосложение у него было для простого парня. Твою мать. Если это правда...

Впрочем.

Хосок резко выпрямился, отрывая руки от лица.

Легко проверить, могут ли все его догадки иметь под собой почву. Нужно всего лишь встретиться с Кимом. На его лице должен остаться след после их ночной стычки.

Хосок ненавидел сейчас Чонгу (если его вообще так зовут), ненавидел настолько, что восхищенно ужаснулся его изощрённости.

– У меня есть план.