Часть 12 (2/2)
Для Блэка. И если до сегодняшнего дня он думал, что Круциатусы, которые иногда и ему перепадали от Тёмного Лорда, были болезненными, то он глубоко заблуждался.
Ведь я с рождения был погружён в магию Смерти. Настолько, что однажды уже почти слился с ней душой, и лишь мой котёнок держал меня на самом краю тёмной бездны, вцепившись своей ласковой лапкой и не давая тьме внутри меня поглотить полностью.
Но сейчас Ри был где-то очень далеко. Настолько далеко, что даже тело его, не выдержав нагрузки, рассыпалось прахом и слилось с энергией вечности. И некому было больше сдерживать меня от моих же собственных демонов, которые прятались внутри этого тела лишь потому, что рядом был ОН.
Но эта тварь лишила меня ЕГО. Лишила самого дорогого, что было в обеих моих жизнях. Погасила свет в моём сердце и выпустила наружу всё самое тёмное, что только могло существовать в этом мире. Боль и ненависть рождённого некроманта…
Даже звучит не очень… На деле же выглядит в сто раз хуже. В этом я убедился спустя всего-то каких-то полтора часа. Полтора часа личного ада Сириуса Блэка…
Глядя на то, что осталось от совсем ещё недавно живого, пусть и безумного некроманта, я даже почувствовал себя немного удовлетворённым. Нет, Тьма внутри всё так же рвалась наружу в жажде получить больше, но…
Перед глазами встало лицо моего любимого мальчика, который с лёгким осуждением в изумрудных глазах смотрел на меня, склонив голову к плечу, и печально улыбался…
На меня словно ушат ледяной воды вылили.
Сука, что же я творю? Чем я теперь отличаюсь от того же безумного Блэка или же почти утратившего разум Волан-де-морта? Я так упорно прятал эту сторону своего «Я», что почти поверил, что оно никогда больше не выглянет наружу… Но стоило только остаться одному, как из простого колдуна я резко превратился в чудовище, ещё похлеще всех вместе взятых лордовских Пожирателей… Печально…
Нет, жалеть о том, что я сделал с Блэком, я не собирался. Псина получила по заслугам. Но вот от ощущения того, что я предал доверие своего котёнка, отделаться так просто не получалось…
Ладно, хрен с ним с Блэком. Самобичеванием буду заниматься после того, как верну назад своё сокровище. А сейчас, думаю, можно попробовать покопаться в собачьих мозгах. Во-первых: выбора у меня, один фиг, не было: то, что осталось от Блэка, не то что говорить не могло, оно дышало-то с трудом, если вообще ещё дышало. А во-вторых: пытки должны были достаточно сильно нивелировать его магию и ослабить ментальные щиты этого придурка, и я очень надеялся, что отдача будет минимальной.
Прикурив очередную сигарету, я ласково потрепал задремавшего на моей шее змеёныша по макушке и, получив в ответ довольное шипение, присел на корточки рядом с остатками блэковского тела.
Фу, сколько же всего из его натекло за такое короткое время… Запашок стоял такой, что невольно начали слезиться глаза, поэтому я наконец-то додумался до того, чтобы очистить помещение магией… Реально старею.
Вот так вот невесело мысленно улыбнувшись сам себе, я взглядом нашёл в бесформенной куче пульсирующей плоти глаза этого самонадеянного идиота, которые от боли были подёрнуты мутной серой плёнкой — словно кто-то золой припорошил, и зачем-то вздохнув поглубже, нырнул в то, что осталось от его разума…
💀💀💀
Ещё полчаса назад мне казалось, что морально я был готов ко всему…
Но то, что я смог откопать в мешанине блэковского мозга, ввергло меня в ступор.
Обида?!
Нет, серьёзно? Простая детская обида на лучшего когда-то друга вылилась вот в ЭТО? Сколько десятков, если не сотен жизней было загублено просто потому, что один избалованный мальчишка получил за свои выходки ремнём по жопе?! И это я скромно молчу о тех, кому вся эта история просто косвенно подпортила жизнь…
Это пиздец.
Полный, лютый, дичайший пиздец, товарищи…
Я сидел прямо на полу рядом с еле шевелящимися останками тела этого придурка и охуевал. Пытался переварить и хотя бы немного понять тот факт, что тот идиотский случай у Визжащей хижины, который привёл к безвременной кончине здешнего Снейпа, стал причиной всего творившегося в мире двадцатилетнего беспредела…
Знала бы леди Вальбурга, во что выльется воспитательная порка её непутёвого наследничка — она бы без малейшего колебания собственноручно придушила этого гадёныша.
С трудом отлепив собственную, словно закаменевшую, тушку от пола, я с грехом пополам смог добраться до шикарного блэковского дивана, в который буквально рухнул без сил. Я был полностью эмоционально разбит. Разбит настолько, что хотелось или завыть в голос или устроить грандиознейший выброс скопившегося внутри негатива и боли, чтобы к ебеням разнести весь этот сраный остров на атомы. Чтобы стереть у всех жителей планеты даже малейшие воспоминания о неадекватных английских магах.
Как… Как самый обычный для любого адекватного человека поступок Джеймса Поттера мог привести к тому, что сейчас целая страна находится на волоске от тотального уничтожения? Как вообще в эти больные собачьи мозги могла закрасться мысль, что заступничество друга за одного вечно забуллиного ими же мальчишку — это та самая первопричина всех неудач в жизни Блэка? Как?! Объясните мне, кто-нибудь, потому что сам я нихрена не понимаю…
Одно я только понял стопроцентно: никакое перерождение этой твари теперь не светит.
Есть один милейший ритуальчик, который, забрав три года жизни мага, намертво закрепляет душу в Серых пределах без возможности перерождения. И тут даже Мара ничего не сможет сделать — условием отмены идёт полное раскаяние. А до тех пор, пока в душе есть хоть капля сомнения, она так и будет болтаться в межвременьи, не имея возможности даже на мимолётный контакт с кем-либо.
Ну а зная поехавшие мозги Блэка и его маниакальную идею, что это все вокруг, а не он сам, виноваты в его бедах — сидеть там псине до скончания времён.
— Нафаня… — мне сейчас очень и очень сильно была необходима поддержка друга.
— Как ты, ребёнок? — я ещё даже вздохнуть не успел, а передо мной уже стоял мой верный домовой. — Выпей, что ли — бледнющий, как Госпожа… Совсем себя не бережешь…
Старый ворчун, не переставая бурчать себе под нос далеко не самые лестные выражения о моём поведении, оперативно всучил мне в руки огромную кружку горячего кофе, от которой ещё дымок шёл. В комплекте к ней прилагался приличный шмат яблочного пирога… Который всегда так сильно любил мой котёнок…
— Ты мне, давай, ещё болото тут разводить начни… — мне по колену прилетел чувствительный удар маленькой лапки. — Чего расклеился? Всё ещё поправить можно, а он сопли на кулак наматывать собрался… — Нафаня возмущённо засопел. — Хоть змеёныша своего пожалей — ему и так плохо, а он ещё и все твои эмоции через себя пропускает, бедолага…
Стало даже стыдно. Немного. Вот совсем капельку, но и этого хватило, чтобы беснующаяся внутри тьма, недовольно ворча, свернулась клубочком в уголке души и, злобно порыкивая, стала ждать нового подходящего случая, чтобы вырваться наружу.
— Спасибо тебе… Честно, — я сам, словно обиженный ребёнок, смачно шмыгнул носом, но отчётливо почувствовал, как с первой скатившейся из глаз слезой мне стало легче.
— За что благодаришь, дитё неразумное? — Нафаня аж лапками от такого всплеснул. — Довёл себя до края, теперь сидит рыдает… Столько лет страдал от собственной тупости и мальчонку своего страдать заставлял, а тут вдруг расчувствовался… Выпороть бы тебя, чтоб мозги из задницы обратно в голову встали… Так ты ж всё равно себя поедом есть будешь…
— За то, что рядом. Что принял и терпишь столько лет… — я улыбнулся сквозь слёзы и фыркнул: — А жопу свою пороть не дам: у тебя ж рука такая, что я потом неделю даже с зельями сидеть не смогу…
— Как будто я тебя хоть раз в жизни пальцем тронул! — Нафаня притворно возмутился, но в глубине алых глаз откровенно сверкали искорки смеха, и вокруг них лучиками собрались морщинки. — Хотя, по-хорошему говоря, надо было… Глядишь, и не дошло бы до всего этого…
Тут мордаха домового вдруг стала крайне серьёзной, и он, по привычке уперев руки в бока, грозно спросил:
— Что дальше-то делать планируешь?
— Запру этого, — я мотнул головой в сторону валяющихся остатков Блэка головой, — в Пределах. Потом пойду возвращать Тигрёнка.
— Вот и правильно. Делом займись — нечего самобичеванием страдать — один фиг не поможет. Ты уже столько наворотил, что даже Госпожа навряд ли разгрести всё сможет.
А вот с этим я бы точно поспорил. Госпожа во всём этом бедламе была замешана по самое «не хочу», хотя, если бы не она, то не видать бы мне своего мальчика ни разу — так бы и жил, думая, что вся эта история лишь бред больного воображения какой-то писательницы.
Только ведь Мара, явно, в ход событий вмешиваться не будет — ей, вроде как, по статусу не положено, да и вообще — не дело это Высшей сущности в разборки смертных вмешиваться…
— Нафаня, друг мой ворчливый, а сделай доброе дело — притащи в эти дебри лошадку, какую не жалко.
Лучше бы, конечно, единорога, чтоб точно наверняка, но где ж эту тварюжку найти, если они теперь встречаются едва ли не реже, чем демоны из преисподней? Тех хотя бы призвать можно, а эта волшебная скотина настолько самодостаточна и пропитана магией, что ей вообще на любой призыв насрать.
Нафаня согласно кивнул своей лохматой башкой и исчез. Тихо и без лишних шумовых спецэффектов. А я допил уже успевший остыть кофе, прожевал пирог, с горечью отмечая, что им сейчас даже поделиться было не с кем, и, выкурив очередную сигарету, направился в центр комнаты чертить собственной кровью Круг Отказа.
💀💀💀
— И где ты умудрился надыбать такой раритет? — я оценивающе окинул взглядом здоровенного стреноженного и истошно брыкающегося единорога.
Когда просил у Нафани лошадь для жертвы, надеялся, что он притащил какую-нибудь старую полудохлую клячу, но никак не то, что передо мной будет гневно сверкать глазами полный сил молодой жеребец. Даже как-то жалко стало животину, но тут я резко вспомнил, что в трактате Певереллов читал, что если при призыве души из-за Грани смешать свою кровь со свежим толчёным рогом этой зверюги, то вероятность на успех возрастёт почти в десяток раз, и резко передумал отпускать её.
Ну да, единорог не виноват, что Блэк мудак, но пусть его успокоит то, что он послужит не только свершению мести, но и почти новому рождению старой жизни. О чём я и поставил разумную лошадь в известность.
То, как пренеприятнейше мне заржали в ответ, явно означало, что зверюга с таким раскладом была категорически не согласна. Ха, вот кто бы её ещё спрашивал.
Круг уже давно был готов. В центре я поместил то, что осталось от тела Блэка — странно, но эта мразь при всех полученных им увечьях ещё умудрялась не только дышать, но, кажется, даже потихоньку начала восстанавливаться. По крайней мере, в мутных глазах всё чаще и чаще стали проскальзывать искорки сознания.
И это радовало. А то отправлять в такое интересное путешествие душу из бессознательного тела было категорически не интересно. И неправильно. Блэк должен был понимать, что именно с ним происходит и какой по итогу его ждёт финал. А самое главное, от чьей руки он здесь сдохнет раз и навсегда.
Когда к начертанной с особой тщательностью руне Смерти я отлевитировал истерично ржущего жеребца, в глазах Блэка начала отражаться паника. И пусть говорить он сейчас не мог — попросту нечем было, но вот его безумный взгляд сменился на такой же безумный, но наполненный ужасом. Это радовало.
Хороший мальчик — прилежно штудировал родовую библиотеку. И не просто читал, а даже что-то запомнил.
Три заунывных коротких катрена подряд: во славу Прародительницы, взывание к мести и просьба о принятии дара. Руны, вписанные в круг, засветились слабым розовым цветом.
Резкий взмах руки — и острие кинжала из зуба дракона вскрывает вену на левом запястье и на пол широкой струйкой вновь течёт черная густая кровь рождённого некроманта.
Каждая капля, упавшая в круг, словно подпитывает собой пламя, разгорающееся в любовно прорисованных линиях всё сильнее и сильнее, делая его ярким и объемным.
Ещё один взмах ножом — и прямо на руну Смерти из вспоротой глотки широкой волной льётся ртутно-серебристая кровь единорога.
Очередной катрен-прошение — и блестящая жидкость без следа впитывается в печать Госпожи, заставляя ту вспыхнуть нестерпимо ярко.
А по комнате звучно проносится поток ледяного воздуха, насквозь пропитанный звенящей тёмной энергией.
Где-то на периферии сознания отмечаю, как хрипит, умирая, волшебный конь, а в центре круга ему вторит странными мычащими звуками Блэк.
Аккуратно, чтобы, не дай Мара, не стереть ни малейшей чёрточки, захожу в центр, где уже на физическом уровне в виде зарождающейся чёрной воронки кружит объединённая Сила трёх волшебных существ.
Короткий взгляд в обезумевшие от страха глаза псины — и я с кривой довольной усмешкой вгоняю клинок ему прямо в череп.
Неизвестный мне малыш теперь тоже может считать себя отомщенным.
Меня подхватывает огромная волна разбушевавшейся силы, приподнимает вместе с Блэком над полом и намертво сдавливает в своих объятиях.
Кажется, что-то пошло не совсем по плану — но перед тем как отрубиться, я отчётливо слышал громкий истошный крик боли. Только вот голос был совершенно не блэковский.