Часть 5 (1/2)

— Упрямый идиот! Кого вообще он пытается обмануть?! Меня? Или себя? Я же прекрасно видел его реакцию на меня… И чувствовал. Явно не волшебная палочка мне со всей дури в задницу упиралась… Так нет же! Зациклился на одном, и хрен его переубедишь! Ничего, дорогой… Ты упрямый, но я ещё упрямее! Всё равно ты будешь моим! Я…

Широкоплечий парень, точнее, уже вполне себе молодой мужчина, размашистым шагом шагал по пустым ночным коридорам Хогвартса, бурча под нос что-то об упëртых баранах и идейных идиотах.

В груди его тугой пружиной свернулась ярость, готовая выстрелить по любому, кто пусть даже ненароком окажется у него на пути.

Гарольду срочно было необходимо тихое место, где бы он мог успокоиться и спустить накопившийся пар, потому что мужчина его мечты вновь показал себя во всей красе со своей любимой негативной стороны. Такое место в Хогвартсе было, поэтому он целенаправленно шёл по пустым коридорам третьего этажа до нужной ему картины, чтобы через неё попасть в легендарную Выручай комнату.

Поттер всегда очень внимательно слушал то, что рассказывал ему Миль про Хогвартс и магов, в нём обитающих. Слушал и раз за разом приходил к однозначному выводу — что то, что молодой ещё тогда Северус-Миль забрал его из этого дурдома, было одним из самых лучших моментов в его жизни.

Не считая, конечно, того, когда Гарольд чётко осознал, что он безумно влюблён в этого саркастичного, упрямого, но всё равно такого замечательного со всех сторон мужчину.

Нет, Ри никогда не смотрел на него сквозь розовые очки влюблённого идиота. Он прекрасно видел все недостатки своего избранника и отдавал себе полный отчёт, что полюбил крайне противоречивого и неоднозначного в своём поведении человека. Некроманта.

Одно лишь это, по идее, должно было бы навсегда отвратить его от объекта воздыханий, но… Ри и сам ведь был таким же. А в Миле он видел не только желанного мужчину, в нём он нашёл для себя единомышленника. Того, кто чувствовал магию так же, как он сам. Того, кто никогда не осудит за промах, а, улыбнувшись, объяснит, как сделать правильно. В нём он нашёл свой идеал.

Гарольд за столько лет, как ни старался, но так и не смог понять, что же движет Эммануилом Распутиным, если он не даёт бедному парню ни малейшего шанса стать ближе, но в то же самое время и не отталкивает от себя.

Поэтому сейчас он был не просто зол. Гарольд Джеймс Поттер-Принц был в дикой ярости. Желание крушить и убивать по мере продолжительности пути не то что не спадало, а, наоборот, с каждой минутой становилось лишь сильнее, прямо пропорционально тому, как парень всё больше и больше накручивал себя изнутри.

Так что нет ничего удивительного в том, что за собственной яростью он банально прохлопал поджидавший его за поворотом пиздец. Совсем малюсенький по меркам рождённого некроманта, но такой долгожданный по ощущению замершего в предвкушении его внутреннего зверя.

💀💀💀

POV H.P.

— А вот и трусливо сбежавший Герой нарисовался… Какая замечательная встреча. И главное, как вовремя…

Я с изумлением уставился на вышедшего ко мне из-за угла здоровенного детину. Окинув неожиданно возникшее на пути препятствие пристальным взглядом, пришёл к выводу, что противный голос с визгливыми бабскими нотками принадлежал именно этой рыжей оглобле. Прелесть-то какая… Я, конечно, не знаток всех проживающих в этой богадельне, но ярко горевшая чернотой в магическом плане печать Предателя Крови у него на лбу буквально вопила о том, что передо мной один из членов клана Уизли.

Миль мне рассказывал ведь не только о том, что происходило с ним, когда он попал в тело Снейпа, но и об альтернативном развитии событий. Он методично заставлял меня разбирать все спорные моменты из учебника литературы своего времени, где описывалась жизнь и бытие Гарри Поттера. Разбирать и буквально заучивать некоторые моменты наизусть, чтобы, не дай Создатель, даже в пьяном угаре никогда не повторить тех ошибок, которые допустил тамошний бесхребетный герой.

Рональд Уизли… Личность, кстати, крайне неоднозначная, но всё же чаша весов моего мнения склонялась к тому, что с ним лучше не иметь никаких дел. И причина крылась даже не в том, что клеймо Предателя Крови накладывало свой негативный отпечаток на носившего его мага, а в том, как этот парень, по рассказам того же Миля, относился к собственному лучшему другу. Да, где-то он ему помогал, где-то трусил и просто сливался… Все мы люди, и всем нам свойственно чего-то бояться. Но его предательство во время проведения Тремудрого турнира поставило на всех моих колебаниях жирную точку.

Честно говоря, до этого момента я относился к нему просто никак. Хотя бы потому, что в жизни мы с ним никогда не были знакомы. Да и то, что когда-то там читал Миль, в корне отличалось от того, что происходило здесь. Но то, что я именно сейчас видел перед собой, мне не нравилось. Вообще.

Наглый. Самоуверенный. В замызганых шмотках, с нечëсаной башкой и огромным синяком на правой скуле. Весь какой-то оплывший, хотя он вроде как должен был быть игроком в квиддич, а это подразумевало под собой нехилые такие нагрузки и поддержание хорошей физической формы. А у него уже намечалось вполне себе заметное брюшко, что для парня его возраста я считал категорически неприемлемым. И хрен бы с ним, с внешним видом — мне с ним под венец не идти, но вот презрение, чётко прописавшееся на его круглой роже, раззадоривало внутри меня и без того психующего тигра.

— Чего тебе? — вышло крайне грубо. Хотя сдерживать собственных порывов я и не собирался — меня вполне бы устроила сейчас небольшая драка, тем более что по габаритам пацан не намного мне уступал. Значит, вполне мог попытаться дать отпор.

— Пасть захлопни, слизень вонючий! Тебя, суку, столько лет все искали, а ты, оказывается, у какого-то богатенького мужика в приживалках всё это время был… — рыжий брезгливо сплюнул прямо мне под ноги, заставив кошака внутри меня громко взрыкнуть.

— А ты что, завидуешь? — вышло настолько ехидно, что мне даже самому понравилось. Хотя, судя по побагровевшей роже Уизли, ему мой сарказм пришёлся совершенно не по душе.

— Слизеринская подстилка… Что-то ты рано от них сбежал, явно же не всех желающих обслужить успел… — пацан сейчас сам себя старательно накручивал, чтобы казаться сильнее и смелее в глазах тех двух идиотов, которые старательно пытались прятаться за углом.

Я вот только не понимал одного: как у человека, дожившего до семнадцати лет в условиях открыто ведущихся военных действий, так и не появилось элементарное чувство самосохранения? Как?! Как можно столь нагло задирать совершенно незнакомого тебе мага и не понимать, что в ответ тебе за это прилетит?

Мои раздумья Уизли, видимо, принял за страх, потому что внезапно приободрился, расправил плечи и даже втянул живот… Ха… Дурдом!

Не учёл парень только одного — он решил пободаться не просто с магом, а с обученным самыми лучшими мастерами своего дела некромантом. Так что ждать очередных оскорблений я не стал, а просто ударил.

Коротко, без замаха, но так, что рыжий мгновенно согнулся пополам, хватаясь за отбитую печень. А из-за угла раздался истошный испуганный девчачий вскрик. ПрЭлестно… Этот идиот ещё и бабу с собой на разборки притащил… Воитель хренов…

В душе всё больше и больше клокотала злость. Сдерживать оборот становилось всё труднее, но мозги пока ещё помнили, что колдовать в стенах школы категорически запрещено и все заклинания, произнесëнные вне учебного класса, отслеживались специальными артефактами, завязанными на деканов и директора. Поэтому, чтобы хоть немного снять внутреннее напряжение, я и пустил в ход кулаки.

Да, рукопашному бою меня тоже обучали. Без лишней скромности могу сказать, что в этом деле я был хорош. Реакция внутреннего зверя, помноженная на тигриные инстинкты и врождённую привычку почти мгновенного анализа ситуации, всегда давала мне преимущество над противником. Даже Миль, который годами оттачивал собственное мастерство, начав этим заниматься ещё в своей прошлой жизни, частенько проигрывал мне спарринг.

Так что то, что происходило сейчас, было скорее избиением младенца, чем полновесным боем. Не помогли рыжему даже двое его друзей, ринувшиеся к нему на выручку.

Один удар кулака — и высокая лохматая девчонка с выступающими из-под верхней губы резцами всем телом впечатывается в каменную стену и тут же, закатив глаза, сползает на пол, где и остаётся лежать без движения. Полноватый парень, нервно вздрогнув от этой картины, тянет свою лапку с зажатой в ней волшебной палочкой в мою сторону, на что просто и без затей получает с разворота пяткой в висок и так же красиво растягивается на ледяном полу.

Да-а-а… Хреновые из англичан бойцы. Прям вот вообще никакие. Полагаться в реальном бою на собственную магию, это конечно здорово, но, к сожалению, далеко на одной только Силе не уедешь. Сенсей, обучавший меня, это чётко продемонстрировал прямо на первом занятии, без магии раскатав меня под каток буквально за полминуты, несмотря на то, что на тот момент я был уже весьма и весьма неплохо обучен ведению магических дуэлей. Да и силой Мара меня явно не обделила.

Но очухался я тогда, лёжа на лопатках, с прижатым к шее кинжалом под аккомпанемент монотонного рассказа о том, что жизнь волшебника на одной лишь магии не заканчивается и помимо неё есть множество других не менее эффективных способов отправить противника на встречу с Госпожой.

А рыжий-то оказался крепче, чем показалось вначале. К моменту, когда второй из его дружков отправился изучать дебри собственного подсознания, этот несдержанный идиот уже вполне себе очухался и даже умудрился провести неплохой приём, обхватив мою шею на сгиб локтя. Правда на этом его фантазия иссякла и он явно не понимал, что ему теперь делать дальше.

На его месте я бы уже давно свернул противнику шею, но кошаку во мне дико хотелось мести за оскорбительные слова, прилетевшие в мой адрес. Поэтому двойной удар локтём в живот и кулаком этой же руки по лицу, заставили пацана взвизгнуть от боли. На загривок мне потекло что-то тёплое — даже не смотря назад, скажу, что из его сломанного носа сейчас ручьём хлестала кровь, заливаясь мне за шиворот и портя нежно любимую мною водолазку из шерсти альпаки.

Но после такого удара рука Уизела мгновенно утратила всю силу захвата и я, ужом вывернувшись, не глядя, ещё дважды врезал ему по корпусу. От души. Вкладывая в удары рук всю свою злость и разочарование от горьких слов, сказанных мне любимым мужчиной.

В уши бальзамом влился тихий хруст ломающихся рёбер и истошный крик захлебывающегося собственной кровью парня. Похоже, осколки костей проткнули ему что-то важное, потому что лицо рыжего резко посинело и он, закатив глаза, рухнул рядом со своим дружком.

Сука, даже подраться нормально не с кем! Идиотская школа, идиотские правила, блядская Англия, чтоб их всех зомби-аппокалипсис навестил!

Кинув во всех троих беспалочковое диагностическое, пришёл к неутешительном выводу — придётся звать Миля с его чудодейственными зельями, потому что Уизли был на последнем издыхании — сломанные рёбра проткнули ему лёгкие аж в трёх местах и ещё один кусок грозился впиться в сердце при любом движении. Ну а целитель из меня никакой — как ни бились со мной учителя, но эта наука не давалась мне от слова ”совсем”.

— Нафаня! — тихий зов, сдобренный крупицей родовой силы, и передо мной стоит насупившийся домовой с посохом-накопителем в одной руке и куском пирога в другой. — Будь другом, позови Миля, — я махнул рукой в сторону трёх неподвижных тел, уловив в его взгляде искорки одобрения. — Они пока живы. Но, похоже, ненадолго.

Нафаня, молча кивнув лохматой башкой, всучил мне пирог и мгновенно исчез. Я же, присев на корточки и облокотившись на каменную стену спиной, стал ждать, сосредоточенно жуя кусок яблочного (явно Нана пекла!) пирога. Пару минут спустя пространство рядом со мной невидимо глазу содрогнулось и прямо перед своим носом я увидел обтянутые дорогими черными брюками бёдра, на которые я мысленно уже несколько лет пускал слюни.

— Ри, ты как? — сильные руки одним движением вздёрнули меня наверх, прошлись с лёгкой щекоткой по бокам и шее, огладили плечи, заставив меня закусить губу, в попытке подавить стон от столь внезапной ласки любимых ладоней. — Хвала Маре, ты цел! — над ухом раздался вздох облегчения и меня со всей дури впечатало носом в обтянутую белым шелком рубашки грудь Миля.

Меня сдавили в объятьях так, что я лишь мявкнул от неожиданности, когда он своими порывистыми действиями выбил из моих лёгких весь воздух. Пришлось резко вздохнуть и буквально поплыть от такого знакомого и обожаемого мною запаха бергамота и лесной мяты.

Мр-р-р… А вот это уже вырвалось само! Честно!

Длинные изящные пальцы, подцепив моё лицо за подбородок, порывистым движением приподняли его, и я встретился взглядом с обеспокоенными глазами своего наваждения. Боже, сколько же всего сейчас плескалось в его глазах… На секунду мне даже показалось, что вот сейчас… Сейчас он меня поцелует…

Но нет. Всегда это блядское ”нет”… Ненавижу это слово! Особенно в исполнении Миля.

— Цел… Что случилось, малыш? — и снова этот ненавистный мне нейтральный тон — полный заботы и участия, но в котором не было ни малейшего намёка на что-то большее…

Я лишь удручённо вздохнул:

— Уизли. И, судя по всему, Грейнджер и Лонгботтом. Хотя, с последними не уверен. Посмотри их, что ли, а то придётся сегодня вместо сна прятать трупы.

Миль-Северус (блять, ну вот как приучить себя называть его этим именем?!) коротко кивнул мне в знак того, что он меня услышал, и, резко разжав руки, отправился исправлять мою очередную ошибку.

Я зябко поёжился — после того, как Миль разорвал свои, пусть и дружественные, но всё же такие необходимые мне всегда объятья, на меня словно ведро снега высыпали — настолько резко и внутри и снаружи стало холодно. Мара-покровительница… Как же я зависим от него…

А Северус (имечко-то какое ледяное, аж мурашки по хребту каждый раз пробегают!), быстро просканировав лежащие на полу тела и тихо матюкнувшись под нос, начал вливать в рыжего одно зелье за другим. Чемоданчик с ними ему услужливо подставлял Нафаня, который смешно морщил нос каждый раз, когда руки Северуса ненароком касались печати Предателя.

Минут пятнадцать спустя Миль, ещё раз просканировав троих идиотов, от души приложил их Обливиэйтом. Установку дал на то, что они ничего не видели, а на них напало что-то тёмное, страшное и совершенно им незнакомое.

Сейчас я как никогда был благодарен своему мужчине, по совместительству являющемуся ещё и моим опекуном в магическом мире. Правда, теперь уже совсем ненадолго. Едва только мне исполнится восемнадцать, эти узы благополучно развеются и я наконец-то смогу полноценно начать осаду этой неприступной крепости. Иногда мне всерьёз кажется, что Миль не отвечает мне только лишь по этой причине, но что-то внутри упорно подсказывает, что причина как раз кроется не в этом. Причина намного глубже. Намного, сука, глубже и страшнее.

Были у меня смутные догадки, но, зараза, одна страшнее другой. И я малодушно не хотел их рассматривать, потому что итогом их могло стать только одно: Миля со мной рядом больше не будет.

Потому что одна лишь мысль, что в какой-то «прекрасный» момент я стану ему не нужен, вызывала единственное желание: свернуться в маленький неприметный клубочек и сдохнуть. Потому что я очень чётко понимал одну простую истину: жить незачем, если рядом нет ЕГО…

— Тигрёнок, всё в порядке? — сука, как же я ненавижу этот его отеческий тон… Понимаю мозгами, что он просто переживает, но вот только легче от этого не становится. Совершенно.

И вновь хватка сильных пальцев на подбородке, он бережно приподнимает моё лицо и я вновь тону в этих чёрных лисьих глазах…

Мара-прародительница… Ведь ради этого мужчины я уничтожу весь мир, лишь бы только он был рядом. И пусть пока лишь в статусе друга, но я упёртый. И, один хрен, рано или поздно я его добьюсь. Некроманты ведь живут о-о-очень долго. Намного дольше даже, чем обычные маги. Так что времени у меня полно. Главное, чтобы судьба не подложила какую-нибудь подлянку, а с остальным я разберусь.

— В полном… — я хрипло откашлялся, потому что от всех этих невесёлых дум в глотке дико пересохло. — Ничего же ведь не произошло, — я брезгливо посмотрел в сторону стонущей троицы, которая медленно приходила в сознание. — Может, всё же стоило дать им сдохнуть? У меня почему-то такое чувство, что сейчас мы сделали что-то не то… И оно нам потом ещё аукнется рикошетом…

А Миль слишком уж внимательно вглядывался в моё лицо, словно силясь понять, что сейчас происходит у меня внутри. Он никогда не применял на мне легилименцию — у нас была негласная договоренность, что читать друг друга мы не будем ни при каких условиях. Но как же мне, зараза, иногда хотелось нарушить её и узнать, что же за мысли бродят в этой умной голове…