Глава VI. (1/2)

Первым, что увидела резко очнувшаяся Злата, был ледяной, мучительно-ослепляющий свет потолочных ламп, из-за которого она сразу же зажмурила глаза. Её обессиленное тело лежало на больничной твёрдой койке, а прикреплённые к ней провода соединялись с капельницей и отслеживающим её пульс аппаратом. Не глядя избавившись от них, Хьюз приподнялась на подрагивающих руках и, не обращая внимание на странное головокружение и небольшую тошноту, попыталась скинуть онемевшие ноги на пол. Хоть её мысли и представляли собой запутанный клубок смятения и страха, она знала точно, что ей нужно было со всех ног мчаться отсюда прочь. И не важно, что тело ломило от тупой ноющей боли и требовало немедленного покоя.

Однако стоило её голым ступням коснуться холодной белой плитки, как она, не устояв, мгновенно рухнула на колени, и рана на животе жалобно заныла.

Её прерывистое шумное дыхание заполнило стерильную комнату, и она помутневшим взглядом воровато огляделась по сторонам. А затем опустила взгляд на своё худое и болезненно-бледное тело, которое было скрыто под мешковатым больничным халатом, и её густые брови взмыли вверх от нахлынувшего ужаса.

На первый взгляд всё вокруг указывало на то, что она находилась в стенах больницы, в покое и безопастности. Но глубоко внутри Злата знала, что это было совсем не так. Из закрытой двери доносилась пробирающая до дрожи тишина, а не ожидаемый шум торопливых шагов медицинского персонала и проезжающих мимо каталок с тяжело больными пациентами.

Игнорируя дрожь в коленях, Злата, словно новорожденный оленёнок, попыталась встать на ноги и сделать первый шаг. Но из-за предательской слабости она вновь потерпела неудачу и упала на пол. И не успела она разразиться грубыми проклятьями, как послышался скрип приоткрывшейся двери, и на неё уставилась пара ясно-голубых изучающих глаз.

— Мама! — пугливо воскликнула юная девушка, которая одной ногой стояла в скудно обставленной палате, а другой — в тёмном коридоре. — Мам, кажется, она проснулась!

— Элисон, а ну пошла прочь оттуда! — закричала торопливо спускающаяся в подвал Лаура, и девчушка тут же виновато посмотрела в сторону приближающейся матери. — Что ты здесь вообще забыла?

— Ну, мам! Я просто хотела проверить, как она.

— А я тебе просто говорила не совать нос в чужие дела. Но вот она ты в единственной части дома, от которой я просила тебя держаться подальше, — женщина недовольно зыркнула на надувшую губы дочь, когда появилась в проёме узкой двери, а после перевела взгляд на трепещущую на полу Хьюз.

— Не смей ко мне приближаться! — запуганная и дезориентированная Злата надрывисто закричала, стоило Лауре, после секундного раздумья, сделать в её сторону короткий шаг. — Стой, где стоишь, иначе я… — она пыталась лихорадочно придумать правдоподобную угрозу, но в голове варилась неразборчивая каша из отчаянной злобы и обрывистых воспоминаний. Поэтому попытка остановить надвигающуюся на неё женщину осталась безуспешной.

— Успокойся. Не стоит усложнять и до того не простую ситуацию. Я только лишь хочу… — Лаура пыталась говорить с ней мирно и спокойно, чтобы утихомирить. Но девушка не была настроена на какую-либо беседу, а потому продолжила надрывисто кричать.

— Я сказала, не подходи ко мне!

— А ну-ка умолкла! — Лаура внезапно рявкнула, когда её хрупкое терпение иссякло, и остановилась перед стоявшей на коленях Златой. — Или иначе я тебя так накачаю успокоительными, что ты ещё полмесяца пролежишь овощем, пуская слюни.

— Ч-что? — Хьюз в ужасе прошептала, на мгновение устремив шокированный взгляд широко распахнутых глаз на неё. — Что значит «ещё полмесяца»?

— То и значит, — послышался резкий ответ женщины, которая взялась за её худые плечи и одним движением подняла на ноги.

Усадив обомлевшую Злату обратно на смятую постель, Лаура с высочайшим профессионализмом стала проверять её физические показатели и внешнее состояние раны на животе. И на этот раз задыхающаяся от услышанного Хьюз не бранилась и не вырывалась. Она только уставилась ошарашенным взглядом на пустую стену и жадно хватало воздух ртом.

— Я была в коме? — сдавленный голос Златы нарушил тишину, и Лаура на секунду оторвала взгляд от небольшого кровотечения на её руке, которое появилось из-за небрежно вырванного катетера.

— Не совсем, — последовал сдержанный ответ. — На следующий день после операции у тебя случился сильный припадок. Поначалу я думала, что всё дело в аллергической реакции на лекарства, что я тебе дала. У меня ведь не было твоей медицинской карточки. Но затем тоже самое случилось с Дорианом, который средь бела дня рухнул на землю и забился в конвульсиях, и потребовалось меньше минуты, чтобы до меня наконец дошло, что всё дело в яде.

— Надеюсь, после этого он сдох? — сквозь зубы спросила Злата, к которой постепенно стала возвращаться ясность ума, и женщина с лёгкой насмешкой покачала головой.

— Нет, недельку в кровати провалялся, стеная, что он вот-вот окажется вместе с праотцами, после чего пошёл на поправку, — она слегка фыркнула от смеха, вспоминая те страдальческие позы, которые Дориан принимал у себя в постели, пока готовился к своей неминуемой кончине. — А вот с тобой мне по-настоящему пришлось намучаться. Я тебя не могла стабилизировать на протяжении целой недели.

— У меня слабый иммунитет, — тихо объяснилась она.

— Но вместе с тем неиссякаемая тяга к жизни, — заметила Лаура, вставая со скрипучей койки, и Злата подняла на неё глаза. — За долгие годы своей практики я по одному только взгляду на пациента научилась определять, каков будет исход операции. И когда привезли тебя, я сразу сказала, что шансов мало. Однако ты явно любимица богов, потому что после всего случившегося ты стремительно идёшь на поправку без каких-либо серьёзных осложнений.

— Будь я любимицей богов, то не сидела бы здесь с простреленным животом.

— Тоже верно, — она согласилась, вновь обратив внимание на притихшую дочь.

Высокая девушка семнадцати лет с крупными чертами лица и густой шевелюрой из тёмных вьющихся волос всё также выглядывала из коридора, не решаясь зайти внутрь. Её ясные глаза с толикой любопытства уставились на Злату, которая, поджав губы, неотрывно смотрела на свои колени.

— Ладно, — Лаура внезапно произнесла, отчего две пары глаз с вопросом уставились на неё. — Раз уж ты здесь, Элисон, то сбегай наверх за этой маленькой негодяйкой. Уверена, она сильно скучала по своей хозяйке.

Как только смысл сказанного дошёл до Златы, внутри неё всё сжалось и затрепетало. Она с содроганием смотрела на проём двери, в котором мгновение назад стояла девушка, и с нетерпением ждала сердечную встречу со своим маленьким питомцем. Секунды тянулись бесконечно долго, и когда миновала третья минута, наконец послышались долгожданные шаги и такое знакомое и любимое озорное тявканье.

Хьюз желала вскочить с постели, когда симпатичная мордашка её слегка подросшего щенка показалась в палате. Однако твёрдая рука рядом стоявшей Лауры удержала её на месте.

— Если не хочешь снова распластаться на полу, то лучше останься в постеле. Ты всё ещё слишком слаба для хождения по палате.

— Вот, держи, — Элисон робко произнесла тонким голоском, когда протянула Злате её вырывающегося из стороны в сторону радостного щенка, после чего сразу же отошла на несколько шагов назад.

— Полагаю, ты сильно голодна, — предположила женщина, смотря, как Хьюз судорожно прижимала к своей груди скулящего от счастья щенка, скрывая при этом навернувшиеся на глаза слёзы. — Дай мне пятнадцать минут, и я тебе принесу что-нибудь поесть. Элисон, идём со мной. Поможешь мне на кухне.

— Но, мам…

— Я сказала пойдём, — непреклонно повторила она, ведь понимала, что Злате нужно было время побыть наедине, чтобы больше не сдерживаться и вдоволь выплакаться.

Когда дверь закрылась за их спинами, беззвучно всхлипывающая Хьюз крепче обняла щенка и, до боли прикусив дрожащую губу, зарылась лицом в мягкую шерсть. Вопреки тому что для девушки их разлука ощущалась всего одним мгновеньем, она всё равно испытывала страшную тоску. Горькие слёзы катились по щекам от мысли, что если бы смерть подобралась к ней всего на один короткий шаг ближе, то ей уже никогда не удалось ощутить тепло и ласку своей любимицы. Единственного создания на всём белом свете, которое любило Злату безусловно и всем сердцем. Ещё сильнее стиснув щенка в своих объятиях, она с облегчением вздохнула, ведь несмотря ни на что ей удалось вырваться из цепких лап неумолимой смерти.

«Нет, — девушка мысленно одёрнула саму себя. — Слишком рано расслабляться. Двое незнакомцев и один конченный на всю голову психопат держат меня здесь против воли. И пусть они не предпринимали попыток мне как-то навредить, а даже наоборот — боролись за мою жизнь последние несколько недель, это ещё ничего не значит. В любую секунду их может перемкнуть, и они начнут измываться надо мной. Поэтому я должна любой ценой бежать отсюда. Нужно только чуть-чуть окрепнуть телом.»

Мягко поглаживая успокоившегося щенка, Злата стала внимательно изучать окружающую её обстановку. Камер видеонаблюдения нигде не было замечено, а вот тот факт, что единственная в комнате дверь запиралась исключительно снаружи, сразу бросился ей в глаза. Низкие потолки и отсутствие окон указывали на то, что она находится в подвале дома. В палате было минимально мебели, а предметы, которые можно было в случае чего использовать как оружие, нигде не находились. Также за небольшой перегородкой были расположены унитаз и душевая лейка с раковиной, что значило — предлоги для выхода из этой комнаты полностью отсутствовали.

Это было дурным началом, но так просто сдаваться Злата не собиралась. Нервно постукивая кончиком указательного пальца по постели, девушка в голове стала строить план побега, в который она время от времени вносили необходимые корректировки. И это было дело не из лёгких, так как она совсем не знала, где находится, и каковы были намерения её похитителей. К тому же сильный голод и тошнотворное чувство разбитости всякий раз туманили ей рассудок, и как итог ей становилось всё труднее обнаруживать и заделывать найденные в её плане бреши.

— Это безнадёжно.

Злата совсем отчаялась, когда очередное столкновение с тупиков привело к тому, что весь её план рухнул, оставив её ни с чем. Хьюз безутешно перебирала шелковистую шерсть мирно спящего на её коленях щенка, и тяжёлая мысль о безвыходности положения разом рухнула на неё. От этого в голове загудело, а вся надежда разом испарилась. У неё было слишком мало сведений, чтобы осуществить успешный побег, и не было и малейшего шанса, что со временим ситуация изменится на лучшее.

Как вдруг невольное прикосновение к всё ещё влажной от слёз щеки натолкнуло её на новую разительно отличающуюся от предыдущих идею, и она на несколько минут уставилась не моргающим взглядом на свою ладонь.