Глава III. (2/2)

— Спасибо, Холли, — сердечно и искренне сказала Хьюз, когда с трепетом взяла в руки утерянное много лет назад кольцо её матери. — Я правда благодарна, что ты не только его нашла, но и вернула мне. Серьёзно. Это многое для меня значит.

— Да что ты, не за что, — с лёгким смущением отмахнулась она, и впервые за этот день в их разговоре прозвучали нотки тепла и доброты. — При недавнем переезде из родительского дома клининговая компания нашла его в щели паркета. Как только я на него взглянула, то сразу поняла, что оно точно не принадлежит никому из моей семьи. Мы просто не носим серебро, да ещё и к тому же с дешёвым кварцем. Я долго пыталась понять, откуда оно там взялось, а потом вдруг вспомнила, что ты в старших классах потеряла какое-то кольцо и больше года пыталась его найти. Ну вот я тебе сразу и написала.

— Спасибо, — повторно сказала Хьюз, с лёгкой дрожью надев кольцо на палец. Раньше оно ей было велико, из-за чего в конце концов и потерялось. Но теперь оно было в самый раз.

Когда был принесён счёт и его ожидаемо полностью оплатили её подруги, Злата первая встала из-за стола. Джуд и Холли не задерживали её долгими прощаниями и заведомо пустыми разговорами о будущей встречи, поэтому после быстрых и несколько отстранённых объятий старые школьные подруги навсегда расстались.

Оказавшись на улице, где стояла чудесная погода, Злата всего минуту невидящим взглядом смотрела на постепенно темневшее небо, а затем решила насладиться последними тёплыми днями сентября и отправиться домой пешком. Дорога предстояла относительно недолгая, а вот сожалений, которые грозились лишить её сна этой ночью, было слишком много.

Невольно прокручивая кольцо на среднем пальце во время своего пути, Злата не могла не думать о несдержанном ею обещании. Несмотря на то что она дала слово приезжать домой каждый год, в действительности за время всей учёбы в Англии она навестила свою маму всего лишь раз. И то, во время визита, была с ней равнодушна, а порой даже надменна и нахальна. Следующая же встреча состоялась уже на похоронах у открытого гроба, и та женщина, на которую Злата смотрела заплаканными глазами и мысленно просила прощение за прошлые ошибки, совсем не было похожа на её маму. Она была нечеловечески худой и бледной, а её мертвое лицо ещё долго преследовало Хьюз в ночных кошмарах.

За своими тоскливыми мыслями Злата не сразу заметила, что на улице окончательно стемнело, а сама она оказалось у городского кладбища. Подняв глаза на входную высокую арку, которая была вымощена крупным камнем, девушка едва заметно поёжилась из-за резкого порыва ветра и с тоскливым видом направилась вглубь кладбища. Обычно люди боятся находиться рядом с мёртвыми при наступлении сумерек, и не важно, что они уже много лет, как лежат глубоко под землей и никому не могут навредить. Но только не Хьюз. Она всегда находила этот страх абсурдным и иррациональным. Ведь знала, что бояться нужно не покойников, а живых людей с мёртвым сердцем. И не важно, где и в какое время суток вы на них наткнётесь.

Пройдя несколько минут по освещённой ночными фонарями тропинке, Злата с тяжёлым сердцем подошла к ухоженной могиле матери и отца. Смотря на гранитный камень с их именами и годами жизни, она задумалась о том, как бы всё сложилось, если бы её отец отказался от сверхурочных часов и остался дома в ту роковую ночь. Совершенно точно, тогда её родители не лежали бы сейчас в земле. Её отец бы не столкнулся со сбежавшим из тюремной камеры преступником. Он бы не попытался встать на его пути и не получил бы две пули прямо в лицо — по одной в каждый глаз. И тогда бы её мама не свела себя в могилу горем из-за утраты мужа.

Всё бы сложилось совершенно по-другому, и тогда Злату не сжирало изнутри всеобъемлющее чувство вины из-за столь редких разговоров с матерью и слишком частых ссор с отцом.

— Вот, мама. Возвращаю, — Хьюз тихо прошептала, сняв кольцо, которое она много лет назад тайно взяла из её шкатулки, и склонилась у могилы. — Я ведь обещала, что найду его.

В день, когда Злата пришла домой с виноватым видом и призналась матери, что потеряла её кольцо и после недельных поисков нигде не может его найти, Вероника даже не разозлилась на неё. Она не стала бранить дочь за безответственность и ложь. Не наказала за бессовестную кражу и обман. Лишь разочарованно покачала головой и попросила впредь быть более осторожной и не брать её личные вещи без разрешения. Тогда Злате казалось, что её матери было просто всё равно на то, что случилось с её кольцом. С её памятным подарком, который ей сделал супруг на их первую годовщину свадьбы. Однако теперь она понимала, что её мама просто не хотела с ней ругаться и скандалить из-за того, чего уже не вернёшь.

Ведь такой уж женщиной она была. Доброй и понимающий. Ласковой и нежной.

Такой, какой самой Злате уже никогда не стать.

— Хотя бы это обещание я смогла сдержать, — дрожащим голосом добавила она, и последние слова тут же встали комом в горле.

Осознавая, что горькие слёзы грозились вот-вот вырваться наружу, Хьюз дёрнула головой и резко отвернулась. Её глаза редчайшего цвета тёмно-зелёного нефрита замерцали, и она торопливо зашагала прочь. Оставленные смертью родных раны по-прежнему кровоточили и жгли её при редкой мимолётной мысли о них. И кто бы что ни говорил, а время ничегошеньки не лечило. Оно либо заживо сжигало свою жертву чувством вины и сожаления, либо медленно превращало в холодную глыбу льда.

И исходя из того, как быстро Злате удалось совладать с недавней печалью в сердце и с лёгкостью вздохнуть, она с каждым днём становилась всё ближе к тому, чтобы стать чёрствым камнем, которому отныне всё было абсолютно чуждо.

Приобняв себя за плечи, Хьюз направилась к выходу с кладбища, при этом обведя взглядом величественные памятники, возведённые семье основателя их города несколько веков назад. Как вдруг она увидела знакомое имя на одной непримечательной могиле, скрывавшейся под сухим деревом липы, и по её телу пронеслась волна неприятной дрожи. Её губы сжались в плотную линию, а в ушах тут же раздался его мерзкий хохот.

Сделав некоторое усилие над собой, Злата до боли сжала свои предплечья и всё же неспешно подошла к могиле, где последние три года покоилось тело Дориана Де Бурга. Остановившись в шаге от заросшего травой надгробия, она с высока посмотрела на гравировку на дешёвом камне, и лёгкая ухмылка враз исказила её лицо.

Множество слухов ходило вокруг его кончины. Кто-то утверждал, что у беспощадного Дориана в конце концов взыграла совесть и он, не сумев жить с чувством вины за случившееся, сбросился с обрыва. Другие настаивали на несчастном случае, в результате которого он оказался на дне бушующей реки. Ну а некоторые тихо шептались о том, что его в итоге настигло наказание за грехи семьи и кто-то «помог» ему отойти в мир иной.

Злата же считала, что никакой загадки в его смерти нет, и его просто сгубила собственная глупость. Зная его с ранних лет, она бы нисколько не удивилась, если выяснилось, что он просто до беспамятства напился и, оступившись в темноте ночи, камнем полетел вниз навстречу смерти.

«Интересно, — Злата мысленно обратилась к парню, медленно отступая от его могилы, — хотя бы в последние секунды жизни, когда прожитые годы пронеслись перед глазами, осознал ли ты, каким ничтожеством был, а Дориан? Или ты так и продолжил считать себя обворожительным и всеми обожаемым мерзавцем, вопреки тому, как жалко ты закончил?»

Так и не сумев простить годы непрекращающихся издевательств, Злата с ненавистью в глазах оглянулась через плечо на могилу парня. Она догадывалась, что последние годы жизни у Дориана выдались не сладкими, ведь буквально весь мир ополчился на него. Даже в день похорон никто из близких не пришел к нему проститься. Исключением стали лишь его пожилая тётка по материнской линии, которая и взяла на себя все хлопоты с захоронением, и назвавшийся дальним родственником темнокожий джентельмен, который на протяжении всей церемонии тихо простоял в сторонке. Остальные же просто проигнорировали весть о гибели младшего Де Бурга и продолжили жить как раньше.

— Надеюсь, Дориан, в последние дни жизни ты всё же на собственной шкуре узнал об истинных страданиях, — Злата произнесла прощальные слова своему истязателю, так и не забыв о тяжёлых ранах, нанесённых её гордости. — А после встретил свою смерть с обделанными штанами и зарёванным лицом, — она напоследок усмехнулась, после чего направилась домой, при этом тайно упиваясь вечными мучениями своего давнего врага в самых тёмных уголках ада.