День двадцать восьмой. Тучанхёнхо свингерство (1/2)

Было очень странно видеть, как его Чан трахает кого-то ещё. Как придерживает за горло именно так, как его просили об этом. Как всё его тело напрягается, когда он втрахивает капризного Хёнджина в подушку, бережно подложенную заранее. Как весь Чан прекрасен в своём совершенстве. Поясница Минхо прогибалась сама собой, когда он видел эту доминантную, сдержанную, но страстную сторону Чана.

Пока Чан размашисто входил в Хёнджина со звонким шлепком яиц о бёдра, Чанбин бережно отводил его ягодицу в сторону. Мучительно медленно его толстый член скользил в Минхо до упора и выходил полностью, снова терзая чувствительный вход.

Минхо глубоко дышал и смотрел только на него. На Чана. Не отрываясь, ловя каждый его вздох и ловя взглядом каждую капельку пота. Чан был так сосредоточен на том, чтобы не сделать того, о чём сам потом будет жалеть. Хёнджин не думал так далеко.

Сложно было представить, на каком мучительном противоречии держалась их пара. Хёнджин и Чанбин казались противоположностями.

— Сильнее! Сильнее! — Хёнджин хныкал и выгибался.

— Не слушай его, — бросил Чанбин Чану. — Хёнджин, посмотри на меня.

Чанбин придерживался своего темпа, не сбиваясь, и так же размеренно толкался в Минхо.

Хёнджин нехотя оторвал лицо от подушки и упрямо посмотрел на Чанбина.

Вот на чём держались их отношения. На соперничестве.

— Твой член сейчас в Минхо. Вот об этом и думай. Делай с ним то, что хочешь. А мне не указывай.

Рука Чана обвила шею Хёнджина, сдавливая кадык и заставляя оторваться от подушек, принимать толчки на весу.

— Чанбин сделает только то, о чём попросит Минхо.

— Он ни о чём не просит и только заглядывает в рот Чану.

Минхо напрягся. Это было так очевидно?

— Хёнджин, мы же с тобой договаривались, что сможем играть только в случае, если ты будешь себя прилично вести. И как ты ведёшь себя на деле?

Минхо немного испугался. Чанбин был таким строгим. Так отчитывал Хёнджина. Его огромный член так распирал изнутри. А что, если он действительно будет делать то, что хочет?.. Так же, как на самом деле делает это с жадным и нетерпеливым Хёнджином. Напряжение, протянувшееся по позвоночнику, не укрылось от Чанбина. Он мягко опустил тёплую ладонь между лопаток Минхо. В этом простом жесте было столько силы и уверенности.

— Я не сделаю ничего из того, чего ты не попросишь сам, Минхо.

Вздох облегчения сорвался с губ, тут же сбитый холодным потом от мысли о том, что Чанбин так и продолжит терзать его этим медленным до слёз темпом.

— Хочешь о чём-то попросить?

— Можно, Минхо, — Чан осторожно вмешался, стараясь придать ему уверенности.

Он видел, что Минхо действительно хочет.

— Быстрее, пожалуйста… — едва слышно, опуская взгляд.

— Тебе не больно? Ты привык ко мне? — Чанбин потянул ягодицы Минхо в стороны, наблюдая то, как тугая дырочка плотно обхватывает его член.

— Да. Мне… Мне тяжело, когда ты так…

— Я тебя понял, Хо-я.

Чанбин вошёл в него чуть резче, тут же получая реакцию в виде удивлённого вздоха. Но да, это было наконец-то оно.

— Ещё.

Чан завороженно наблюдал за тем, как хорошо было Минхо в руках Чанбина. Как терпеливо и бережно Чанбин набирал темп, как толкался именно так, как нужно. Минхо доверялся ему, расслабляясь и опускаясь лбом в подушку.

— Умница. Очень хорошо принимаешь меня. Просто отлично.

Минхо прогнулся в пояснице так, чтобы проникновение доставляло им обоим и уткнулся в стервозный взгляд напротив.

— То есть его вы слушаете, а я? — хищно процедил недовольный Хёнджин.

— А ты — невоспитанная псина, Хёнджин.

Строгим, ледяным тоном Чанбин хлестал Хёнджина по щекам, но с Минхо он был так бережен. Горячим членом он стимулировал Минхо так правильно, так хорошо, плотными бёдрами ударяясь о мягкие ягодицы.

Чанбин был так собран и так сосредоточен. Поразительно. То, что нужно, чтобы держать Хёнджина в узде.