День двадцать шестой. Тучаны футфетиш (1/2)
У Чана было прескверное настроение. Заебло абсолютно всё. Хотелось кого-нибудь уебать или улечься у кого-то на коленях и мурчать. А лучше и то, и другое одновременно.
Хотелось смачно попиздиться или хорошенько потрахаться. На горизонте — ни одного кандидата. Чан нервно мял в руках подушку, напихивая ей в бок кулаком.
— Привет, Чан-и. Ты наконец-то отдыхаешь? — шумное, наигранно радостное и беззлобное.
Нервный кокон Чана нарушен.
Чанбин.
Хах.
Чан в самом деле как будто бы отдыхал. На диване, в подушках. Слава богу, в трусах.
— Пытаюсь.
Чанбин присел в ногах Чана, с тревогой заглядывая в глаза.
— Тебя снова что-то беспокоит?
— Да. Вот сними футболку.
Чанбин не дал себе ни секунды на раздумья. Он просто стянул её и бросил рядом, даже не спрашивая зачем.
Поразительная покладистость.
Чан сглотнул, рассчитывая на иной сценарий. Естественно, загляделся.
Как же Чана реально всё заебло.
Вот бы с Чанбином попиздиться. Или потрахаться.
Идеально.
Чан слегка боднул Чанбина пяткой. Ткнулся в бедро. Незаметно он придвинулся ближе, плавно следуя по крепкому телу всей ступнëй. Чан размышлял о том, что понравилось бы ему больше: то, что он ударит Чанбина, или то, что его ударит Чанбин.
— Хм.
Чанбин не двигался, наблюдая за действиями хëна тяжёлым взглядом из-под бровей. Он ждал, когда Чан, наконец, что-то скажет. Но он молчал. Молчал и трогал его.
Пальцами ног Чан медленно поднимался от паха к груди, чувственно проминая плотные мышцы. Он ждал, когда Чанбин что-нибудь скажет или ударит. Отбросит ногу от себя. Разозлится. Скажет, что ему противно. Когда уже. Но он просто очень внимательно смотрел.
Почему Чан вообще трогает его ногами?
Чанбин никогда до этого не обращал внимания на то, как по-особенному выглядят ножки Чана. Слегка угловатые, жилистые и такие красивые. И сейчас они так открыто касались Чанбина. Сначала бёдра, живот, а затем и обнажëнная грудь, игриво сжатая кожа возле соска.
И уже в следующий момент поразительно нежные пальцы Чана на губах Чанбина. Сладкий запах геля для душа. Мёд и молоко. Приглушённый, но такой дурманящий и терпкий запах кожи хёна. Чанбин глубоко вдыхает и понимает, что его рот словно сам собой открылся в приглашении. Собирался ли он что-то сказать? Уже не имело значения.
Очень медленно большой палец скользнул внутрь, тут же натыкаясь на горячий язык.
Какого х…
Ножка дрогнула.
— Боже…
Чан откровенно застонал, откидываясь назад. Он толкнулся глубже в рот, заставляя Чанбина взять больше.
Чанбин не мог поверить. Чан делает что?
Его рот был занят, потому спросить сам он не мог. Он внимательно наблюдал за выражением лица Чана, пребывающем в состоянии… Опьянения?.. Его здорово повело и взгляд затуманился.
Чанбин мягко обхватил пальцы Чана губами и втянул глубже, смело облизывая, словно делал это каждый день.
Нет. Не делал. И видел подобное всего раз в жизни. Но то, как реагировал на это Чан… Чанбин не мог позволить этому прекратиться. Увидеть больше. Услышать больше. Получить ещё.
Ласка прошлась по телу Чана электрическим разрядом. Он весь скукожился и издал странный, задушенный звук, ставший для Чанбина ярчайшим сигналом продолжать.
Мягко посасывая пальчики, Чанбин перехватил ногу Чана удобнее, придерживая так, чтобы ему не нужно было держать её на весу. Ладони прошлись по икре тысячей мурашек.