День семнадцатый. Банхо deep throat (1/2)
— Умница. Дыши.
Брови Минхо собрались напряжённым домиком. Он только и делал, что сосредотачивался на своём дыхании. Это всё, что от него требовалось. Это всё, что Чан ему позволял.
Минхо лежал на спине. Руки нервно подрагивали, не в состоянии ровно лежать вдоль тела, как было велено. Минхо комкал простыни в кулаках, не в силах ослушаться. Чан всегда был строг с ним.
— Ты отлично справляешься.
Похвала кружила голову. Минхо было тяжело, он превозмогал себя, но все его усилия оправдывались. Чан был доволен. Чан удовлетворённо оглаживал пальцами горло Минхо прямо там, где сейчас был его член. Это властное движение кружило голову. Чан буквально держал волю Минхо в своих руках и управлял даже его дыханием.
Его член был так глубоко, что неконтролируемая паника захлёстывала Минхо. Он держался только за спокойный, повелительный голос и горячие пальцы Чана на своём горле.
Чан говорит, что я молодец. Чан доволен.
Голова кружилась. Горячий член внутри пульсировал, провоцируя Минхо сглатывать и сжимать его в себе.
Ладонь Чана полностью легла на горло, ловя бешеный пульс кончиками пальцев.
— Минхо. Вдох. Выдох. Думай обо мне. Сейчас ты делаешь мне очень хорошо. Справляешься очень хорошо.
Минхо едва не заскулил, растекаясь от слов Чана. Под горячей ладонью его горло расслаблялось.
«Ты мне доверяешь?»
«Конечно».
«Тогда ложись на спину и открывай ротик. Сегодня мы будем играть».
Минхо любил играть. Минхо любил угождать Чану.
Как только Минхо выровнял дыхание, с удовлетворением грея внутри себя член Чана, мягкая ладонь исчезла с его горла.
— Сейчас я начну двигаться. Медленно.
Минхо широко распахнул глаза, чувствуя, как внутри меняется то положение, к которому он успел привыкнуть. Движение ударяет по выдержке так, что Минхо едва не скулит.
Нельзя.
Чан даже дышит томно, шумно выдыхая через нос. Как же ему доставляет то, что он делает с Минхо. С ним он реализует все свои желания. Благодаря ему кончает с гортанным стоном. С ним разделяет наслаждение. Ему позволяет видеть себя таким. Обнажённым, уязвимым, гонящимся за своим удовольствием.
Первый толчок особенно нежный. Словно на пробу. Минхо не пикнул, позволяя члену проникать в своё горло. А затем ещё и ещё, набирая темп и амплитуду. Минхо едва успевал дышать, принимая глубокие, порой несдержанные толчки.
— Умничка. Очень хорошо, — с придыханием Чан похвалил его так, что член Минхо ощутимо дёрнулся.
Чан придерживал горло Минхо ладонью, ощущая под кожей движение собственного члена. Это было невероятно горячо и будоражаще. Минхо был самым послушным принимающим. Чану это доставляло. Ускоряясь с каждым толчком, он думал только о том, как заполнит податливое горло своей спермой. Позволит Минхо проглотить всё до последней капли, загоняя член как можно глубже.
Сладкое предвкушение оборвала маленькая, дрожащая ладошка.
Минхо выбросил руку, наощупь хватаясь за Чана и судорожно призывая остановиться.
Чан среагировал моментально, освобождая натруженное горло Минхо и давая вдохнуть полной грудью.
— Минхо? Всё хорошо? — Чан помог Минхо выпрямиться и принять удобное положение.
Минхо поднялся с подушек, заботливо уложенных Чаном специально для него, и, сцепляя пальцы в замок, впился преданным заплаканным взглядом в Чана.
Минхо не задыхался. Минхо не хотел прекращать. Минхо позволил себе некоторую вольность. Он капризничал и действовал вопреки указаниям. Глубоко внутри он знал, что Чан не будет злиться. Чан уступит и не будет ругать. Ведь Чан любит его.
Но прямо сейчас Минхо всё равно виновато опустил глаза, заговаривая о себе и своих желаниях.
— Ты что-то хочешь, родной? — Чан приподнял брови, не узнавая Минхо в этих действиях.
Рука опустилась на горящую скулу в бархатной ласке. Под тьмой возбуждения в глазах Чана крылась нежность и теплота всего мира.