День шестнадцатый. Хёнджин мастурбация (1/2)

Хёнджин дрочил каждый день. Это было его необходимостью для комфортного существования. Распарить кожу и разморить тело в ванне, чувственно удовлетворить себя, оставляя на поверхности воды густые капли спермы. Смотря прямо на себя в зеркало перед раковиной, кончить в кулак. Расслабиться в постели и хлюпать смазкой, обходя ладонью всю длину. На кураже после выступления обкончать туалетную кабинку концертного зала.

Хёнджин отлично знал себя. Изучил свой член, его чувствительность и потребности. Удовлетворял себя с ювелирной точностью. Пока это не наскучило. Банальная дрочка. Привычные, уже давно не острые ощущения. Обычно приятные действия и движения стали ленивыми и не такими желанными. Хёнджин разочаровался в том, что и как делал. С каждым днём он тратил всё больше времени и усилий на то, чтобы получить привычную разрядку.

Тогда со своим запросом Хёнджин вышел в интернет. Порно вкатывало ему не так сильно, но в ход пошли все самые не ходовые запросы, чтобы получить хоть какие-то впечатления. По запросу «мастурбация» он получил довольно очевидный ответ на вопрос «А как ещё?». Тысячей и ещё одним способом. Хёнджин жадно поглощал материал, впитывая наслаждение людей на экране как своё собственное. Стоны парня, пихающего в себя резиновый член, отзывались дрожью во всём теле. Для Хёнджина это было словно откровение. Открытие чего-то нового. Неожиданного.

Трогать себя можно не только снаружи.

Теперь Хёнджин не мог перестать думать об этом. Он кончил просто от видео с ласкающим себя парнем. Подрочил и кончил на порно. Впервые за… Когда вообще такое было?

Весь следующий день Хёнджин представлял, как пальцы проникают в него. Он не испытывал на себе подобного, но сама мысль будоражила настолько, что первым, чем он занялся, завалившись вечером домой — принял душ и достал смазку.

Мне ведь будет так же хорошо, как ему?

От нетерпения и нервов даже кончики пальцев покалывало. Хëнджин разогрел в руках смазку и смазанной подушечкой на пробу коснулся тугого колечка мышц.

Интересно.

Хочется продолжать.

Хëнджин толкнулся пальцем внутрь. Мышцы протестующе сжались. Нежная дырочка вспыхнула болью. Из горла вырвался немного удивлëнный всхлип.

Не так резко, Хëнджин.

Это оказалось сложнее, чем выглядело со стороны. Но Хёнджин был упрям.

После нехитрых манипуляций пылающие мышцы расслабились, сдаваясь под напором ловких пальцев Хëнджина.

Член заинтересованно дёргался, отзываясь на касания и непривычное скольжение.

Было всё ещё странно. Несколько неприятно. Немного больно.

Ровно до того момента, пока подушечками Хëнджин не достал до той самой точки. Тогда стало и приятно, и хорошо, и совсем не больно. Тогда стало даже слишком. Хёнджин испугался, влажно всхлипывая в подушку. А потом толкнулся так ещё раз.

Нутро свело сладкой истомой. Это было, словно… Словно… Хах.

Хёнджин не мог распознать и идентифицировать это чувство. Он продолжал давить в ту самую точку ещё и ещё, словно ожидая ответа на свой неозвученный вопрос.

Но да. Это было оно.

Хёнджин прогнулся чуть сильнее, шумно втянул воздух и неожиданно для себя самого грязно кончил на простыни.

В оргазме дырочка начала судорожно сжиматься так, что нежным стеночкам становилось даже больно обхватывать пальцы.

Хёнджин был в прострации.

Только что он смог кончить только от пальцев внутри. И это было вау.

После этого раза Хенджин хотел всё больше и больше. В нём проснулась жажда к экспериментам. Он хотел узнать свой предел. С каждым разом он играл всё смелее, не удовлетворяясь своим прогрессом. Вместо двух пальцев — три. Вместо трёх — четыре. А потом Хëнджину стало интересно, сможет ли он извернуться так, чтобы…

Хах.

Хёнджин воспринял это как вызов.

Он привычно растянул себя двумя пальцами, неторопливо стимулируя вход и расслабляя мышцы. Игрался, разводя пальцы в стороны прямо внутри, и лениво гладил яички второй рукой. На третьем пальце растяжение достигло того уровня, когда Хёнджин начинал насаживаться на них сам, искренне наслаждаясь процессом. Четвёртый палец уже был на той болезненной грани, когда Хёнджин утыкался лицом в подушку и постанывал, не в силах остановить эту сладкую пытку. Он изводил себя и ни за что бы не остановился.