День седьмой. Чонин и Йени инцест (2/2)

Чонин освободил брата от лишней ткани на бëдрах, отбросив в сторону джинсы вместе с бельём. Ноги были услужливо разведены в стороны, но дрожь смущения всё ещё проходила от кончиков пальцев до нежных коленей.

— Йени, позволь мне… Пожалуйста… — просящее, с придыханием.

Жилка на шее Чонина неистово билась. Он смотрел в глаза Йени, но думал только о его влажном от возбуждения члене. О чудесном, нежно-рисовом запахе смущения брата. Чонин ждал, когда Йени разрешит ему. Йени всегда разрешал, что бы брат не попросил.

— Хорошо, Нини, если ты хочешь…

В нетерпении рот старшего наполнился слюной.

Йени перенервничал и вспотел. Чонин жадно впился губами в бедро, ткнувшись носом под яички. Слизывая солëную влагу, он поднялся к преступно очаровательной мошонке и тихонько простонал от кружащего голову удовольствия.

Сладкий. Сладкий. Сладкий.

Языком Чонин прошëлся по внутренней стороне бедра. Подразнился, облизывая тонкую кожу за коленом. Собрал капельку смазки, собравшейся на розовой головке. Облизал ствол с самого основания и до уздечки. Спустился по аккуратным яичкам к гладким ягодицам и невзначай прошëлся по сжавшейся дырочке. Реакция Йени — немного испуганный, сдавленный всхлип. Его руки вскинулись, чтобы остановить брата, но в последний момент всё же останавились. Йени слегка выгнулся и задержал дыхание, поддаваясь ласке и хныкая.

Усилием воли Чонин отстранился, заглядывая в родные лисьи глаза.

Он такой красивый.

Йени жмурился и отводил взгляд. Смущение тронуло румянцем его скулы. Чонин откровенно любовался.

— Хочу тебя, — нежный поцелуй на бедре. — Только тебя, — осторожное касание губ под коленом. — Малыш, — смазанный поцелуй на яичках. — Нежный, — беглое касание губ на члене. — Любимый, — поцелуй на горячей головке. — Чего ты хочешь?

Йени заскулил, жмурясь всё сильнее.

— Полижи ещё, пожалуйста…

— Где, родной? Где тебе нравится больше всего?

— Мхм… — Йени стушевался, рдея кончиками ушей. — Сзади.

Сердце Чонина пропустило удар. А затем ускорилось ещё вдвое. Йени скрутило от бешеного стука, ощутимого в тесном контакте братьев кожа к коже и безумного взгляда чëрных зрачков.

— Ты можешь не сдерживаться, — Йени развязал ему руки, сам нуждаясь в извращëнной ласке брата. — Сегодня ты можешь быть грубым, Нини.

Тормоза снесло к чертям. С рыком Чонин опрокинул брата на постель, протаскивая по простыням. Задрал футболку и припал губами к подмышечной впадине. Застонал, вылизывая идеально гладкую кожу. Впился зубами в тонкую кожу вокруг соска. Пальцами прочертил дорожки по рëбрам. Выбил из Йени всхлип. Остановился, чтобы посмотреть на брата.

— Продолжай, пожалуйста… — в голосе почти мольба, лицо от смущения спрятано в локте.

Словно щенок, Чонин облизывал своего любимого человека и купался в его насыщенном запахе. Острые лючицы. Крепкая грудь. Чувствительные подмышки. Нежные бока. Поджимающийся живот. Маленький пупок. Выбритый лобок. Пылающий член. Аккуратные яички. И, наконец, трепетная дырочка.

Из Йени вышел сдавленный полувздох-полувсхлип. Слаще него Чонин не слышал ничего. И хотел повторить. Он не отпустит Йени, пока не доведёт его, невозможно трогательного и всхлипывающего, своим языком.

— Нини… Нини… Нини…

Лишь мольба о большем. Без попытки остановить или замедлить.

Чонин удерживал бëдра брата как можно выше, впиваясь в порозовевшую промежность губами, вылизывая поджимающееся колечко мышц. Йени дрожал и норовил вырваться, увернуться от горячего языка, одновременно желая большего. Он раскрывался и разводил ноги шире, грозя рассыпаться на части от переполненности чувствами.

Оргазм настиг его внезапно и стремительно. Сладкое, щекочущее чувство разлилось внутри, словно тëплая, невесомая патока. Йени высоко заскулил и заплакал от нежной хрупкости момента. Никогда он ещё не чувствовал себя так невесомо хорошо.

Кончая, Йени не запачкал ничего вокруг. Каждая капля спермы приземлилась точно на его оголëнный живот и совсем чуть-чуть на грудь. Чонин сглотнул, очевидно восхищаясь картиной.

— Родной, ты…

Пальцы старшего коснулись капель, слегка размазывая белëсую жидкость. Он облизал их, сощурившись.

— Стой, стой, стой… Это уже…

— Что? Тебе неприятно? Ты стесняешься? — Чонин блуждал взглядом по разгорячëнному близнецу.

— Я… Это…

Язык брата широко прошёлся по вжавшемуся животу, собирая крупную каплю густой спермы.

Йени задержал дыхание.

Чонин задышал чаще.

Второй мазок языка по нежной коже.

Почти животное урчание от восторга.

— Перестань… Нини, оставь…

Несмело Йени пытался оттолкнуть старшего, запрещая ему собирать свою сперму ртом. Чонин игнорировал его вежливые просьбы. Йени это не нравилось.

— Нини, — всё ещё просьба.

Крепкая хватка на запястьях. Толчок в грудь. Всем весом Йени придавил брата к постели, седлая его бëдра.

— Я попросил тебя остановиться, Чонин, — уже грубее.

Стояк старшего оказался прямо под вылизанными ягодицами Йени.

— Малыш…

Член Чонина пульсировал, придавленный весом взрослого мужчины. Джинсы стискивали нежную плоть нещадно. Дополнительное давление размазало Чонина в момент.

Младший склонился, впиваясь губами в брата и агрессивно врываясь в его рот языком. Словно он пытался вылизать его изнутри. Они целовались, деля вкус Йени на двоих.

Чонин кончил себе в штаны, рассыпаясь под своим братом и задыхаясь в жарком поцелуе.