День одиннадцатый. Банликсы эротические сны (1/2)
Феликсу было невыносимо жарко. Сзади к нему с силой прижимался Чанбин. Его кожа пылала, он притирался к Феликсу как можно ближе, блуждая пальцами по его бёдрам. Спереди его ещё крепче прижимал Минхо. Его обжигающее дыхание проходилось по чувствительной шее Феликса. Такое приятное давление с двух сторон вмазывало Феликса едва не до пузырящейся слюны. Хёны стискивали его так, что спирало дыхание.
Феликс не держался на ногах, полностью отдаваясь во власть старших. Он один получал так много… Но хотел ещё больше. Хотел, чтобы их зубы смыкались на его коже. Чтобы они не боялись оставлять на нём собственнические метки. Чтобы они хотели оставлять на нём собственнические метки. Он хотел, чтобы Чан, лишь наблюдающий за их игрой, наконец подошёл и прикоснулся тоже. Чтобы длинные пальцы Хёнджина чертили на нём замысловатые узоры, местами сжимая почти до синяков. Чтобы мягкие губы Джисона оставляли невесомые, нежнейшие поцелуи.
Феликс хотел попросить о большем и готов был опуститься до мольбы.
— Хён, хён…
Тихий, плаксивый голос Феликса был едва слышен из-за двери.
Но, всё же, для чуткого уха слышен был.
Феликс метался по постели, и, казалось, звал кого-то.
Чан пришёл на этот звук.
Он опустился на самый краешек кровати и осторожно, чтобы не напугать, положил прохладную руку на его лоб.
Феликс проснулся с жалобным «хён» на губах.
— Тише, тише, всё хорошо, я здесь.
Чан?..
Нежная рука ласково проходилась по спутанным, влажным волосам.
Взгляд Чана сейчас так отличался от того, что Феликс видел только что в той жаркой комнате, наполненной обнажёнными телами. Тот Чан…
— Ты так взмок, — Чан засуетился, собирая намокшие волосы со лба. — Что тебе прис… — он откинул тяжёлое одеяло. — Ой. Феликс?..
Чан просто хотел остудить взмокшее тело и переодеть Феликса, но наткнулся на стояк и… Словно получил удар под дых.
— Феликс, ты?.. — Чан растерялся.
— Мхм…
Чан увидел. Чан всё понял. Его взгляд потемнел. И Феликс испугался.
Да, Феликс хотел бы, чтобы Чан строго отчитал его. Да, Феликсу хотелось ощущать на себе тяжёлый взгляд старшего. Феликсу хотелось, чтобы Чан узнал, какой он извращенец и что все они делают в его снах.
Но Феликс не мог знать, как на самом деле отнесётся к этому Чан. Больше всего он боялся получить его осуждение. За свои фантазии — особенно.
Чан-хён…
Смущение заставило Феликса скрутиться калачиком на постели, пряча позорное возбуждение из-за влажного сна.
Чан прочитал страх Феликса в его сгорбленной спине и дрожи в плечах.
Он мысленно отругал себя за нетактичность и неосмотрительность.
— Всё хорошо, Ликси. Иди ко мне.
Чан, словно котёнка, привлёк Феликса к себе на колени. Выпутал его ноги из одеяла. Собрал волосы в хвост, стянув резинку со своего запястья. Задрал футболку, оголяя живот и охлаждая закипающее тело.
— Феликс, что тебе снилось? Какого хёна ты звал в своём сне?
Феликс замер, словно зверёк. Широкая ладонь легла на его живот прямо под рёбрами.
— Не бойся, мой хороший, расскажи мне. Я помогу тебе кончить, если ты расскажешь, что так сильно тебя возбудило, — рука Чана медленно заскользила по животу, останавливаясь на отчётливой выпуклости пижамных штанов и слегка сжимая.
Феликс заскулил, толкаясь в мягкую ладонь хёна.
— Ты такой заботливый… Такой красивый… Ты… Хах…
Руки Чана мягко разминали бëдра Феликса, подбираясь опасно близко к паху. Пальцы подцепили мошонку, ненавязчиво сжимая.
— И ты бы хотел, чтобы я о тебе позаботился, да, маленький?
— Мгм.
— Но снился тебе кто-то ещё? — Чан прошёлся широко раскрытой ладонью по бугорку возбуждения.
— Даа…
— Чанбин? Минхо?
— Чааан…
Чан услышал в его тоне всё, что было нужно. Он приспустил штаны вместе с бельём, обхватывая влажную головку ловкими пальцами.
— Сколько хёнов было в твоём сне, радость?
— Ещё ты… — Феликс прикусил губу, помедлил. — И Хёнджин…
— Кто-то из хёнов ласкал тебя, Ликси?
— Да… Чанбин-хён… И Минхо-хён…
Чан медленно двигал ладонью по члену Феликса, разнося натёкшую смазку по всей длине.
— Они ласкали тебя вместе?
— Да…
— Тебе понравилось?
— Да…
— А что в твоём сне делал я, Ликси? — губы Чана коснулись горящего уха.