Часть 15 (2/2)

Тэхён и не подозревает о том, что его фантазии на тему беседки уже сбываются. Стоило ему на утро наконец покинуть дом Чонгука, как те молниеносно стали воплощаться в жизнь. Ведь Чонгук, ранним утром провожая его, заявлял, что не желает долго ждать Тэхёна, и поторапливал того с переездом, предлагая приехать и помочь со сборами.

Сам же Ким, вернувшись в свой пустой дом, бродит по нему впервые в нерешительности. Ему бы начать собирать вещи, коих немало, а он всё не может приступить. Неспешно передвигается по своему безмолвному огромному дому и понимает, что тому не суждено быть обжитым. Когда-то он переехал отсюда к Джинхо. И это было ошибкой, о которой он по-прежнему сожалеет. Теперь же ему предстоит переехать к Чонгуку и вот здесь, думая об этом, он ощущает внутренний трепет и волнение. Не может не волноваться и, чтобы не поддаваться слабости, решается всё же занять себя разбором вещей, что, резко извлекая из шкафа, безжалостно кидает на кровать.

Набирается внушительная гора, грозящая не поместиться даже в два чемодана. Тогда-то Ким и задумывается всерьез о судьбе доброй половины гардероба, что, к слову сказать, давно не надевал. Так к чему она ему? Приходит к выводу о том, что пора освобождать себя от лишнего.

Впервые увидев содержимое шкафа Чонгука, он, помнится, удивился тому, насколько внутри всё скромно. И словам Чона был удивлен, когда тот заявил, что ему много и не надо. И в принципе, каждому человеку не надо много. Не в материальном счастье. Оно дарит лишь мимолетную радость. А глубинные пробелы заполнить не способно. Для этого нужны близкие люди: живые, тёплые, любящие.

Тэхён ранее об этом вот так глубоко не задумывался. Теперь же и сам понимает, что все те необдуманные покупки совершены были с целью себя, одинокого, хоть чем-то порадовать. Однако в данный момент жизни внутренней пустоты он не ощущает совершенно. Как не ощущает и потребности в столь бесконтрольных покупках. Поэтому без долгих раздумий откладывает в объемную сумку то, что уже никогда не наденет. А любимые им вещи оставляет, с удовлетворением подмечая, что всё это умещается. Нет, не в одном чемодане. До отказа набита им и вторая дорожная сумка. Однако в том, что решает взять с собой, теперь нет ничего лишнего.

Эти сортировка и сборы занимают у него несколько часов. И сил на большее уже не находится. Поэтому отвлекший от надоевших занятий телефонный звонок Намджуна, как никогда его радует. Тот сообщает новость о том, что в понедельник на полках магазинов уже появится его книга. Его роман…

Тэхён слушает его восторженные возгласы. Где-то поддерживает. Где-то скромно молчит. А потом говорит о том, что ему необходимо несколько экземпляров для себя. Кому передаст их, не озвучивает. А Намджун и не спрашивает, не смолкая о том, как искусно потрудились иллюстраторы над обложкой книги. Тэхён и сам всё это знает. Учтены были все его пожелания. Он видел те эскизы и сам их принимал, оставшись полностью довольным конечным результатом.

И тем не менее на душе его неспокойно. Ким беспрерывно мается в ожидании вердикта читателей. Примут ли они этот его роман? И как они его воспримут? Сам он бесконечно его любит. А полюбят ли они? На этот счет остается лишь гадать, вновь теряясь в тревожных сомнениях, которые не отпускают.

Поэтому и его первые дни в доме Чонгука, куда заселился он с его помощью и со всеми вещами, проходят словно в тумане. Чонгук постоянно на работе, откуда вырваться до вечера у него нет возможности. Тот вынужден придерживаться своего ранее распланированного строгого графика.

А Тэхён остается в чужом пока для него доме один на один с мыслями, от которых не сбежать. Прежде он не волновался вот так. Не считал дни, часы и минуты до выхода в свет предыдущих его работ. И знает, почему. Ответ на поверхности. И сам он окажется на этой поверхности, стоит лишь читателю вникнуть в суть сюжета. Лишь глупый не поймет, что автор и есть герой своего же произведения. Лишь ленивый не начнет сравнивать и проводить аналогии. Это, безусловно, не отпускает.

Поэтому мистер писатель и не может браться за что-то новое, пока его роман в зависшей стадии между тайным и явным, пока его не увидел читательский мир. Не может браться, хотя идеи уже его посещают. И ими он успел поделиться с Чонгуком, полностью поддержавшим его мысли и планы.

И вообще, все те недолгие дни до выхода романа, пока они уживаются вместе и стараются привыкнуть к обществу друг друга, Чонгук поддерживает его, стирая своей не всегда умелой лаской меланхолию Тэхёна.

Поддерживает он его и в первый день продажи романа, а тот разлетается с прилавков слишком уж стремительно, обещая стать популярным. Поддерживает и шепотом благодарит, когда Тэхён вручает ему особенный экземпляр со своим уникальным рукописным автографом:

Главному герою моего романа и моей жизни… любимому всаднику, укравшему моё сердце. Надеюсь, ты не вернешь мне его уже никогда. Без тебя оно будет биться впустую. Твой Тэхён.

Но этот автограф стал единичным. Остальные адресаты столь развернутого послания от автора не получили. Такие же несколько книг отправляются Тэхёном самым близким людям. Ким не знает, как и когда они читают его роман. И хорошо, что не знает, потому что сердце точно защемило бы от боли, если бы только увидел состояние их всех при прочтении.

В тот знаковый вечер, теплый и звездный, с книгами в руках и со включенными ночниками, в своих домах застыли несколько человек. Все они разные: по возрасту и полу, по жизненным представлениям и собственным убеждениям. Объединило их в этот поздний час одно — новый вышедший роман автора Хрустальная звезда.

Красочная обложка, несомненно, привлекала внимание. И на ней, как Ким и задумывал, запечатлены были лишь два человека. Один из них, верхом на коне, мчащийся к другому, нетерпеливо ждущему его и любящему всем сердцем.

Кто-то читал роман без остановки, не в силах оторваться. Кому-то, как даме Чон, нужны были перерывы, чтобы всё осознать и вновь пережить те моменты, которым она оказалась живым свидетелем. Хотя в сюжете её не было, но сердцем и памятью она там присутствовала. Дядюшка Квон был словно её брат близнец. Схож по характеру и темпераменту. И пусть в её жизни счастья материнства не случилось, а у него было много детей по сюжету, но она всё равно осталась довольна. У неё есть сын. И это Чонгук, которого она с пеленок не выпускала из рук и внимания. Выпустила один лишь раз, и это чуть не стоило ему жизни. За это винит себя до сих. Об этом и плачет так горько, читая ту мрачную сцену в романе. И клянет своего брата за проявленную жестокость, ничуть не печалясь о его смерти.

Лорен работу не читает. Джеф прячет от неё роман в целях сберечь психику будущей матери. Он читает его в одиночестве, урывками, сидя всё на том же дереве. Местами он пребывает в восторге, местами — в шоке и унынии, а финал становится для него настоящей неожиданностью. Безусловно, он знал о том, что Тэхён и Чонгук теперь вместе. Но чтобы прочесть обо всём описанном столь откровенно, чтобы понять, что можно любить вот так сильно и глубоко — этого он и предположить о них не мог. Теперь он точно не сомневается в том, что любят не тела, а души, и уже не мыслит настолько узко, как до прочтения работ Кима. Тэхён на многое открывает глаза своими признаниями. А Джефу открыл глаза и на то, кем является на самом деле — тем самым известным автором, которым Джеф и зачитывался, с трудом веря в однополую любовь.

Чимин также читает роман урывками на работе, а иногда и перед сном, когда уже видит, что Лея уснула. Не хочет, чтобы она видела его слёзы, а тех немало. Они захлестывают, напрочь лишая покоя. Потому что таким откровенным Тэхёна он не знал. Признает это, только когда дочитывает последнюю строку. Дочитывает и тут же звонит ему, делясь тем, что грузом лежит на душе.

Лея читает роман за один день, ничего не говоря об этом Чимину, находящемуся в тот момент на службе. Не делится она с ним и после, полагая, что ей необходимо для начала самой внутренне всё пережить. Читая, она не может сдерживать горьких слез от того, насколько несправедливым показалось ей её же отношение к Тэхёну. Как мерзко обошлась она с ним, думая лишь о собственной боли. Её частые слёзы падали на бумажные листы, размывая буквы, а она читала вслух о себе самой, о любви Тэхёна к сыну, о той участи, что он не выбирал, о незаслуженной жестокости общества. И не переставала винить себя за тот судьбоносный порыв, что разделил жизнь её бывшего мужа на до и после. Ведь он не преступник, просто не такой, как большинство мужчин, но от этого не прекращает быть человеком, способным любить своего ребенка всем сердцем. Она многое поняла из этой книги и только теперь переосмыслила случившееся и приняла действительность. Во многом себя осудила и долго просила прощения у Тэхёна, который давным-давно за всё её простил.

Родители Тэхёна читают роман по одиночке, намеренно пропуская все интимные сцены. Они им ни к чему. Зато акцентируются на другом. На Чонгуке, что так сильно любим их сыном. Это сквозит в каждой фразе романа. Этого не скрыть. Что мать, что отец, отвлекаясь от чтения, вспоминают ту их единственную встречу с Чонгуком и то тепло, что дарили друг другу их сын и этот совсем еще незнакомый для них мужчина. И только благодаря книге они узнают его ближе, ничуть не сомневаясь в том, что именно он главный герой этого нового романа и жизни их обожаемого взрослого уже мальчика.

Мэй, его любимая маленькая кнопка, начав читать, не справляется с собой. Откладывает прочтение на потом, не в силах совладать с той болью, которой пронизано самое начало повествования. Она и не догадывалась о том, кого её брат возьмет за основу сюжета. А поняв, испытала одновременно и восторг, и печаль, и гнетущую боль. Возвращается к прочтению она лишь спустя сутки. Молодая мама после нескольких бессонных ночей с малышкой, берётся за книгу, что ждет её на тумбе у кровати, понимая, что сколько ни откладывай, а всё равно прочесть роман ей необходимо. И не только потому, что хочется разделить с братом его радость от выхода нового творения, но и потому, что всё же очень интересно погрузиться в тот выдуманный им мир, где выдумка стала реальностью. Так и читает она в перерывах между сном её новорожденной дочки. Сидит, шокированная некоторыми откровениями брата, и безмолвно утирает слёзы рукой. А те не унять. И только теперь понимает, как нужна была Тэхёну, в те непростые его дни сразу после расставания с Леей. Теперь только осознает, как невнимательна была по отношению к человеку, что сам никогда не оставлял её заботой и окружал вниманием. Поэтому, дойдя до финала, тут же звонит ему, делясь впечатлениями, а под конец прося прощения за то, что стала для него обузой при всех её жизненных обстоятельствах. Но Тэхёну прощать её не за что. Ведь как раз эти самые обстоятельства и привели его к Чонгуку.

Хосок роман пока не читает. Сам решил повременить, вкратце узнав от жены суть сюжета. Знает, что если возьмется, то разрушит некоторые сложившиеся о Тэхёне представления. Решает остаться при своём мнении, наедине с самим собой, признаваясь в собственной трусости.

Джинхо роман не дочитывает, зная финал наперёд. Он нервно курит одну за другой, прощаясь с тем, кого по собственной глупости упустил. Сидит в своём душном кабинете, наглухо опустив жалюзи, и прокручивает в памяти те моменты, в которых они ещё были счастливы вместе. Мечтает стереть себе эту жестокую память, чтобы не давило в груди от потери, которую уже не восполнить. И понимает, что такая нездоровая любовь, как у него к Тэхёну возможно проследует с ним рука об руку до конца его дней. С ним останется только она, но не тот, кому она адресована.

Тэхён не видит реакции всех своих близких. Он знает и видит лишь одну. И та Чонгука, который перечитав роман ещё раз, в одну из ночей тихо признаётся в этом, тесно прижавшись к нему, сонному. Откровенно говорит о том, что читал в свободные минуты и перерывы и погружен был в сюжет ничуть не меньше того, первого раза. Не утаивает того, что испытывал при прочтении, и молчит о главном, в чем признаться для него пока за гранью его возможностей.

И всё же он находит в себе силы и храбрость. И спустя несколько дней заявляет Киму то, от чего у Тэхёна вмиг перехватывает дыхание. Признание выходит трогательным и довольно неожиданным. А начинается тот разговор не так радужно. И Ким подумать не мог, что их небольшой спор выльется во что-то подобное, что отложится в памяти навсегда.

Приехав как-то днём из дома в клуб по приглашению дамы Чон, что испекла вкуснейший пирог и буквально потребовала его приезда в кафе на чаепитие, Ким задерживается у входа с Юнги, которого долго не видел. И спустя какое-то время всерьез сожалеет о том, что задержался с Мином за беседой так надолго, потому что впервые слышит от Чона претензии на грани ревности.

— Обязательно всем так улыбаться? — заявляет тот в грубой форме, сдвигая брови к переносице.

Он останавливает Тэхёна, спешащего по направлению к кафе, преграждая собой путь и не пускает вперед, очевидно, готовый высказать о наболевшем.

— Как? — недоумённо интересуется Тэхён, но дальнейших объяснений не требуется. Ревность, что полыхает в черных глазах, сама проясняет всю суть злости Чона. — Чонгук, ты уникум, ревнуешь даже к улыбкам в сторону других! У меня всего лишь хорошее настроение. Не могу не улыбаться. Погода отличная, я приехал отведать вкуснейший пирог тётушки, с тобой пообщаться. Да и Юнги давно не видел. Вот и… — спешит объяснить ему всё Тэхён, но его бесцеремонно прерывают.

— Или улыбайся только мне, или улыбайся в другом месте! — привычно командует Чонгук, заявляя это с таким лицом, что сомнений нет… Шеф Чон не в настроении.

— Воу! Это угрозы? — решает пошутить Тэхён, не видя поводов для ссор, которых между ними ещё не случалось.

— Это предупреждение! — жестит Чонгук, не стараясь сдерживаться. Да, похоже, сдерживаться он и не в силах.

Однако грубость в его голосе Тэхёна вовсе не настораживает. Наоборот, она неудержимо влечет.

— До чего же ты хорош! Не паникуй, Чонгук-и, мои улыбки, поцелуи, прикосновения — только твои. Ты мой самый главный повод для улыбки. Хочешь, докажу это прямо здесь? — приближается к нему Тэхён на более чем опасное и откровенное расстояние, готовый продемонстрировать свою к нему любовь, невзирая на посторонних.

— Я лучше воздержусь от таких доказательств, — привычно фырчит Чонгук, отстраняясь.

— А зря… воздержание вредит здоровью и психике. И ты этому наглядный пример, — решает поддеть его Тэхён, зная, как тот отреагирует.

— Вот только не надо, Тэхён! Сегодня и без тебя было кому мне вытрепать нервы! — вновь пылит Чонгук, озираясь по сторонам в поисках наблюдателей за их не слишком тихой беседой.

— Не рычи на меня. Лучше поцелуй. И сразу станет легче. Я-то в чём виноват, м? — пытается вразумить его Тэхён, говоря примирительным тоном и выражая глазами то, что на сердце. А там одна лишь любовь.

— Прости, — моментально сдается Чонгук, поняв, видимо, что его поведение могло задеть Тэхёна и оказалось не то что неуместным, а ещё и довольно незрелым.

О том, что Чонгук тот ещё собственник, Ким догадывался. Но поводов убедиться в этом не представлялось. Этот первый расставил всё на свои места. Однако Киму данное происшествие даже понравилось. Оно позабавило. Это не было похоже на ту патологически-больную ревность, что выказывал ему Джинхо. Эта была иной. Она пробуждала в Киме потаенные желания, которые хотелось непременно осуществить, доказав, что принадлежит и душой, и телом только ему одному.

— Ты постоянно извиняешься. За что на этот раз? — уточняет Тэхён, беря того за руку, попутно вспоминая, что буквально вчера перед сном Чонгук вот также извинялся за сущий пустяк, который, по его мнению, мог задеть Тэхёна.

— За то, что невольно обижаю, — пожимает плечами гордый всадник и умилительно улыбается.

— Я не обидчивый, — в который раз успокаивает его Тэхён, не выпуская руки.

— Знаю, — соглашается с ним Чонгук, расцветая улыбкой всё ярче.

— Тогда перестань извиняться, — тонет в этих его улыбках Тэхён, для себя подмечая, что стали они проявляться на суровом лице всё чаще. И безмолвно радуется тому, что это именно он, тот живой повод для их бесконтрольного проявления.

— Не могу. Я хочу быть лучшим для тебя, — как-то несмело произносит вдруг Чонгук, вызывая в Киме очередную волну притяжения.

— Глупенький… быть лучшим — значит изменить себе. Не надо. Ты нужен мне именно таким. Со всеми твоими мнимыми недостатками, — что было на душе и на уме, то Тэхён ему и отвечает. Не хочет он его менять. Разве только делать более счастливым.

— Мнимыми? — неподдельно удивляется Чонгук.

— Да. Для меня ты хорош во всём. Даже в своей бесконтрольности. Я обожаю тебя таким, так и покусал бы, — приблизившись, шепчет ему на ухо Ким, тут же отстранившись, поскольку замечает нескольких клиентов клуба, проходящих мимо.

— На мне ещё не зажили прежние твои укусы, — цедит сквозь зубы Чонгук, потирая место чуть ниже лопатки.

— Сегодня вечером я обработаю их мазью, — заботливо отзывается Тэхён, поправляя на нём ворот рубашки.

— Не надо, — хмыкает Чонгук, смешно сморщившись.

— А что надо?

— Поставь поверх них новые, — просит тот, смотря при этом прямо и с вызовом.

— Не думал, что тебе это так понравится, — удивляется Ким его решительности.

— Я тоже о тебе много чего не думал, — привычно фырчит Чонгук, отвернувшись.

— Вот именно. А надо… надо бы думать обо мне много и часто, — шутливо приказывает ему Тэхён, подмигивая.

— Тэхен, ты опять всё переворачиваешь!

— Ну, естественно. Кто из нас тут мистер писатель, взломщик стереотипов и таких типов как ты, знаток душ и сеятель романтики? — мурлычет ему на ухо Ким, коснувшись кожи дыханием.

— Ты… а ещё ты редко молчишь, — со смешком упрекает его Чон.

— Каюсь! Но как с тобой молчать? За такое сажают, — меланхолично заключает Ким, сдерживая улыбку.

— Тэ-э, тебя опять несёт, — смеется над его последней фразой Чонгук, вмиг приобретая ту очаровательную манкость, от которой у Кима внутри всё трепещет.

— И заносит. Ты просто поцелуй меня, и я стихну… — не переставая напрашиваться на поцелуи, просит его Ким, прекрасно понимая, что здесь этого сделать не получится.

— На четыре минуты? — припоминает ему его же любимую фразу Чонгук, чуть прикрывая глаза, видимо, вспоминая, как проходили для них предыдущие минуты, что множились и превращались в часы.

— Как минимум, — интимно шепчет ему Тэхён, вглядываясь в любимые черты.

— И где таких, как ты, делают, а? — возвращается из фантазий Чонгук, выплывая из своей мечтательной эйфории, куда Ким переместил его своим интимным шепотом и магнетическими взглядами.

— Таких, как я ты, не найдешь, — всерьез отвечает ему Тэхён, понимая, что это действительно так. Для Чонгука на этом свете есть лишь один предназначенный ему человек. И это он. — Но скажу тебе по секрету: лично меня делали в кромешной темноте под звуки классической музыки.

— Тэхён! Тебе не романы надо писать, а юморески, — смеется Чонгук, но смех его длится недолго. Он сменяется обворожительной задумчивостью.

— Ну ты же сам спросил, а теперь морщишься. Я — эксклюзив, да! Смирись! — горделиво признается ему Ким, полагая, что тот непременно начнет это оспаривать.

— Нет. Это слово тебе не подходит, — тихо отзывается Чонгук, не сводя с него взгляда, полного обожания.

— Да? А какое тогда? Самородок? — предлагает иной вариант Ким.

— Нет. Ты поцелованный небом гений, — произносит вдруг Чонгук так, словно уже давно заготавливал для Кима эту фразу. Но ждал подходящего момента, чтобы озвучить.

Тэхён резко застывает от столь неожиданного признания, сначала даже не поверив в то, что Чонгук мог о нём такое сказать. Кто угодно, но только не он, у которого не выпросишь банального «скучаю». Однако это случилось. И это в момент окрылило Тэхёна. Хотелось услышать эти слова ещё и ещё раз. Но переспросить — значит испортить назойливостью момент откровения. Поэтому молчит, но всячески старается запомнить и слова эти необыкновенные, и интонацию, в которой они были произнесены.

Ведь признание таланта почитателями выражается по-разному. Кто-то способен пуститься в сложные рассуждения, кто-то, не стесняясь прибегает к приторной лести, кто-то остается безмолвным, а кто-то говорит всего лишь одну фразу. И её достаточно, чтобы продолжить свой творческий путь, поняв, что всё, тобой рождаемое, не поглощается пустотой. Оно живет в памяти людей и их сердцах. А следовательно, ты делаешь всё не зря.

И картину ничуть не смазывает следующее, сказанное Чонгуком, потому что тот, смутившись от собственной откровенности, сразу же выдает комичное:

— Н-но это не перекрывает того, что ты болтливый и прилипчивый!

— Как знать… может, со временем я чуточку исправлюсь, — предполагает ему в ответ Тэхён, ярко улыбаясь.

Однако это становится чистой воды лукавством с его стороны. Как молчать с тем, с кем говорит само сердце? Как не липнуть к тому, кто к себе примагничивает?

А между тем их магнетизм не уменьшается. И довольно сложно им обоим заметить, как пролетают дни, недели и месяцы… И, похоже, когда ты беззаветно счастлив, течения времени не наблюдается. Счастливые часов не наблюдают.

Поэтому Тэхён не замечает, как проносятся три месяца их отношений. И те показывают ему новые грани упертого характера шефа Чона. Тот упрям, как тысяча чертей. К тому же дерзок и несговорчив. Тэхён же его командный тон не только терпит. Он в него без памяти влюблен. Спорить с ним он не то что не старается, он не желает этого делать. Всё чаще парирует не колкими фразами, а жгучими поцелуями. Разве что изредка только вступает с ним в легкие споры, но в те моменты всегда остается в выигрыше. Потому что побеждает не он, а его любовь.

— А пойдем ресторан!

Предлагает он как-то в выходной Чонгуку, который, расположившись у экрана телевизора, бездумно щелкает кнопками пульта.

— Пфф… это ещё зачем? Дама Чон накормит вкуснее лучших поваров.

— Это понятно. Но надо же и выбираться куда-то? Ну, а что? Мы поедим в городе, там и прогуляемся. Ты отвлечешься…

— Скорее, так понимаю, отвлечься надо тебе, — дерзит Чонгук, кинув на Тэхёна полный упрека взгляд.

— Мне? Не-ет, Чонгук-и. Это ты у нас не вылезаешь из клуба. Живешь и работаешь практически в одном месте. Не видишь новых лиц, не меняешь обстановку.

— Чушь какая! Тэхён, ещё скажи, что я порос мхом, — цедит сквозь зубы Чонгук.

— Такого не скажу. Ведь я ежедневно скребу по тебе ноготками. Пока не порос, — улыбается ему Тэхён, посылая воздушный поцелуй.

— А вот сейчас даже обидно, — бурчит в его адрес Чонгук.

— А ты не обижайся. Ты лучше собирайся. Я зарезервировал для нас столик.

— А отказаться можно? — пытается отговориться Чон, сладко зевая.

— А ты хочешь отказаться? — строит обидчивую гримасу Тэхён, наигранно вызывая в том чувство вины.

Чонгук на это лишь обреченно вздыхает, смеряя его противоречивым взглядом, но вскоре всё же выдает своё решительное:

— Не хочу я тебе отказывать. Так что пойду собираться.

А Тэхён привычно следует за ним, чтобы и самому собраться, а заодно и посмотреть, какой образ выберет для себя Чонгук, который вполне может пойти в ресторан в том же, в чем щеголял с утра в клубе.

— Чонгук, мы в ресторан собрались, вообще-то. Ты что надел? — долго рассматривая его, интересуется Ким, не слишком довольный чужим выбором.

— А что не так? Хорошая же рубашка! — указывает на свою любимую Чонгук, придирчиво оглядывая себя в зеркале.

— Чонгук-и, она хороша ровно настолько, чтобы сходить в ней в бутик за другой, — вразумляет его Тэхён, неспешно приближаясь. Он встает позади, вдыхая уже полюбившийся аромат кожи, и опускает подбородок ему на плечо.

— Ох, Тэ… Как же меня раздражают эти твои модные примочки! — возмущается Чонгук, уже не в первый раз, упрекая Кима в излишней к нему придирчивости. Однако всё это касается исключительно его стиля.

— Чонгук-и, ответ неверный. Ты любишь меня со всеми моими примочками! А я люблю тебя. Видимо, привить тебе чувство стиля не в моей власти, мой дикарь. Ну ничего. Это не так важно, — принимает его решение Тэхён, оставляя короткий поцелуй на ушке.

— А что тогда важно?

— Важно то, что мы вместе, — обнимает его Тэхён со спины, не требуя больше переодеться.

Тэхён не требует. Чонгук делает это сам, облачаясь в то, что не так давно купил для него Тэхён.

А переодеваясь, вслух удивляется тому, с какой легкостью Ким признается ему в таком сокровенном. Сам он в этих вопросах отстаёт. Но зато потом, уже сидя в ресторане, находясь под воздействием алкоголя, подтверждает, что вместе им действительно хорошо.

— А если бы я отказался ехать сюда? — полупьяно интересуется у него Чон, наблюдая за приятной атмосферой ресторана и за Тэхёном, что в этот вечер в уютном зале сияет ярче всех.

— Ты согласился бы в любом случае, — с мягкой улыбкой сообщает ему Ким.

— Ты вьешь из меня веревки, Тэхён, — признание подкрепляется терпким алкоголем, который Чонгук допивает залпом, не сводя с Тэхёна красноречивого взгляда.

— Я делаю твою жизнь разнообразнее. И знаю, что ты сначала покапризничаешь, а потом будешь говорить: Ох, Тэхён, хорошо, что ты меня вытащил.

И здесь Тэхён снова оказывается прав. Это действительно происходит, когда Чонгук оказывается весь зацелованный за углом у входа в ресторан, где они только что вкусно поужинали.

— У тебя ни стыда, ни совести, Тэхён! А если кто увидит? — вполголоса возмущается он, тщетно стараясь отдышаться.

— Тебе не должно сейчас быть дела ни до кого, кроме меня. И вообще, ты забыл, за что ты можешь меня ругать? — припоминает ему Ким, щурясь.

— За что? Напомни! Ну-ка, ну-ка!

— За дни, когда мы были не вместе. За то, что я такой медлительный, Чонгук-и. Шел к тебе слишком медленно.

— Да уж. Медлительность — твоё второе имя. Так и хочется иногда дать тебе пинка для ускорения, — шутит Чонгук, применяя привычный сарказм.

— Ты, видимо, не в курсе, Чонгук, но с точки зрения психологии это легко объясняется. Если человеку постоянно кажется, что окружающие делают всё медленно, это говорит о том, что самому ему пора замедлится. Он слишком торопится жить.

— Возможно… — задумывается Чонгук. — А моё второе имя, видимо, грубиян. Ты же частенько так меня называешь.

— Да, но любя. И только когда ты дерзишь мне и требуешь, чтобы всё было по-твоему. А надо, чтобы было по-нашему. Знаешь, есть такое волшебное слово — компромисс.

— Знаю. Поэтому сейчас на него и пойду. Хочешь поцелуев в людном месте? Тогда не жалуйся, — разговоры и споры вновь сменяются поцелуями, которые продолжаются в салоне авто.

А меж тем, вновь не считая минут, часов, дней и недель, они живут вместе, ища друг с другом тот самый компромисс, притираясь и становясь с каждым днем всё ближе.

Те самые первые три месяца отношений показывают ещё и то, насколько сильно Чонгук любит детей. Он сам приглашает погостить у них в выходные Тэо и Бёля. Берет их с собой в клуб, катает на лошадях, проводит с ними время в зоопарке, рассказывая о его обитателях. Дети беззаветно влюбляются в него. А Чонгук — в них. Тэхён же, хотя это и кажется невозможным, растворяется в нём полностью.

И растворяется ежедневно, ничуть об этом не сожалея. Он, как может, компенсирует ему годы одиночества. Заворачивает его, уснувшего перед телевизором или с книгой, в теплый плед. Готовит ему перед сном любимый мятный чай. Кто-то скажет, что к такой сильной личности, как шеф Чон относится настолько ванильно нельзя. Но Ким старается быть с ним бережнее и мягче. Потому что уверен в том, что только так сможет стать ему близким человеком. Он даже спортом с ним вместе начинает заниматься. И приобщается понемногу к верховой езде, ходя это как раз удается ему с большим трудом.

В свободные от писательства дни он с удовольствием ухаживает за пандами. Между прочим, находит в этом для себя очень даже приятное занятие. Это отвлекает и дарит радость. А обниматься с ними становится самым настоящим удовольствием. Да и наблюдать за их причудливыми играми и ленивыми передвижениями по вольеру Ким находит умиротворяющим занятием. В этом смысле у Чонгука он учится многому: кормить, убирать за ними, таскать на себе. И со временем становится тем избранным, кому Чонгук дозволяет проход в вольер без ограничений.

Вообще, Тэхён обожает проводить время в клубе, быть к НЕМУ поближе. Он с радостью гуляет с коляской, помогая Лорен, которая вечно занята на кухне с матерью, а Джеф — на занятиях с учениками. Девочку не могут постоянно держать у себя на кухне, поскольку та не терпит резких запахов, духоты и шума вытяжек. Поэтому Тэхён без особых просьб и забирает её с собой. Ему только в радость позаниматься с малышкой. В эти моменты он присаживается на излюбленную скамейку, наблюдая за тем, как Чонгук проводит занятия. Сам же он тем временем пишет новую свою работу, неспешно покачивая ногой лиловую коляску.

Ещё буквально год назад Тэхён себе такого будущего не представлял. Но так случилось, что в одночасье вдруг стало сбываться всё то, что он описывал в своём романе. Можно сказать, он себе это всё напророчил. И живёт по самому счастливому сценарию, который можно было себе только представить.

Бывали, конечно, и неприятные моменты. Случались различные по тяжести болезни животных, которые выводили Чонгука из равновесия, и он, опустошенный донельзя, возвращался вечером домой, не желая ни с кем разговаривать. Тэхён и не старался лезть с расспросами. Он просто был рядом и аккуратно отвлекал от проблем. Бывало, и Тэхён пребывал без настроения, и тогда Чонгук молча присаживался к нему, уложив голову на грудь, и принимался рассказывать ему что-нибудь нудное, к примеру, из жизни муравьев, пока Тэхён, не выдержав, предлагал тому занятие поинтереснее.

Полгода отношений показывают, насколько Чонгук к нему привык. Да так, что уснуть без него не в состоянии, а проснувшись и не обнаружив рядом, спешит на поиски. И как правило обнаруживает Тэхёна наедине с вдохновением, за ноутбуком с полным бокалом вина. Вино моментально выливается на газон, а Чонгук сдвигает брови, говоря о том, что Ким в последнее время слишком злоупотребляет. Хотя на самом деле это не так. Пара глотков ему ничуть не вредят, а даже помогают творить. Тэхён не злится на него за это, воспринимая всё как специфическое проявление заботы, усаживает к себе на колени и целует так, что Чонгук забывает, зачем вообще пришёл и что хотел доказать своей выходкой.

Сменяются времена года. Те самые четыре, укладываясь в цифру, которую так любит Тэхён. За прекрасным летом приходит не менее прекрасная осень, которая сменяется белоснежной зимой, а весна, порадовавшая всех невероятном цветением, дарит надежды на светлое будущее. Тэхён и не думал прежде, что его будущее станет той самой яркой весной, а Чонгук для — него той соломинкой в бурном водовороте жизни, за которую можно бесстрашно ухватиться и не утонуть. Он и держится за него, ни в чем не сомневаясь. Чонгук держится также крепко, давая понять, что эта его хватка со временем не ослабеет.

И, естественно, они стараются делать всё вместе. Бытовые вопросы кажутся сущими пустяками. И Чонгук, не привыкший к такому тесному взаимодействию с кем-то, даже сам не замечает, как уже не может без Тэхёна. А признавшись как-то в этом, даже густо краснеет. Тэхён же воспринимает его слова как очередное завуалированное признание в любви. Ведь признаний этих Тэхён от него практически не слышит.

Поэтому так запоминается Киму утро их второго совместного лета. Оно становится особенным. Проснувшись, он, как обычно, не обнаруживает Чона рядом. Тот, уже успев тихо собраться, вовсю шумит на улице, занимаясь своими привычными делами. А Тэхён, понимая, что в таком шуме уснуть уже вряд ли получится, направляется к нему, чтобы снова увидеть.

— Чонгук, ранняя ты моя пташечка! Я когда-нибудь проснусь рядом с тобой?

— Только если начнешь вставать раньше.

— Ты время видел? Солнце только встало, а ты уже вовсю тут косишь! У тебя же сегодня выходной!

— Разбудил тебя? Извини. Хотел, чтобы ты проснулся и подышал ароматом свежескошенной травы. Ты же это так любишь…

— Так ты поэтому затеял внеплановый покос?

— Поэтому.

— А можно лучше я подышу тобой, мой мятный, самый любимый мужчина.

— Самый любимый? Звучит как-то не очень.

— А вот и бука шеф Чон выходит на прогулку. Ну нет же… любимый… ты один у меня. Веришь?

— А у меня есть варианты? Ты даже в книге об этом написал черным по белому. Как там: любовь наконец-то его нашла… и он больше её не отпустит, — начинает цитировать наизусть Чон финальную фразу романа.

— Да, я не отпущу тебя. Никогда и никуда. Везде и всюду буду рядом. Можешь прогонять, кричать на меня, можешь даже побить хлыстом. Я не уйду, потому что знаю, что нужен тебе.

— Нужен? Ты?

— Я.

— Ты не просто мне нужен, Ким Тэхён. Без тебя мне не дышится и не спится.

— А что ещё?

— Ну-у, так развить мысль, как можешь ты, мне не дано.

— А ты скажи по-простому. Достаточно всего-то трех слов.

— Типа про любовь?

— Типа того.

— Это же банальная фраза!

— Возможно, но она такая необходимая.

— А может, я лучше…

— Не лучше, шеф Чон.

— Окей, ну да… я люблю

— Кого?

— Тебя.

— Думал, не вытащу из тебя эти слова.

— Я и так часто тебе их говорю.

— Всего два раза, вообще-то!

— С тех пор, как последний раз говорил, ничего не изменилось.

— Ох, Чонгук, ты безнадежен! Романтик из тебя, как из меня наездник.

— Это точно! Так может, не будем требовать друг от друга того, что не дано?

— Не будем. Согласен. Так будет правильнее…

Такие разные застывают они, улыбаясь друг другу, в утренних лучах июньского солнца на фоне сочной зеленой травы. Тэхён в длинном шелковом халате изумрудного цвета поверх такой же шелковой пижамы. А рядом Чонгук в потрёпанной временем рубашке с закатанными до локтей рукавами и в видавших виды джинсах. Загорелый и до невозможности сексуальный.

Но разве столь важна эта их внешняя разница? Они и внутренне разные. Объединяет их и держит рядом чувство, которое испытать дано в этой жизни не каждому. А признаться в нём вообще способны лишь такие романтики, как Тэхён. И он знает, что говорить об этом Чону не устанет. И пусть в ответ слышит лишь сухое: и я тебя. Главное, что говорят при этом его глаза, а они при виде Тэхёна всегда загораются. И Ким, как писатель, человек, владеющий словом, теперь знает наверняка, что слова не всегда имеют определяющее значение. В их с Чоном случае куда важнее взгляды, прикосновения, одно дыхание на двоих, забота, выражаемая поступками.

Это и есть та самая любовь, о которой писатель Ким долгое время слагал романы, по сути, не ощущая её во всю мощь. Но благодаря Чону смог в полной мере прочувствовать все её грани и наслаждается ими в компании своего гордого всадника каждый новый день своей счастливой жизни.