Часть 15 (1/2)

— Тэхён, а тебе нравится твой дом?

И это первое, что он слышит, насилу разомкнув глаза. Они жутко слипаются. Спать хочется так, что поднять голову от подушки едва ли возможно. Однако в этой комнате он такой сонный сейчас один. Чонгук, который низко над ним нависает, уже одет. Даже волосы уложены волосок к волоску. А на коже, как и всегда, терпкий аромат, которым Ким готов дышать беспрерывно.

Не улыбнуться ему в ответ, такому сияющему, невозможно. Хочется ответить тем же, одарить такой же потрясающей улыбкой, согреть ею, в ней утопить. И Ким делает это, игнорируя недавний вопрос в свой адрес.

К чему он вообще? Какой дом? Почему Тэхёну не должен нравиться его собственный дом?

Говорить не хочется. Сказать сейчас что-либо — равно нарушить ту магию момента, что воцарилась между ними.

А та действительно есть. Ею наполнена вся комната, что озарена сейчас яркими лучами утреннего солнца.

Эти лучи подсвечивают теперь все детали, что Ким вчера не успел подробно рассмотреть. Видно каждую пылинку, но тех немного. А редкие витают в воздухе, норовя опуститься на поверхности. И успевают сделать это.

Ким замечает одну проворную, что приземляется на тумбу у кровати. А на ней, помимо прочего, этим утром ещё и круглый пластиковый поднос, на котором обжигающий кофе и различные закуски, выглядящие слишком аппетитно. Но Киму в эту минуту не закусок хочется, а этого мужчину, который сидит на краешке кровати и смотрит так, словно Тэхён для него весь мир. И для него, похоже, Чон готов на многое. Он даже завтрак ему в постель организовал. Многое ли это значит? Несомненно.

Тэхён слушает его внимательно, улавливая аромат свежесваренного кофе вперемешку с запахом Чонгука. Сочетание невероятное. Оба терпкие и волнующие. Они будоражат настолько, что Тэхён, буквально минуту назад не подававший признаков жизни, поднимается в постели, усаживаясь. И слушает подробный рассказ Чонгука о том, кто доставил в комнату поднос со вкуснейшим содержимым.

Оказывается, всё это принесла им дама Чон. И, естественно, заметила в постели Чонгука спящего Кима, что, слава Богу, укрыт был чуть ли не с головой. Потому что под этим тяжелым и теплым одеялом он без всего. А видеть его таким дозволено теперь только Чонгуку. Другим Тэхён не позволит.

И, конечно же, Чонгук всё это видит. Более того, он даже прикасается. Тянется ладонью к оголенному плечу, неторопливо ведёт ею по груди. А после несдержанно притягивает Тэхёна к себе и сразу же глубоко целует. Тэхён замирает. Он весь пробуждается, и не только ото сна. И ему бы сейчас ледяной кофе, а не этот, потому что горячий нанесёт урон. Чонгук вкупе с обжигающим напитком его просто уничтожит.

И не только своим испепеляющим, возбужденным взглядом, но и ладонями, спускающимися по бедрам, отбрасывающими одеяло, оголяющими Тэхёна всего полностью. Смущения в Киме нет. Разве только самую малость — за то, что так быстро возбудился. А оно и не удивительно. Непонятно, кто смог бы сдержаться под столь откровенными взглядами и руками мужчины, которого Тэхён никак иначе как идеал назвать не может.

Знает ведь, что тотальная идеализация человека — это губительно. Но видит в Чонгуке лишь плюсы. Он им ослеплён. И даже малозаметные минусы Ким преобразовывает в плюсы.

Это утро не оставляет шансов им обоим. Вероятно, оно могло бы стать непорочным, целомудренным и более тихим. Но Ким слишком быстро вовлекается, а Чонгук не желает больше ждать. И к той самой теме, что затронул Чонгук в самом начале, они возвращаются не скоро. Но всё же возвращаются.

— Я плохо спал всю ночь. Всё думал и думал, — признаётся Чонгук.

Простынь снова скомкана и впитывает в себя влагу двух обнаженных тел. Одеяло на полу. Подушка на краю постели и вот-вот отправится вниз. А Чонгук под Тэхёном. Уставший и до безумия желанный. Опять желанный, несмотря на то, что было несколько минут назад.

— О чём же? — Тэхён ласково ведёт рукой по его волосам. Испорченной укладки не жаль никому. Но Ким всё же тщетно старается её вернуть.

— О том, что не хочу засыпать без тебя, а просыпаясь, хочу тебя чувствовать. Ты так и не ответил: тебе нравится твой дом? — интересуется Чон вновь, смотря в глаза с явной надеждой.

— Да. А к чему эти вопросы?

Тэхён кидает взгляд на остывший кофе. Вот теперь, пожалуй, для него самое время. Но Чонгука из рук выпускать нет никакого желания.

— Переехать не планировал? — кидает странный вопрос Чонгук, а смотрит подозрительно.

— А смысл? — Тэхён в недоумении. Выражает его и интонацией, и взглядом. — Там хорошо: свежий воздух и тишина. Я же специально за этим из города и уезжал.

— А если я найду для тебя тишину и свежий воздух в месте не хуже? — выдает провокационное Чонгук и снова тянет на себя, касаясь ладонями ягодиц.

— Тогда я соглашусь. Но только если со мной будешь жить ты, — отвечает, улыбаясь. Но даже не подозревает исхода этой беседы.

— На то и намёк, — сообщает Чон, смеясь.

Негодование Тэхёна сменяется радостью. До него наконец доходит смысл. И тот настолько шокирует, что слов не подобрать.

— Чонгук, ты неисправим. Боже! А можно как-то поромантичнее предложить мне съехаться? — по-доброму поддевает его Тэхён, пока не веря ничему.

Неужели между ними вот так рано звучат столь необходимые и важные слова? Ким вообще-то готовился к долгим разъездам туда-сюда, к редким встречам и бесконечному телефонному общению.

— А к чему это? Ты же и так меня понял, — бурчит Чонгук, словно смущаясь.

Какая романтика? Он же не по этим делам! Сказал по-простому — и уже хорошо. Это его философия. Тэхён его за это не упрекает, но пошутить себе всё же позволяет. Не сдерживается.

— Я понимаю тебя с полуслова. И где мы будем жить? — держит лицо Ким или старается изо всех сил. А внутри буря. Перед глазами всплывают эпизоды их будущей совместной жизни. Голова идёт кругом.

— В хижине на территории «Престижа». Ты как? — непринужденно отзывается Чонгук, притираясь к нему всем телом. Тоже шутит.

— Я согла-асен, — сдержанно тянет Тэхён и бархатисто смеется.

Чонгук смотрит ему в глаза. Видимо, не понимая, шутка это либо правда. А Тэхён смотрит в его, в те, что чернее ночи и манят за собой в эту беспроглядную черноту. Ким уже не может сдержать своей радости. Притворяться нет смысла. Он счастлив. Разве не этого он хотел? Он желал быть ближе. И это для них обоих самый лучший вариант.

— Если ты будешь согревать меня ночами, то я готов и под открытым небом. С тобой… да под звездами… ммм… уже представляю… — нежность прорывается из Тэхёна. Он ей сейчас не хозяин. Столько эмоций его переполняют, что хочется закричать на весь дом о том, как он рад. Да что там… он счастлив.

— Ладно, шучу я. На самом деле, в паре километров от клуба у меня давно есть собственный дом.

— Откуда? — брови Кима ползут вверх, а сам он прикасается губами к чужим острым ключицам, опаляя кожу дыханием. И что же это за доброе утро такое? Оно же буквально подарок небес.

— С неба мне упал! Тэхён, а откуда берутся дома? Построил, конечно, — психует Чонгук, но Тэхён не позволяет ему этих эмоций. Он заглушает их поцелуем и уверенным прикосновением к члену, который, так же, как и его собственный, уже вновь пробуждается.

— А зачем? Разве тебе плохо было в клубе? — вопросы сопровождаются мягкими и скользящими движениями руки.

— Н-не… плохо, — задыхаясь, отзывается Чонгук. Он снова весь дрожит.

Дрожат даже те самые судьбоносные реснички, что только у него настолько густые и блестящие. — Захотелось чего-то своего, отдельного от клуба и подальше. Ухожу туда иногда в отпуск. А ещё я втайне надеялся встретить кого-то по душе и жить там вместе.

Чонгук не договаривает. Не может. Потому что на последнем слове из шести букв Тэхён усиливает движения рукой.

— Стало быть, встретил? — спрашивает, ощущая как чужая рука тянется и к нему, принимаясь делать с ним то же самое — такое же волнующее, дарящее дрожь и приостанавливающее дыхание.

— Стало быть, да. Ты согласен? — интересуется полушепотом. Обоим понятно, что занимает его сейчас не ответ Тэхёна, который очевиден, а его ладонь, плотно сжимающая плоть, перекрывающая этими действиями заодно и дыхание.

— Вопрос из прошлого, Чонгук. Я ответил на него несколько минут назад.

Тэхёну больше не хочется разговоров. Слова отвлекают. Порой они в помощниках, но только не сейчас. Между ними в эту минуту лишь их ласкающие руки. И губы на губах заглушают фразы о важном. Тэхён не слышит себя, но, оказывается, дышит настолько громко и противозаконно, что Чонгук как-то остро на это реагирует, выдавая несдержанное.

— Может, перестанешь так дышать… я возбуждаюсь… и смотреть так тоже перестань, — шипит Чонгук, прикрывая глаза от удовольствия.

— Может, мне вообще уйти? — шепчет Ким шутливо. И целует в прикрытые веки, после касаясь губами щеки, а потом уже губ, что жадно впиваются в ответ.

— Вот этого я тебе не позволю, — отвечает ему Чонгук с такой страстью, что Ким буквально воспламеняется.

Вообще между ними такое впервые, чтобы вот так, на грани приказов, угроз и запретов. И, похоже, такая игра увлекает обоих. Не исключено, что они станут подобное повторять.

— Да-а, шеф Чон. Отчитай меня как следует… с нажимом и побыстрее… не надо меня жалеть… сам напросился, — просит он, продолжая свои изнуряющие движения рукой по его члену.

И, как выяснилось, Чонгук не из тех, кого надо упрашивать о подобном слишком долго. Он делает так, как попросили. И сводит этим с ума.

Тэхён не понимает как, но вот уже второй раз за утро, они становятся близки. И время уже далеко не утреннее, а они всё никак не покинут комнату. Тэхён же всё никак не испробует угощение от дамы Чон.

И всё же ему нехотя, но приходится сходить в душ, что расположен прямо в комнате Чонгука. И посетить его не одному, а с хозяином этого дома. И это впервые, когда струи воды ласкают их кожу одновременно, а они снова ласкают друг друга, забывая о времени и этом мире, который становится не так важен. Теперь у них свой собственный.

— А почему ты скрывал от меня этот дом? Не рассказывал раньше про свою тайную обитель? Решался или сомневался? — одеваясь после душа, интересуется Тэхён. Ему важен ответ, поэтому его взгляд сосредоточен на лишь Чоне.

— Решался, — признается Чонгук, ловя на себе влюбленные взгляды.

— А почему предлагаешь это именно мне?

И вроде бы достаточно вопросов. Всё и так предельно ясно, но Тэхёну очень интересно, что ответит Чон на его слова. Решится ли тот на очередное откровение? Тэхён постепенно его на это выводит и станет делать это ежедневно. Он хочет вывести на свет то, что годами томилось в глубинах души Чонгука. Но эти тайны сделает лишь своими. Чужим они не достанутся.

— Потому что я герой твоего романа. А ты… теперь я уверен в этом… ты мой человек, — и вот оно. То самое сокровенное, ради чего и был задан вопрос. Это признание сбивает с ног и с толку.

Тэхён поддается этой возникшей слабости, усаживаясь в кресло у окна. Манит к себе Чонгука, который подходит незамедлительно, устраиваясь на небольшом круглом журнальном столике. А Тэхён берёт его руки, рассматривает, понимая, что чего-то им не хватает. Кольца, естественно. Кольца от него. В знак его любви и преданности. И оно непременно появится. И станет поблескивать на пальце этого гордого мужчины, что в душе невероятно мягок. И мягкость эту постепенно показывает лишь одному Тэхёну.

— Лучшего ответа я и не желал, — прикасаясь губами к руке, не может сдержать счастливой улыбки. Момент слишком интимный.

А Чонгук слишком волнуется. И кто бы мог подумать, что этот серьезный мужчина способен разволноваться вот так сильно от, казалось бы, банального предложения жить вместе. Но это происходит. Ведь для него это впервые. Тэхён хочет сделать всё, чтобы тот не пожалел. Но в эту минуту принимает решение слегка разбавить напряжение.

— Вообще, ты делаешь верный выбор. Вот что я тебе скажу: я беспроблемный бойфренд, — говорит, играя бровями. Выводит Чонгука на смех.

— Хм… бойфренд? Мы не в школе, Тэхён. Что за словечки? — Чонгук моментально подхватывает его игривый настрой, расслабляясь.

— Ну, окей. Я лучший в мире мужчина для тебя! Не представляешь, что ты приобретешь! — горделиво добавляет Ким, поглаживая его по руке.

— И что же? — глаза Чонгука вспыхивают. В них столько неприкрытого счастья и азарта.

— Мои утренние: доброе утро, Чонгук-и. Какой ты милый после сна…

Ким приближается к нему и мягко целует в колючую щеку.

— Мои дневные сообщения: Чонгук-и, не забудь пообедать. Приятного тебе аппетита, мой любимый! Скучаю, мой хороший…

Ким целует в его другую щёку, замечая, как тает от его губ Чонгук, подаваясь вперёд всем телом.

— Мое вечернее: Мм, Чонгук-и, как хорошо, что ты дома. Я так тебя ждал, — целует в кончик носа. — И моё ночное: Чонгук-и, ты сводишь меня с ума. Хочу тебя снова…

Ким смотрит в его глаза и теперь тянется к губам, оставляя на них короткий нежный поцелуй, а затем и ещё один.

— А почему про «хочу снова» ночное? Ты не в курсе, что у секса нет временных рамок? — улыбается Чон, язвительно его поддевая.

— Странно, что ты акцентируешь только на этом. Как говорится: у кого какие потребности, — наигранно хмурится Ким, — Но отвечу: я в курсе и готов демонстрировать тебе это сутками напролет. В этом даже не сомневайся. Но сначала о другом. Ты хорошо подумал? Всё же жить вместе — это серьезный шаг. Мы не так давно друг друга знаем. И, пожалуй, поцелуев между нами было больше, чем разговоров. Не хочу, чтобы ты пожалел о таком скором решении.

— Отговариваешь или культурно сливаешься? — усмехается Чонгук, ловя удивленный взгляд Кима.

Отговаривает? Он-то? Конечно же, нет! Он всего лишь пытается выяснить и дать понять Чонгуку, что готов ждать. Нет смысла кидаться в омут с головой. Хотя, естественно, кинуться очень хочется. Но есть риски. И они явные. Сможет ли Чонгук вытерпеть чужое присутствие, столько лет проведя в одиночестве? Нет, безусловно, вокруг него были люди. Он контактировал с ними, но делить постель, ванную и кухню… Это не так просто, как может показаться.

— Мне важно знать, что ты готов. Ведь шаг серьезный. Ты разве жил с кем-то до этого? Пойми, я не тороплю, — убеждает, ожидая адекватного ответа, а не того, что продиктован утренней эйфорией между ними. Секс — это прекрасно. С ним у них всё идеально. Но быт и рутина… Они способны разладить и развести по разные стороны.

— Не жил. Но я готов. С тобой готов, Тэхён. Не сомневайся, — уверяет его Чон, быстро кивая.

А Тэхён вновь решает пошутить. Однако в шутке этой есть и некая доля правды. И Тэхену хочется вот в такой шутливой форме подвести Чона к тому, что им придется делать ежедневно. И это далеко не интим.

— Готов, значит? В таком случае ты готовишь, а я стираю, — изрекает Тэхён, допивая свой остывший несколькими часами ранее кофе.

Чонгук обескуражен. Смотрит на него во все глаза, не моргая. Неужели не подумал о таких банальных аспектах совместной жизни. Но они же есть, присутствуют на ежедневной основе.

— Готовлю? С ума сошел? Не-ет готовить нам будет дама Чон, — заявляет на полном серьезе, и походит в эту минуту на капризного мальчишку. Остаётся только для важности топнуть ногой. Но этого не происходит.

Дама Чон. Ну, конечно же. Все эти годы именно она обустраивала быт и закрывала базовые потребности Чонгука. Однако, в жизни отдельной от неё, им придется справляться самостоятельно. И, безусловно, не проблема нанять для всех этих дел специального человека. Однако Ким так устроен, что в своём доме не приемлет посторонних. Живя с Джинхо, он еле выдерживал их присутствие, стараясь справляться со всем самостоятельно. Ему это нравится.

А ещё, по стойкому убеждению Кима, чужие люди в доме — это сторонняя аура. Это лишние взгляды, нарушение личных границ и вторжение в уютный мир, что должен быть скрыт. В понимании Кима дом только для близких… самых близких людей. К тому же домашние дела его не тяготят, особенно когда делаешь всё с любовью. И не только к дому, в котором проживаешь, но и к человеку, с которым делишь крышу над головой.

— Это ещё что за новости? — учительским тоном интересуется Тэхён. — Она жить с нами будет? — негодует он, всплескивая руками. Играет и показывает, каким может быть. А он может быть разным. Чонгук и половины его проявлений не видел.

— Нет. Я буду брать еду из нашего кафе, — констатирует Чонгук, пожимая плечами. У него же всё просто. К чему напрягаться, выдумывая что-то? Ответ же буквально на поверхности.

А Киму кажется всё это полнейшей нелепицей. Это он и пытается донести.

— Шеф Чон, вот вы вроде бы взрослый, серьезный мужчина, а рассуждаете… Не умеешь готовить, так и скажи… Окей, готовлю я, стираешь ты, — предлагает другой вариант Тэхён и ждёт реакции. И как же интересно ему наблюдать за сменяющимися на лице Чона эмоциями.

А тех великое множество. Какие-то Ким распознать способен сходу. Но есть и те, которых не считать.

— А можно я просто буду в нашем доме красивым и сексуа-альным? — тянет вдруг Чонгук на последнем слове неожиданно игриво, вынуждая Кима громко рассмеяться.

И это потрясающе! Таких ярких и громких заявлений от Чона он точно не ожидал. Но как же в точку! В самое яблочко! Красивый и сексуальный. Это всё действительно о нём. Тэхён же буквально десять минут назад, стоя с ним в душе, говорил ему это, ведя ладонями по скульптурной груди. А ещё Чон временами неприступный. Порой он очень нежный. Бывает и запредельно страстным.

И, безусловно, шеф Чон слишком занят на работе. Какая тому стирка с уборками? И всё же по минимуму, а Ким его к этому подведет. Это же сближает. Они будут делать всё все вместе. К тому же привычно-нудные бытовые дела всегда можно разбавить чем-то интимным. Тэхён смог бы. И это ещё одна его сторона, о которой Чону пока неизвестно.

— А всё остальное будет на мне? — Тэхён демонстрирует обиду. Но она лишь напускная.

Как может он вообще на него обижаться? Это кажется чем-то нереальным. Время покажет, но ему действительно не приходит в голову, чтобы он смог всерьёз надуться на него. Сейчас это кажется чем-то фантастическим.

Фантастическим ему кажется и Чонгук, ночь и утро в компании которого делают Кима неподдельно счастливым. Он сидит неподвижно, сжимая пальцами опустевшую чашку, и с интересом наблюдает за Чонгуком, что уже крутится у зеркала, поправляя на себе одежду. Готовится к выходу. Ему пора проверить дела. Занятий сегодня нет, но обойти территорию — это его ежедневная миссия.

— Вроде того. А так мы вполне можем нанять кого-то. Не проблема же, Тэхён, — находит подходящий для них обоих вариант Чонгук. Тот самый, который Ким не приемлет. Но об этом пока тишина. Не время вдаваться в подробности. Всё это с легкостью можно оставить на потом. Тэхён и оставляет, говоря лишь:

— Там помимо готовки и стирки много ещё чего, Чонгук. Ты даже не представляешь, — дополняет он, на самом деле не желая больше всё это развивать. Однако ему интересно мнение Чона, который оторвавшись от своего отражения, резко разворачивается.

— Да? — и смотрит с интересом. Улыбается так ярко. Подходит ближе и тянет Кима из кресла на себя.

— Угу… так что, передумал? — Тэхён застывает неподвижно, глядя в эти любимые глаза. Пора бы уже поверить, что именно на него они теперь смотрят также любовно. Однако до сих пор не верится.

Перед ним красивый и невероятно сексуальный мужчина. И теперь этот мужчина с ним. Как заставить себя это осознать? И пусть на Чоне в эту минуту снова те самые потертые джинсы и поблекшего вида рубашка. Но Ким то знает, что весь этот внешний слой не важен. Под тем слоем человек. Его человек.

— Нет. Думаю, поскорее бы. Ведь мой беспроблемный бойфренд устроит всё наилучшим образом, да? — подмигивает ему Чонгук, подталкивая к двери.

— Вот же, хитрюга! Подловил на слове. Оказывается, ты умеешь быть прикольным, — и Тэхёну нравится эта его сторона. Они уживутся. Это произойдет обязательно. Ведь в паре, помимо любви, уважения и интимной стороны, юмор немаловажен.

— Тебе показалось, — фыркает Чон, так же резко, как и его хвостатые подопечные. Ну, с кем поведёшься. Эти породистые скакуны, коих Чонгук мастерски оседлал, даже не представляют, насколько порой их хозяин вот также строптив и несговорчив. Однако Ким умело подбирает к нему ключики, чувствуя и видя, что движется в верном направлении.

— Не верю, Чонгук. Я лучше проверю, когда мы съедемся, — приобнимает его за талию Тэхён, пропуская на выход из комнаты первым.

Вот как раз с этими словами и выходят они в узкий длинный коридор, где моментально натыкаются на Шена, который, по всей видимости, к Чонгуку и направлялся. А тот замирает не на ходу, а на бегу. Резко притормаживает, сверля обоих удивленным взглядом. Но удивление вмиг сменяет безмолвная грусть. Он видит их радость. Они — его боль.

— Я искал тебя, Чонгук. Дама Чон отправила сюда. Хотел попрощаться. Мы уезжаем. Такси уже вызвали, — торопливо сообщает он, глядя на них обоих не без интереса.

Видит их эмоции и подмечает, конечно же, насколько непринужденное выстроилось между ними общение. А ещё наверняка он расслышал последнюю фразу Кима: Я лучше проверю, когда мы съедемся. И это последнее слово определенно стало триггером, вынудившим его сердце забиться быстрее. И ритм этот выдает выражение лица.

— Так быстро? — неподдельно удивляется его словам Чонгук. Но Тэхён то знает, что в душе тот рад их скорому отъезду. Пусть и не признавался, но ему в тягость сейчас общаться с Шеном. Это общение вызывает массу болезненных эмоций, что тревожат сердце и душу. О прежней дружбе остались лишь теплые воспоминания. Теперь же между ними сплошная неразбериха, требующая вмешательства времени. Оно поможет расставить всё по местам.

— Да, нам ещё надо в город. Джия хочет прогуляться. Покажу ей красивые места, — добавляет он, переводя взгляд с одного на другого, — Познакомишь нас? — неожиданно просит он Чона, указывая на Тэхёна.

Чонгук находится с ответом не сразу. И пока тот ищет слова и решимость, Тэхён делает всё за него.

— К чему посредники? Мы можем справиться и сами. Тэхён, — перехватывает инициативу Ким, оберегая Чонгука от лишних действий. И протягивает Шену руку, миролюбиво тому улыбаясь.

— Шен, — подхватывает тот, принимая крепкое рукопожатие. И стоит в полной растерянности под впечатлением смелых действий Тэхёна, его уверенных фраз и обаятельного взгляда.

И здесь Ким невольно ловит взгляды Чонгука на друге. А те красноречивее слов: не смей! Не устраивай сцен!

Шен тоже это замечает. Но, кажется, и не планировал ничего такого, что могло бы спровоцировать конфликт. Вчера он был пьян и не в состоянии был контролировать себя. Сегодня же совершенно другое дело. Он всего лишь дружелюбно улыбается, пожимая руку Тэхёна. Но при этом замечает, как вторая его рука покоится на талии Чона. Не заметить этого было невозможно. Поэтому сразу мрачнеет. С лица исчезает вымученная улыбка. На мгновение он опускает взгляд в пол, а возвращая его на Кима, тихо произносит.

— Рад знакомству. Мы с Чонгуком друзья. Вы ведь тоже, верно? — смотрит на него с полным надеждой взглядом.

На что надеется? Желает услышать про их дружбу? Ту самую, мужскую и традиционную. Но Ким обнадеживать его не станет. Говорит, как есть. Верным станет обрубить всё разом. К тому же для Шена так будет лучше. Он отпустит свои надежды и начнет уже свою жизнь заново.

— Не совсем. Мы с Чонгуком вместе. В самом прямом смысле этого слова, — сообщает ему Ким, а сам спокойно и неотрывно смотрит в чужие глаза. Не только своими фразами, но и своим магнетическим взглядом внушая тому истину. Сейчас он рушит чужие надежды. Разбивает на осколки призрачную иллюзию. Но пусть уж лучше он сделает это сам, не подвергнув этой пытке Чонгука. Ему куда проще такое произнести. Ему многое в этом любовном треугольнике куда проще.

— Понял, — заминается тот и смолкает, видимо подыскивая ответ. — Сказать, что рад за вас… не смогу… п-пока не смогу, — дергается Шен, как от разряда тока. Странно, что вообще такое произносит. — Возможно, со временем, — пожимает он плечами и резко переводит тему. — Чонгук, я там похозяйничал. Проверил панд. Они в норме. Супер, как и всегда. По всем вопросам в отношении них мы как обычно на связи. С дамой Чон мы уже попрощались. Джия сейчас собирается. Так что до встречи. Не знаю, когда теперь появлюсь. А может… вы с Тэхёном навестите нас? Буду рад, — предлагает вдруг неожиданно. И это тоже очень странно. Возможно, делает это всего лишь из вежливости.

— Всё может быть, — вяло отзывается на приглашение Чон.

— Я бы с радостью. Давно не был в Китае, — тоже чисто из вежливости изрекает Ким, понимая, что в ни в какой Китай они не поедут. А если и отправятся, то вряд ли посетят там Шена.

— Не вопрос. Приезжайте. Организую ваш досуг, — теряется Шен, не ожидавший положительного ответа Кима. — Не провожайте нас. В этот раз не надо, Чонгук, — просит, пряча взгляд. И грустно улыбается, очевидно, пытаясь внутренне принять тот факт, то Чонгук потерян для него окончательно. И что Тэхён — человек в жизни Чона не случайный.

— Не пропадай, — кидает он Чону, пожимая руку, и тут же резко её бросает. Держать чуть дольше, становится больно.

— И ты тоже, — с улыбкой отвечает Чон, хлопая его по плечу.

Хочет как раньше. В старые времена. Но все присутствующие понимают, что как раньше уже не случится. По крайней мере, в ближайшее время. Всем надо остыть. Чонгуку надо прекратить винить себя в том, над чем не властен. А Шену необходимо переключиться. Тем более есть на кого. Кандидатура для этого у него идеальная.

— Пока, Тэхён! — обращается к нему Шен, наверное, впервые вот так внимательно, в открытую осматривая. Оценивает, делает выводы и, очевидно, в который раз сравнивает с собой. Напрасно. Это бесполезное занятие. Ведь своего человека выбирает не разум. Выбор делает сердце. А ему, как известно, приказывать бессмысленно.

— Счастливо! — это слово, звучащее от Кима так искренне, всех успокаивает. И Шена, похоже, немного тоже.

— Чонгук, не бери в голову то, что услышал от меня вчера. Я буду в норме! — бросает напоследок и стремительно удаляется, старясь держать спину.

Шен уже скрывается из виду, а Чонгук всё смотрит вслед. Он провожает. Может, прощается.

Тэхёну больно видеть его таким. Хочется помочь, приободрить. Поэтому и говорит то, что на сердце.

— Не вини себя. Ты не властен над такими чувствами, как любовь. Никто не властен, Чонгук. Это надо принять. Прости себя за это. И не жалей его. Он справится. Я знаю. Родится ребенок, и ему вообще будет не до тебя, — успокаивает его, крепче приобнимая.

— Не до меня… да… надеюсь. Ты думаешь? — лишний раз ищет подтверждения своим надеждам Чонгук. И находит. Потому что Тэхён именно тот человек, что способен его поддержать и понять. Всегда и при любых обстоятельствах.

— Я уверен в этом. Шеф Чон, а пойдемте-ка проверим, как там рабочие справились с обрезкой кустов. Скажу по секрету, что один явно филонил, а второй вообще постоянно курил и сидел в телефоне. Я видел это в окно. Тебе не помешало бы проконтролировать процесс, — переводит тему Тэхён.

— Разве? А вообще-то, точно… Я-я скоро, Тэхён. Я на минутку, — соглашается Чонгук и спешит к выходу. Туда, где как раз и проходят работы по благоустройству территории.

Тэхён отправляет его на улицу не случайно. И не жалеет о том, что и сам лишается его компании. Чонгуку необходима перезагрузка. И что это, если не работа?

Сам же он неторопливо идёт следом и, оказавшись на улице, с удовольствием вдыхает аромат цветов и трав. Это место великолепно. Он жил бы с Чонгуком даже здесь. И неважно, что в одной только комнате. Это такие мелочи. Главное в его компании, в его объятиях, с ним ежесекундно.

Возможно, скоро так и будет. Но не здесь. А в том доме, о котором рассказал ему Чонгук. Но представить его и помечтать об их счастливых мгновениях в новом жилище Тэхёну не позволяет резко ворвавшийся в его уединение живой и звонкий голос. Уже знакомый и такой приятный.

— Мистер писатель?! Сколько лет! — голосит парень и показывает истинную радость от встречи.

— Не прошло и года, Джеф. Рад видеть тебя, — говорит Ким спокойно, а смотрит заинтересованно. Этот парнишка весь светится и причины тому ясны без особых подробностей.

— А я вас! Думал, уехали вчера. А вы, кажется, здесь ночева-али… — пытается изобличить его Джеф, поигрывая бровями.

— Тебе показалось, — у Кима нет задачи на каждом углу кричать об их с Чонгуком близком общении, поэтому отвечает размыто.

— Да? А почему тогда на вас та же одежда? — продолжает настаивать Джеф.

— А должна быть другая? Вообще, Джеф, твоей Лорен стоит задуматься, отчего её будущий муж акцентирует внимание на мужчинах и частоте смены их образов, — лукаво поддевает его Тэхён, зная, что заденет обязательно.

— И н-ничего я н-не акцентирую…- запинается тот, — п-просто заметил и всё, — растерянно цедит парнишка, напрочь залившись краской.

— Не будем об этом. Лучше расскажи мне, как твои дела? Наладил контакт с отцом Лорен? — меняет тему Тэхён, удовлетворенный чужой реакцией.

— Гиблое дело! Он со мной почти не разговаривает. Пусть хотя бы так. Хоть не бьёт и не обзывает больше, — усмехается парень, потирая щеку, где ещё слабо виднеется след от крепкой руки Матиса.

— Думаю, со временем у вас всё наладится, — успокаивает его Тэхён, глядя на того с умилением. Нравится ему этот простоватый парень. И, безусловно, он рад, что у того мало-помалу жизнь меняется в лучшую сторону. Он обретает семью.

— Если честно, мне плевать! Главное, что Лорен со мной, а до всех остальных мне нет дела. Представляете, шеф решил сделать из меня инструктора! Ага! Отправляет меня на обучение и понемногу учит сам. Я, конечно, в шоке! Не знаю, что из этого может получиться. Но очень хочу попробовать. В седле держусь уверенно, часто езжу. А вот учить кого-то… это же так сложно, — неуверенно заключает тот, почесывая затылок.

— Научишься. Попрактикуешься и, думаю, у тебя всё получится. Парень ты контактный, быстро находишь с людьми общий язык. Да и с детьми тоже найдешь, — убеждает его Тэхён, не сомневаясь в его способностях.

— Хотелось бы… Шеф в меня верит и Лорен тоже. Я очень стараюсь, — говорит он воодушевленно, резко меняясь в лице. — О-о, нет! Я лучше скроюсь. Шеф не в настроении, — кидает Джеф, указывая на Чонгука, который останавливается невдалеке с тремя рабочими и что-то на повышенных тонах им внушает.

А те стоят возле него с потупленными взорами и молчат, переминаясь с ноги на ногу. Тэхёну же ничуть не стыдно за то, что это именно он указал на их слабую работу. Потому что искренне считает, что каждый обязан исполнять свои обязанности добросовестно.

Чонгук тоже считает именно так, поэтому и объясняет каждому его основные задачи на день, держа их под прицелом своего цепкого взгляда и твердого тона.

Тэхён ловит себя на мысли, что ему доставляет неимоверное удовольствие наблюдать за тем, как Чон раздает распоряжения. Но большее удовольствие он получает, когда Чонгук, заметив его, оставляет рабочих и подходит, в запале делясь с ним последними новостями. Это ощущается как-то привычно. Будто они вместе множество лет.

— Нет, ты только посмотри на них! За что я плачу им деньги? Это же невозможно! Ощущение такое, что только я работаю здесь как надо. Что за жизнь такая, а? — произносит на одном дыхании и замирает, видя ласковую улыбку Тэхёна.

— Чонгук, ты преждевременно разочаровываешься в жизни. Я попытаюсь мягко это исправить, — отвечает ему Ким так уверенно, словно он по этой части гуру. А может, так и есть.

— Считаешь, тебе это подвластно? — с вызовом в голосе и на лице отзывается Чонгук. Разошелся. Не может успокоиться. — Твоя самоуверенность, Тэхён… иногда она… она давит, — подбирает слова и продолжает эмоционировать Чонгук.

Достается, конечно же, и Киму. И то ли ещё будет. Но Тэхён готов ко многому. Вот только этот человек ещё не знает, что на каждое его резкое слово Ким найдет своё подходящее мягкое и находит.

— Не мне подвластно, Чонгук. А моей любви. Успокойся, на тебя никто не давит. Хотя-а… я придавил бы тебя в эту минуту с большим удовольствием… к чему-нибудь твердому и губами заставил притихнуть, считая удары твоего сердца и слушая твои мелодичные стоны, — переходит на шепот Тэхён.

— Ты опять? — Чонгук улыбается, кажется, вмиг забывая о недавнем своём раздражении.

— Я снова. Не говори, что не хочешь, — убедительно парирует Тэхён, понимая и без слов, что да. Они оба этого хотят.

— Не скажу, — сдается Чонгук, как тогда, как в первый раз в конюшне. В принципе, как и во все последующие.

— Тогда уведи меня куда-нибудь, где я мог бы это сделать. Твоя нервозность меня будоражит. Поделишься ею со мной, м? — просит его Тэхён ласково, соблазнительно при этом подмигивая.

Чонгук резко оглядывается по сторонам и взглядом указывает туда, куда и следует им срочно отправиться для осуществления того, что озвучил Тэхён.

А там они уже не упускают ни единого пункта из перечисленных Кимом. И после, этим же вечером повторяют то, что делали днём, но происходит это уже в том самом доме Чонгука. Тэхён упросил его туда отвезти и показать там всё. Ведь было очень интересно, как тот дом устроен.

А в том, как устроен хозяин дома Ким, безусловно, уже разобрался. Долгие годы в том сидел страх уязвимости от истинной близости с кем-то. Он никого не пускал в свою душевную глубину, оставляя людей лишь сторонними наблюдателями. Тэхёна же впустил. В сердце, в душу, в тело, а теперь и в свою тайную обитель. И водит по ней, с гордым видом рассказывая о том, что все дизайнерские решения — его лишь заслуга. Хвалится тем, что вся сантехника, каждый собранный в доме шкафчик– дело его рук. И только цветы, растущие за окнами дома — это плоды трудов дамы Чон.

Ими он и восторгается, сообщая Киму название каждого. Тэхён же и разновидностей таких не знает. Оказывается, тот прелестный куст, что ползёт по стене дома, цепляясь усиками за всё подряд — это клематис. И таких пышных кустов у дома насажено много. Все они разных оттенков, но более впечатляющим Киму кажется белый. Потому что в сумерках он походит на звёздное небо, опустившееся в сад. Его цветы похожи на звезды, которых над ними с Чонгуком этим вечером множество.

И сами они похожи на звезды, что сейчас сияют только друг для друга, стоя в обнимку у входа и всерьёз рассуждая на тему того, что свободному месту напротив главного входа в дом не достаёт резной беседки.

Чонгук со словами Тэхёна соглашается, признаваясь в том, что тоже думал об этом, но делать её лично для себя не спешил, а вот Киму сделать обещает. И принимается за дело на следующий же день, решая устроить всё так, чтобы его обожаемому писателю было удобно творить в ней в знойные дни, сидя в окружении цветов.