Часть 12 (1/2)
Тот душераздирающий крик Чонгука на балконе не остался незамеченным бдительной старушкой Со. На следующее утро при встрече в подъезде она серьезно заявила Чонгуку:
— Вот же, паршивец! А я ещё все фильмы с ним смотрела, голосовала за него постоянно, физиономию его выводила на первые места, а он тут измывается над тобой! Я всё вчера слышала и своими глазами видела, как он вылетел от тебя, будто пьяный. Чуть с ног меня не сбил и даже не извинился! Ты ударил его, что ли? Если так, то поделом ему! Выбежал, но не уехал, чего выжидал — непонятно. Сидел долго в машине. Я специально вышла пройтись и видела, как он курит одну за одной. А потом крики твои услышала… Чонгук, не рви себе сердце! Посмотри на него трезво: он же картинка, статуя, к которой только подойти, полюбоваться, повздыхать — и отойти. А для жизни надо выбирать других. Ещё раз приедет — шины ему проколю! — грозно заявила старушка, и Чонгук не сомневался, что так и будет. Соседские старики у него боевые, а бабуля эта вообще всю жизнь отработала военной медсестрой, многое повидала и закалилась.
— Он не приедет больше, — потухшим голосом отозвался Чонгук.
— Вот и ладно! А ты не грусти. Было бы, о ком переживать… Красивый, это да, но к чему тебе эта красота неземная, если сам сосуд пуст?
— Не пуст, аджума… Не пуст этот сосуд, просто он для других рук предназначен, а может, вообще неприкасаем и не достанется никому… — вздохнул Чонгук и засобирался уходить, но вернулся, прося её тихо, — Вы, пожалуйста, никому не рассказывайте о нас и о нём в отдельности. Пойдут сплетни, а это ему навредит.
— Чонгук, об этом и просить не стоит! Я старая, но не глупая, всё понимаю. Я вообще, когда увидела его здесь в прошлом году, глазам своим не поверила! Не думала даже, что вас может что-то связывать. А оказывается, вон как выходит… Но ты, пожалуйста, держись. Знаешь, я тут, по-соседству, если что…
— Спасибо.
Продолжать этот тяжелый разговор было некогда. Чонгук завёл своего верного друга к деду Минхо и поспешил на работу с мыслями о том, что там он точно спасётся. Сегодня ожидается аврал, и это замечательно — не будет возможности думать о постороннем.
Он и так полночи думал,
глаз не сомкнул, крутил в руке телефон. Были порывы позвонить, но к чему теперь это всё? Сам ведь выгнал и поставил точку… Не спалось ему и толком не думалось, ничего не хотелось. А смышленый пёс, подкравшись тихо, вложил ему в руки свой поводок, приглашая на ночную прогулку. В итоге он встретил рассвет, бродя со Смайлом по ночным улицам. Спать не хотелось совершенно: и после возвращения, и в течение дня он ни разу даже не зевнул. К телефону за весь день не прикоснулся — знал, что там пусто. По крайней мере, сообщений от него не будет точно, а остальное не в счёт. Тэхён же обещал больше не беспокоить, а обещания свои он держал всегда, этого у него не отнять. Чонгук писать тоже больше не собирался, порывы стихли, но память телефона все ещё хранит его контакты. Просил ведь Кима удалить его номер, а сам не удалил. Слабохарактерный? Нет! Просто оставлял себе надежду, неизвестно на что. Ведь сам прогнал! Выставил человека, который пришёл повиниться. Можно сказать, высмеял чувства! А ведь Ким говорил, что раньше никому не признавался. Правда ли это? Возможно, и так. Чонгук чувствует себя паршивее некуда. Паршивая овца или упёртый баран — не знает, как себя обозвать, и злость на самого себя переполняет изнутри. Он ведь любит смертельно, вчера убедился в этом ещё раз. Любит так, что без него жить не хочется! Но сам гонит, потому что не понимает, как будет жить с ним снова, если подпустит.
Работы в этот день было столько, что и пообедать не довелось. Бутерброд, заброшенный на ходу, мгновенно вызвал нестерпимую изжогу. Пришлось бежать в магазин неподалеку и отпиваться молоком. А вообще, у него со вчерашнего дня внутри всё горело и как-то опустело, теперь, кажется, навсегда. К мобильнику своему он прикоснулся лишь перед уходом с работы и был удивлён ряду сообщений и звонков, выстроившихся на экране. Все они были от сестры. Пришлось перезвонить, хотя вести непринужденные беседы желания не было.
— Ну, наконец-то! Ты чего целый день не отвечаешь на звонки?
— Элия, я, вообще-то, на работе! А что случилось?
— Случилось! А ты ещё не в курсе?
— Не в курсе чего?
— Да этот твой, бывший… С обеда все паблики только о нём и пишут!
У Чонгука внутри пробежал холодок. Паблики пишут? Это ничего хорошего не предвещает.
— Что с ним? — встревоженно уточнил он.
— Да кто его знает? Вообще он, конечно, конкретный тормоз! Такое учудить!
— Да что случилось-то?
— Представляешь, везде пишут, что он разорвал контракт с крупнейшей американской киностудией «DreamWorks»! Там у фильма невообразимый бюджет, и теперь он должен им неустойку в размере… Не помню точно, но цифра фантастическая. Мне таких денег за двадцать лет упорного труда не заработать! Вот люди с жиру бесятся, а? Да о такой роли актёры могут только мечтать! Это же билет в космос буквально! А он?! Не понимаю! А ты не слышал об этом сегодня?
— Не слышал… А что ещё пишут? Почему он разорвал контракт? — у Чона отлегло от сердца — он ожидал новости пострашнее.
— Да многое пишут… Говорят, крыша поехала капитально. Он же и так у тебя с придурью. Хотя, уже не у тебя… Ох, Гуки, пишут разное: что теперь этот скандал потопит его окончательно; некоторые пишут, что он наркоман: за ним давно замечено неадекватное поведение; кто-то пишет, что у него биполярка… Ооо, да там такие предположения! Короче, вовремя ты с ним расстался.
— Понятно, Элия. Слушай, меня зовут… Надо бежать… Перезвоню тебе позже… — Чонгук не мог продолжать разговор, внутри всё вскипало.
— Окей, беги! До созвона, — пискнула Элия и отключилась. Кажется, её эта новость позабавила, а вот Чонгук не мог сохранять спокойствие, тем более радоваться.
— Что же ты творишь, Ким Тэхен?! — застыл на месте Чонгук, одолеваемый этим вопросом. Ким в здравом уме вряд ли сделал бы такое. Чонгук прекрасно помнит, как тот горел идеей сняться у них. Он мечтал об этой роли! А кто бы из его коллег не мечтал?! Чонгук помнит, как они с Сынхо выискивали способы туда попасть и засветиться, как радовался Ким, когда его вызвали на пробы, но вот результата проб Чонгук не успел узнать. Значит, его всё-таки взяли тогда, а теперь он вдруг отказался. Бред! Что могло случиться?!
Чонгук полез в интернет, а там ни слова доброго о Киме: гневные статьи представителей той киностудии, которой теперь в срочном порядке предстоит искать ему замену; недоуменные отзывы фанатов и грязные предположения местных СМИ. Тэхён вызвал огонь на себя этим отказом. Причём, насколько известно, даже причин конкретных не обозначил. Якобы сослался на личные мотивы, препятствующие его участию.
Журналисты теперь ликуют. Им только волю дай и повод — зацепятся и уничтожат. Тэхён рассказывал Чонгуку множество фактов о том, как актёров преследовали и буквально душили выдуманными новостями. Некоторые не выдерживали и сдавались, уходили из индустрии. Очевидно, что Ким не такой слабый, но всё же за него было тревожно…
Чонгук занервничал. Может, у того что-то со здоровьем? Ведь он заметил его худобу и бледность кожи. Тэхён же хотел ему что-то рассказать, но он не позволил…
Наркоман? Ну, это точно не про Кима! Это предположение он отмёл сразу. Биполярка? Да сейчас каждый пятый из живущих в легкой или тяжелой форме, но ей страдает, даже не зная о наличии у себя этого недуга! Понятно, что весь этот бред лишь происки СМИ, которым Ким как кость в горле. Скольких из этой братии он поставил на место и лишил последних штанов состоявшимися решениями суда — всех не перечесть! Чонгук тут его не упрекает — ведь журналисты порой ведут себя слишком навязчиво и крайне некорректно. Но как же ему узнать причину? Звонить ему как-то слишком после вчерашнего, но и сидеть сложа руки он теперь не может.
— Сынхо, подойди ко мне! Я пятнадцать минут назад просил у тебя документы на подпись! Чем ты слушаешь, бездельник?! — раздалось издалека недовольное от главного, и Чонгука озарило.
Сынхо! Вот кому можно позвонить и всё выяснить точно! Сынхо парень словоохотливый, и с Чонгуком они неплохо ладят. Вернее, ладили…
Чонгук, не откладывая на потом, ищет в контактах его затерявшийся среди прочих номер и без раздумий жмёт на вызов. Тот отвечает сразу, наверное, был у телефона.
— Сынхо, привет!
— Привет, Чонгук. Какими судьбами? Давно не общались.
— Да, давно. Я по делу. Скажи, что с Тэхёном? Тут про него пишут всякое, и я решил узнать у тебя.
На другом конце тяжело вздохнули.
— Да уж… Читал я эту муть, телефон мне оборвали эти бездарные писаки. Не верь тому, что пишут, ты же его знаешь не хуже меня! Ситуация, конечно, так себе. Я с утра весь как на иголках. Этот его внезапный отказ создал кучу проблем.
— Да, я так и понял. Но ты скажи мне, как он?
— Он? Да дома он. Недельный отпуск у нас после длительных съемок. Я улетел к родителям в Пусан, а он в Сеуле остался. Не понимаю, что случилось. Вчера ближе к вечеру я говорил с ним, и Тэ был такой радостный. Говорил, что скоро у него важная встреча. Всё было хорошо, а утром я проснулся и охренел от этой новости. Он сам мне позвонил и сказал о разрыве контракта и ещё нескольких. Говорит, что смертельно устал и хочет отдохнуть от работы и этой гонки. Давно пора, конечно, я сам на этом настаивал, но не такой же ценой! Да ладно, теперь уж как есть… Выплывем, и не такое бывало! В принципе, тут ничего непоправимого, неустойка только будет огромная. Он всё выплатит, вопрос уже решенный. СМИ, как обычно, пошумят и заглохнут. Не это главное. Я сегодня несколько раз ему звонил по видео. Он дома, но выглядит не очень и голос убитый. Говорил со мной как робот, ни слова лишнего. Сказал, что всё нормально и он будет отдыхать, попросил не названивать и дать ему побыть одному. Чонгук, я его таким давно не видел. Тэхён и отдых — понятия несовместимые. Не любит он особо дома сидеть, постоянно чем-то занят… Я думал, может, он на Чеджу рванёт или в Тэгу, к няне Ким, но он остался. Чонгук, мне неспокойно! Был бы в городе — уже приехал бы к нему, но я в Пусане и раньше завтрашнего дня вылететь назад не смогу, а мне надо знать, что там с ним на самом деле.
Повисла пауза…
— Чонгук, понимаю, что вы расстались, но не мог бы ты до него доехать? Я всю голову сломал, кого мне попросить об этом, но не доверяю никому. А вы были близки… — в голосе Сынхо улавливалась неподдельная тревога. Чонгук и сам её испытывал.
— Понял тебя, я к нему съезжу.
— Чонгук, мне так неудобно тебя напрягать! Прости… Вдруг он приболел, а рядом никого… У него же, кроме меня, и нет больше никого! Раньше был ты, но… Эх… Чонгук, я не знаю, что у вас произошло, но хочу сказать своё мнение: Тэхёну плохо без тебя. Было плохо в Италии, и сейчас, скорее всего, тоже. Подробностей из него не выбить, и тебя я пытать не стану — не люблю я быть советчиком в делах, в которых сам полный ноль! Чонгук, ты прости его. Правда, я не в курсе за что, но зная Тэхёна, могу предположить разное. Проверь его, пожалуйста, а я завтра на самолёт.
— Я доеду и сразу тебе отзвонюсь. Не переживай, будь на связи!
— Хорошо, я буду ждать. Спасибо! Чонгук…
— Да?
— На всякий случай… Пароль от его двери: 428462. Я сейчас продублирую в сообщении.
— Да, перешли, а то не запомню.
Чонгук завершил разговор и снова зачем-то полез в новости, а там обновлённая информация о том, что Ким отменил своё участие ещё в паре телевизионных проектов.
— Что он там, вообще, делает? Он же не проекты отменяет, а себя самого!
Через пару секунд поступило сообщение с кодом. Чонгук не знал, понадобится ли он ему, действительно ли Тэхён дома сейчас… Ехать в эти стены не хотелось, и что говорить ему при встрече, он даже не представлял, но съездить нужно. Чувствует, что должен. Ничего плохого не случится, если он удостоверится, что Ким в порядке. Вот увидит, что всё в норме — и уедет. Просто посмотрит, отзвонится Сынхо — и назад…
Переживания за Кима не отпускали всю дорогу. Беспокойные мысли крутились в голове каруселью, не давая покоя. Возможно, это он виной всему, и Тэхён разорвал этот контракт, чтобы что-то доказать именно ему. Ведь Чонгук упрекнул, бросил сгоряча про работу…
Ехал очень долго, собрав по дороге все пробки. Звонить в домофон не пришлось — из подъезда как раз выходила влюбленная парочка, и он, ловко перехватив у них дверь, вбежал в подъезд. Он идёт к Тэхёну снова… Сам идёт, потому что не может иначе, а ведь думал, что даже силы небесные не заставят его хотя бы ещё раз войти в дверь этого дома. Отчего-то уверен, что случись с ним что-то, и Тэхён пришел бы точно также, без промедления.
Глупое сердце стучит без остановки, а Ким не открывает дверь. Он звонит снова и снова, но всё безуспешно. Решает, что ждать отклика уже нет смысла и тянется к кнопкам, чтобы ввести код, но тут щелкает замок.
— Чонгук? — Тэхён стоит на пороге, часто моргая и, скорее всего, не веря своим глазам.
Чонгук. Да. Тот самый, что вчера с пеной у рта доказывал, что у него все чувства остыли, стоит, запыхавшись, и вглядывается в бледное лицо напротив. А перед ним Тэхён… Такой домашний и уютный Ким всегда вызывал у него бурю эмоций, причём, только положительных. Сейчас он встречает его на пороге без укладки и мейка, в домашней майке, что явно велика ему на два размера, и широченных домашних штанах. Тапочки вообще отсутствуют, он стоит босиком, а в глазах читается недоумение. Не ожидал его увидеть…
Чонгук ловит себя на том, что как-то резко позабылись все обиды и уже нет того раздражения, которое мучило его при их последнем разговоре. Невозможно раздражаться и злиться при виде такого потерянного Кима, а он таким и выглядит, неизвестно, по какой причине.
— Ты спал? — задаёт глупейший вопрос Чонгук, замечая, что волосы Кима в беспорядке, а глаза припухшие, как после сна.
— Задремал у телевизора, — отвечает он, явно ещё не до конца проснувшись. На самом деле, время-то уже позднее — на часах одиннадцать вечера. Чонгук сегодня значительно задержался на работе и ехал долго, в итоге приехал и его разбудил.
— Я разбудил тебя? — снова глупость срывается с языка, но он не знает, что ещё сказать. Всё слишком глупо, и он такой же глупый, и сердце это внутри соответствует, что также тянется к Тэхёну.
— Не ты… Точнее, разбудил, но не первый… — путается Ким и бьёт себя по губам. Он делал так и раньше, когда говорил невпопад. Чонгук обожает этот его жест и сейчас автоматически улыбается, видя это.
— Не я?
— До тебя тут ходил доставщик пиццы. Тарабанил ко мне, адрес перепутал, хотел мне пиццу с грибами втюхать. Доказывал, что это мой заказ, а я ему «ну, какие грибы? У меня на них…»
— Аллергия… — произносят они одновременно и так же вместе улыбаются.
— Аллергия, да… Ты не забыл? — интересуется удивленно Тэхен, ведь разговор об этом у них был давно. Ким вскользь упоминал когда-то.
— Не забыл… — Чонгук помнит абсолютно всё, что с ним связано. Не забыл, для него важна была каждая деталь.
— Так вот, я уснул после его ухода снова, а тут уже ты… — пожимает плечами Тэхён и смолкает.
— Ты меня впустишь? — несмело просится Чонгук. Вообще-то, он убедился во всём, но зайти всё равно стоит, чтобы уж наверняка, а потом он, как и обещал, позвонит Сынхо.
— И правда, что это я… Проходи! — пропускает его Ким, захлопывая дверь.
Чонгук входит в квартиру, где бывал не так часто, как хотелось бы. Здесь ничего не изменилось, только мусора в гостиной как-то в избытке, и это весьма удивляет. Ким Тэхён — самый настоящий аккуратист, а здесь на столике перед диваном пустые бутылочки из-под йогуртов, фантики от конфет и шкурки от банана и апельсинов…
Тэхён ловит его взгляд и смущенно улыбается.
— Не обращай внимания, я слегка расслабился. Уберу сейчас. Ты садись… — принимается он быстро собирать мусор, но видно, что даётся ему это с трудом.
Чонгук окидывает внимательным взглядом храбрящегося хозяина дома. Сил на всё это у Кима сейчас явно нет.
— Это ты садись, а я уберу, — подскакивает с места Чонгук, усаживая Тэхёна на диван. Его горячие ладони касаются оголенной прохладной кожи на плечах Кима, и по телу вмиг пробегает разряд тока. Зачем он это сделал, прикоснулся к нему? Видно, что Тэхён тоже чувствует эти импульсы, они взаимны.
— Чонгук, не надо! Я сам могу, — противится Ким, но уже бесполезно.
Чонгук его уже не слушает. Находит на кухне пакет и кидает в него всё лишнее. По телевизору идёт фильм. С экрана звучат знакомые фразы, и он сразу узнаёт его: это кино они вместе смотрели несколько раз ещё дома у Чонгука, оба его любили… Чонгук бросает на Тэхёна мимолетный взгляд и ловит ответный. Сынхо был прав, Тэхён выглядит устало и отрешённо.
— Что случилось, Тэхён? — спрашивает Чонгук, когда заканчивает, наконец, с уборкой. Он садится в кресло напротив Кима и готовится слушать.
— Ты о чём? — неохотно отвечает он, явно понимая, о чём речь.
— Что ты наделал? Зачем разорвал контракт?
— Ты об этом? — пожимает худыми плечами Ким и хмурится. И в самом деле, он очень похудел. Причем, за короткий срок, а это организму не на пользу. Оттого и слабость, и упадок сил. Ему определенно надо восстанавливаться.
— И я об этом, и вся страна об этом! Ты новости-то открой!
— А что пишут? — безразлично узнаёт Ким и уводит взгляд.
Чонгук достаёт из кармана свой телефон, открывает статью и протягивает ему. Тот вчитывается, а эмоции на его лице сменяют одна другую. В конце он горестно улыбается.
— Это ожидаемо. Я даже узнаю почерк этого талантливого графомана. Никак не успокоится. Пусть пишет пока, вот наберётся ещё парочка подобных — и я с ними разберусь, — ухмыляется Тэхён и отдаёт телефон назад.
Чонгук немного успокаивается. Прежний Ким нет-нет, да и прорывается наружу, а это уже хорошо. Есть воля к борьбе и защите себя любимого — значит, всё не так страшно.
— Может, ответишь мне, зачем ты отказался от контракта? — не успокаивается Чонгук.
Тэхён поднимает на него взгляд и смотрит так долго, что Чонгук забывает, зачем вообще он здесь. Силу этого взгляда не объяснить — он покоряет и пригвождает.
— Я не могу играть любовь с дырой в груди! А там пришлось бы максимально выжимать из себя то, что болит вот здесь, — Тэхён опускает руку на грудь в области сердца и с силой стучит ею. Этот стук непроизвольно отдается болью в висках у Чонгука.
Он застывает на мгновение, чувствуя, что ему не хватает воздуха. Надо сейчас что-то сказать, ведь речь идёт о нём, но слова находятся не сразу.
— Ты же профессионал! Это был для тебя уникальный шанс выйти на новый уровень. Ты обрёл бы всемирную популярность! Что за показательные выступления на весь мир?! — Чонгук знает, о чём говорит.
— Шанс? Я сыт по горло этой славой! Видишь, как эта слава коварна? — Ким указывает взглядом на телефон Чона, где только что прочёл о себе небылицы. — Чонгук, за моими плечами десятки ролей, и отказ от одной, пусть даже и такой масштабной, меня не закопает, поверь! Мне необходимо было это сделать. Сейчас я не чувствую в себе сил сработать на отлично, а там только так и надо. Я не привык и не обучен делать всё в полсилы. Или идеально — или никак. В моем случае лучше никак, чем ценой позора и провала картины. Я чувствую себя сейчас пустым, как вот этот бокал…
Тэхён берёт со столика бокал, долго крутит в красивых пальцах и вдруг кидает без сожаления в стену. Чонгук вздрагивает от оглушительного звука и смотрит, как Ким интенсивно потирает виски, смотря на осколки, разбросанные по полу. Налицо все признаки недомогания, ему бы прилечь…
— И что теперь ты будешь делать? Как объяснишь всем это? — недоумевает Чонгук.
— Дам пресс-конференцию и скажу, как есть, — обстоятельное и спокойное в ответ от Тэхёна, и с сердца Чонгука будто падает камень. Тэхён не намерен оставлять карьеру, а ведь этого Чонгук и опасался, гоняя разные мысли в голове по дороге сюда.
— Что ты им скажешь?
— Что я живой человек и мои батарейки сели — надо подзарядиться, — звучит грустно, но ведь это самая настоящая правда. Как не сесть этим батарейкам, когда человек постоянно в работе, перелётах и переездах, с одним лишь выходным в месяц?!
— Думаешь, поможет? Поверят? — Чонгук спрашивает об этом, потому что действительно переживает: коварна не только слава, но и пресса. Их усилиями, фальшивыми статьями и фото всё легко может обернуться против Кима, и даже его самые верные фанаты отвернутся от него. А он вряд ли сможет это спокойно пережить… Известные личности уже по умолчанию зависимы. Их зависимость — это отклик зрителей, без него они гаснут.
— Мои настоящие поклонники поверят, а до остальных мне нет дела, — Ким Тэхён неисправим — такой же гордый и независимый, с собственным мнением на всё. А самое главное — до сих пор уверенный в себе. И это радует.
— А ТВ-шоу? Их зачем было отменять? — Чонгук вспоминает о прочитанной недавно статье и решает спросить. По его мнению, эти однодневные шоу не столь утомительны, как долгие проекты в кино.
— Они развлекательные, а мне сейчас не до смеха, — отвечает на выдохе Тэхён и снова смотрит в глаза. А глаза его сейчас точно такие же, как в тот дождливый день у Смайла…
— А что, у тебя траур? — дурацкий вопрос, необдуманный и ранящий, но Чонгук уже успел его произнести. Жалеть поздно, но ответ очень важен сейчас.
— Верно подмечено. Шутить на камеру не смогу. Столько всего навалилось… Чувствую, что того драйва, которого ждут от меня устроители и зрители, выдать не получится.
Чонгук замолкает от собственного бессилия. Он видит его подавленность и чувствует то же самое. Осматривает его всего, скользит взглядом по открытым участкам тела и замечает большую гематому…
— А что за синяк на плече и ссадины глубокие?
— А-а, это… В Италии решил сам исполнить трюк на съемках. Как видишь, из меня тот ещё трюкач, — горько усмехается Тэхён и потирает ладонью ушибленное место.
— Болит? — как же хочется Чонгуку заменить его ладонь своей! Но…
— Уже нет, — мнётся Ким, обнимая себя руками. Он никогда так раньше не делал. Этот жест кричит о том, как нужна ему сейчас поддержка.
— А что болит? Ты очень похудел. Ты здоров? — вопросы рвутся буквально из сердца, он очень переживает за Кима. Вчера, говоря с Тэхёном так раздраженно и грубо, он не видел всего масштаба трагедии: свободного кроя одежда скрывала его тело, а теперь всё на виду. И даже колечко, которое Тэхён никогда не снимает с пальца, теперь болтается на нём свободно.
— Физически всё нормально, а остальное… Да ладно, не будем об остальном. Что привело тебя сюда, Чонгук? Ты пришёл из жалости? Прочёл новости и подумал, что я то самое, всё вместе взятое? Неадекватный наркоман с психическими отклонениями? — недовольно выдает Ким, ероша волосы.
— Не говори ерунду! Я-то тебя знаю! Мы говорили с Сынхо, он попросил приехать и посмотреть, как ты тут. Переживает за тебя…
— Сынхо? Я ведь сказал ему, что всё хорошо! А ты? Ты переживал? Если бы не узнал об отказе от участия в фильме, не пришел бы? — Тэхён меняет положение, садится, опершись локтями о колени и смотрит прямо в упор.
— А ты специально это сделал, чтобы меня притянуть? — Чонгук знает, что это не так. Видит, что виной всему не он, но зачем-то спрашивает.
— Вопросом на вопрос? Нечестно, Гу… Чонгук. Прости, привычка…
— Ты тоже не ответил.
— Нет, я назвал тебе причину моего поступка. Не думал, что ты ещё когда-нибудь приедешь. Ты же вчера дал мне понять, что между нами всё…
— Всё… Между нами всё… — озвучивает свои мысли вслух Чонгук и смотрит на болезненное лицо Тэхёна. Казалось, ещё минута — и тот снова, как и вчера, расстроится до слёз. Чонгук не хочет доводить до этого.
— Мне сейчас ясно одно, Тэхён — на долгие разговоры у тебя нет сил. Давай, я просто отведу тебя спать. Сон лечит, ты же знаешь. Отоспишься и будешь бодрячком. А завтра Сынхо прилетит, и вы решите, что делать с этим контрактом. Пойдём, Тэ… Тэхён. Спать на диване — не лучшая идея.
— Нет, я не хочу, чтобы Сынхо срывался из-за меня и менял свои планы! Он так давно не видел родителей, а теперь помчится назад только потому, что увидел мою кислую физиономию?!
Тэхён резко встаёт с места, находит свой телефон, набирает номер друга и объясняет тому, что прилетать нет смысла. Уверяет его, что с ним всё в порядке и будет в порядке, а иначе просто никак! Он отдохнёт и наберётся сил, потом они вместе придумают, что дальше делать. Сынхо вроде бы соглашается, успокоившись немного, и обещает вернуться через пять дней. Ким завершает разговор, прячет руки в карманы своих широченных брюк и наигранно улыбается.
— Ну вот, он согласился.
Смотреть на такого Тэхёна больно. Хочется только одного: подойти и обнять, ни о чём больше не споря и не пытаясь донести свою правду. Они много лишнего наговорили друг другу в попытках доказать своё и уйти от реальности. Чонгук жалеет о брошенных вчера со злости словах, но их не вернуть. Видно, что и Ким сожалеет обо всём, но оба упорно держат всё в себе, не произнося вслух.
Тэхён смотрит на него потухшим взглядом и молчит. Стоит весь лохматый, потому что постоянно на нервах теребил свои волосы, небритый, а таким Чон не видел его никогда, но даже эта небрежность в образе ему к лицу. Да что это за человек такой?! Ему к лицу абсолютно всё! Майка на нём сильно измята и оголяет тонкие острые плечи, а этот жуткий синяк Чонгуку невыносимо хочется погладить; широченные штаны смотрятся на стройном теле нелепо; босые ступни смешно сложены, грея одна другую. Всё это выглядит странно, но Чонгук не может им не любоваться, даже таким уставшим и грустным в эту минуту.
— Ты уедешь? — произносит тихо Тэхён, а его глаза выражают лишь тоску.
— Уеду, а ты спи, — сердце рвётся на части от этого вопроса. Уезжать совсем не хочется, но как ему остаться?
— Останься, Гу! Ох, прости… Ты же не любишь, когда я тебя так называю. Чонгук, можно, ты просто этой ночью побудешь здесь? Не в смысле со мной, а просто здесь, у меня. Ляжешь в гостевой комнате, или где тебе, вообще, удобно. Не уезжай! Мне так тяжело сегодня оставаться в одиночестве. Увидел у тебя вчера собаку и подумал: может, тоже завести? Но куда мне… Я ведь постоянно в разъездах… Чонгук, пожалуйста! Только сегодня… Уже почти полночь, а ехать тебе далеко.
Чонгук мнется на месте. Ему и самому было бы спокойнее остаться и ещё раз удостовериться, что с Тэхёном всё хорошо. Завтра ему на работу не надо, а Смайл у деда Минхо. Чонгук позвонил ему по дороге сюда и попросил оставить его у себя до завтра.
Он останется. Не знает, зачем, но останется…
— Я останусь. Но лягу здесь, на диване, — отвечает тихо, а сам не уверен, что вообще ляжет. Не до сна ему как-то…
— Хорошо… Нет, лучше в гостевой! Там тебе будет удобнее. Найдешь её? Ты там спал когда-то… — голос Тэхёна, такой тихий и грустный, разрывает душу.
— Найду.
— Спасибо, Чонгук, — Тэхён улыбается через силу и медленно бредёт в ванную.
Чон следит за тем, как Ким прямиком из ванной, одетый уже в пижаму, направляется к себе в спальню и ложится, но сам спать не в силах. Не хочется. Он бродит по этой, почти незнакомой, квартире и рассматривает всё вокруг.
Кино давно закончилось, и Чонгук выключает телевизор, стерев крошки от печенья со стеклянного столика. Складывает в ровную стопку журналы, на обложке каждого из которых Ким Тэхён. Пока складывает, рассматривает каждую глянцевую обложку. Красивый… И даже сегодня, помятый и болезненно бледный, всё равно самый прекрасный на свете.
Часы показывают уже 00:45. Чонгук вспоминает, что ничего не ел с обеда. Заглядывает в холодильник и обнаруживает, что там негусто. Достает оттуда большую бутылку с йогуртом и выпивает его залпом. Вкусно… Клубничный, с кусочками ягод. Они с Тэхёном оба любят именно такой. Закрывая дверцу, упирается взглядом в их с Тэхёном фото. Оно плотно прижато к дверце магнитом. На нём они вместе на Чеджу. Чонгук за рулем, а Тэхён рядом. Как раз в тот момент они пели, перекрикивая друг друга. У Чонгука есть это видео, а Тэхён, оказывается, распечатал кадр того момента. Это удивительно! Не думал, что Ким такой сентиментальный… Какое счастливое было тогда время! Жаль, прожить те мгновения заново невозможно…
Чонгук возвращает фото на место и рассматривает магнитики, что пестрят яркими вспышками на белой двери. Один из Италии, второй из Франции, а вот магнитик из Японии, и из Китая тоже рядом. Тайланд и Швейцария, Греция и США…Тэхён много где бывал, а Чонгук практически нигде. Он кончиками пальцев проводит по магнитам, натыкаясь на ряд бумажек, скреплённых вместе. Их удерживает магнит в виде сердца.
Они кажутся ему знакомыми, и он читает рукописный текст на записках, узнавая свой почерк:
«Отличного дня, Тэ;
Целую тебя, мой тигррррр;
Жду нашей встречи вечером, скучаю;
Отвлекись и улыбнись, думая обо мне;
Береги себя для меня, мой тигр!».
Чонгук замирает. Это же его записки! Он писал их Тэхёну и всякий раз, когда сам приезжал к нему на работу, чтобы хоть ненадолго увидеться, вкладывал ему их незаметно то в карман, то в бардачок его авто. Но Ким всегда молчал о них, делая вид, что ничего не замечает. И неизвестно было, читал ли он их вообще. Оказывается, читал… Ещё и сохранил. Это поразило до глубины души.
Он переводит взгляд на следующий магнит, в виде Эйфелевой башни, а тот держит ещё одно фото. На нём они снова вдвоем и сделано оно в воздухе, когда было их воздушное приключение на шаре. Париж… Теперь он действительно с теплой грустью вспоминает то их путешествие. Им же было так хорошо вместе, а что теперь? Тэхён молча ушёл в свою спальню. Чувствовалось, что он опасался и слово лишнее произнести, чтобы не разрушить их наладившееся общение. Видно было, как хотел дотронуться и обнять, но не решился, вместо этого обнимал себя, наверное, из опаски снова быть отвергнутым. Чонгук тоже этого хотел, но не смог. Сам же поставил точку… Они теперь как чужие. Да почему как? Они ими и стали. Вот только сегодня, во время их долгого разговора, его вновь одолевали те же чувства, как и в самом начале. Приятно было сидеть с ним рядом, и неважно, о чём разговор, главное, что рядом и вместе.
Чонгук ложится на кровать в гостевой прямо так, не раздеваясь. А смысл? Уверен, что не уснёт. Он лишь прикрывает глаза, думая о том, что за стеной спит ОН, его любимый человек. Конечно, любимый… и до сих пор самый важный из всех. Круговорот мыслей возвращает его в счастливые моменты прошлого, а ведь, если задуматься, этих моментов было немало. Вспоминается всё с самого начала: бамбуковый лес и их знакомство; квартира Тэхёна и шокированный Чонгук наутро; их первый откровенный разговор в машине и всё, что было потом… Ким делал его счастливым и сам был счастлив, находясь рядом. Они оба и сейчас любят друг друга, так что же мешает им лежать вместе? Он осознает, насколько запутался, заблудился, словно в мрачном, туманном лесу, и выхода найти не может.
На него давит суровая действительность, ему снова жаль, но уже не себя, а Тэхёна и их обоих, счастливых в прошлом, которое подсознательно очень хочется вернуть. Но как это сделать? Пойти бы к нему сейчас, присесть на краешек кровати, прикоснуться к его шелковистым волосам, дотронуться своими теплыми губами до прохладного лба и шепнуть на ухо уже, возможно, спящему Тэхёну, что любовь жива, он и сам ею до сих пор живёт и дышит! Признаться в том, что ему, дураку, не хватило банальной смелости, благоразумия и стойкости характера сказать об этом вчера. Признаться, наконец, ему и самому себе, что он погряз в злости, обидах и ревности, а ведь она действительно есть и временами даёт о себе знать. Ему бы отмотать всё на день назад и понять, что ведёт себя незрело, выгоняя за порог свою любовь вместо того, чтобы попытаться услышать человека, который весь его мир. Чонгук думает об этом и лежит, будто погружаясь в транс. Его мотает мысленно от одного события их отношений к другому и возвращает во вчерашний вечер, где на коленях перед ним в слезах стоял Тэхён. Ким безусловно был неправ, но чего ради Чонгук наказал его так жёстко? Он же не Господь Бог! И хорошо, что Ким благополучно добрался до дома. А что, если бы… Нет! Стоп! Стёрто! Стёрто! Эти мысли сведут его с ума…
Чонгук медленно выходит из оцепенения, слыша шевеление где-то на полу, и открывает глаза, замечая силуэт в темноте. Поначалу пугается, но когда получается различить очертания, понимает, что рядом с кроватью сидит Тэхен. Сидит на полу, спиной к нему, обхватив ноги руками и смотрит в окно.
— Тэхён, что случилось? Почему ты здесь?
— Не спится. Пришёл, просто посидеть рядом. Я разбудил тебя?
— Я не спал.
— И я не смог уснуть. Я вообще редко засыпаю без проблем. Не представляешь, как мне горько теперь осознавать, сколького я лишил себя из-за этих страхов.
— Каких страхов, Тэхён?
— Страхов снова проснуться там… Мне долгие годы снится один и тот же сон. Я каждый раз просыпаюсь в ужасе, и это не даёт мне покоя.
— А что за сон?
— Картинка из детства… Драка. Пятеро против одного. Против одного меня…
— Почему ты не рассказывал мне раньше?
— Не хотел жалости к себе. Чонгук, я привык держать всё в себе, так уж устроен.
— Тэхён, но если это такая проблема, то можно…
— Что? Обратиться к психологу? Психотерапевту? Был я у них, Чонгук, но опыт плачевный.
— Не помогло?
— Не помогло… Первые две докторши вместо лечения откровенно клеились, и здесь без преувеличения. Одна буквально из халата выпрыгивала. Я, мягко говоря, офигел. Не думал, что доктора высшей квалификации способны на флирт с пациентом, да ещё такой пошлый. Может, они ведут себя так не со всеми, я не знаю… Мне точно не повезло.
— Ну, здесь я их прекрасно понимаю. Ты же ходячий секс! — брякнул Чонгук и осёкся, — Когда ещё представится шанс увидеть живого Кима? Вот и пошла в наступление, — неловко пошутил он, но Тэхён хохотнул.
— Да уж… Следующий лекарь, применял ко мне то один метод лечения, то другой, в итоге назначил таблетки, от которых у меня начались такие проблемы, что я с трудом с них слез и долго потом мучился от головных болей и периодических приходов. Ещё один вместо лечения брал у меня автографы, поил горьким травяным чаем и обсуждал со мной мои роли, рассказывая, как любит все мои фильмы. Тут я слился быстро, поняв что это тупик.
— Где ты находил этих врачей, Тэхён?
— Искал в интернете и через рекомендации знакомых. Не поверишь, все они сплошь лучшие специалисты, профессора, и отзывы о их практике самые высокие.
— Не повезло тебе. И что, на этом ты закончил поиски врача?
— Не закончил. Был ещё один старикан, который засыпал прямо во время консультаций. Сначала один раз, потом второй… Тоже профессор, и поначалу я думал, что этот поможет уж точно, но, похоже, старику давно пора на покой. Я так и ушёл тогда, не стал его будить. Менеджер потом долго извинялась, но толку-то…
— Не верится… Неужели так бывает?
— Как видишь. А смысл мне сочинять? Об этих моих хождениях книгу можно написать. Близкие мне говорили раньше: сходи к специалисту, там помогут. Но не всё так просто. Такого знахаря ещё надо найти и убедиться, что он сам в уме.
— И что потом?
— Точкой кипения стал последний такой мозгоправ. К нему я обращался год назад, примерно за несколько месяцев до знакомства с тобой. Клиника частная, очень дорогая и зарекомендовала себя лучшей из лучших. Но стоило мне посетить первый сеанс, как на следующий же день в сети появилась информация о том, что Ким Тэхён лечится в частной закрытой психбольнице и у него серьезные проблемы с головой. Разлетелись мои фото из коридора этой клиники. Кто-то меня тогда сфотографировал там, хотя я был в маске. Узнали, и даже документы мои о записи слили. Я выяснил потом, кто это, но врач повёл себя отвратительно: порекомендовал мне перейти к другому специалисту, буквально открестившись от меня. Якобы, он не хочет проблем. В общем, Чонгук, это был тот еще спектакль. Вместо обещанного лечения, я получил новый стресс и интерес к своей персоне.
— И как же быть?
— Выход есть всегда. Заграничные врачи, где меня никто не знает. Хотя, не факт…и до них надо ещё доехать. Можно попробовать консультации по интернету, но действенны ли они? И здесь есть определенные риски для меня, как публичной личности, в этом вопросе я не особо везучий. Сложно проходить терапию и оставаться при этом незамеченным. Все они только обещают действенное лечение и конфиденциальность, а на деле выходит иначе.
Тэхён затихает, смотря в окно.
— Спасибо, что остался, Чонгук. Не представляешь, как приятно поговорить с тобой, как раньше…
Тэхён опускает на своё плечо ладонь, пытаясь его размять.
— Представляю, Тэхён, — Чонгук не выдерживает и кладёт свою руку поверх его, сжимая пальцы, — Мне тоже приятно… Очень…
Рука Кима дёргается и голос его дрожит, а он резко разворачивается, повиснув локтями на кровати и начинает быстро говорить:
— Если бы ты только знал, как мне хочется всё вернуть в самое наше начало! В тот самый день, когда ты стоял на балконе, а я любовался тобой с улицы.
— Зачем? — Чонгук снова не выдерживает и уже нежно гладит и перебирает его пальцы, взяв ладонь в свои, а мысли только о том, что он хочет стать намного ближе и не просто держать за руку, а крепко обнять.
— Мне не хватает тебя такого, Чонгук.
Это тихое признание в тишине и полумраке комнаты заставляет сердце Чонгука отчаянно забарабанить.
— Какого?
— Такого, с зарождающимися ко мне чувствами, — грустно улыбается Ким, целуя его руку.
— А такой, как сейчас, я тебе не нужен? — уточняет Чонгук, понимая нелепость вопроса.
— Боюсь, что это я тебе уже не нужен, — тихое от Тэхёна, и Чонгук ощущает, как кожи на его руке касается слеза.
— Нужен, Тэ… Очень нужен! Иди ко мне, — Чонгук погружает пальцы в его густые волосы и медленно тает.
— Можно? — с опаской спрашивает Ким. Он не верит, что его допускают и разрешают такое долгожданное и желанное.
— Нужно, — подтверждает Чонгук.
— Но ты говорил вчера… — снова не верит Тэхён. Перестраховывается.
— Ты тоже много чего раньше говорил. Давай забудем это, Тэхён!
Глаза Кима блестят в темноте, и Чонгук протягивает руку, стирая его слезинки.
— Чонгуки, я так хочу всё исправить, — шепчет Ким, медленно потираясь щекой о его руку, оставляя на ней влагу от слез.
— Тэ, успокойся… Всё хорошо… Давай поговорим об этом завтра? Мы оба устали, уже почти утро. Иди ко мне, ты весь холодный. Я согрею.
Чонгук тянет его на себя, и Тэхён забирается в кровать, ложась рядом, обнимает и утыкается носом в его шею. Он весь замерзший, ноги ледяные — долго сидел на полу. Чонгук прижимает его покрепче, целуя в макушку, и задыхается от счастья. Греет его собой, укрывает одеялом и слушает его дыхание.
Это первая ночь, когда они оказываются рядом после долгой разлуки и всех противоречий. Сонный Тэхён так прекрасен, но сна нет у обоих. Они ворочались и обнимались, подолгу смотря друг другу в глаза. Уже рассвело, и теперь Чонгук видел его при свете дня, без остановки целовал синяк на плече и таял от слов, что сводили с ума:
— Чонгуки, Боже, как же я скучал! Пожалуйста, не уходи от меня никогда, я не выживу! Обещаю, что не подведу… — шепчет Тэхён между поцелуями и обнимает так, что воздуха не хватает.
Как же любит Чонгук эти руки…
Однажды он просто выбрал их и отдался полностью. И после них уже в другие не хочется, другие не важны и не нужны. Неинтересны. Они ведь чужие, а эти родные, и в них так тепло…
Чонгук так же крепко обнимает в ответ и благодарит кого-то свыше, сам не знает, кого, за своего Тэхёна, за то, что тот сделал первый шаг, пришел, сел у кровати и подтолкнул его к шагу навстречу.
Отчего-то в голове всплывают строки, что он прочел недавно в какой-то соцсети и поразился осмысленности высказываний. Он не помнит дословно, но смысл был такой: «Как же легко люди отказываются друг от друга, успокаивая себя тем, что это просто был «не мой человек». Но не надо забывать, что в любых, самых разных, отношениях очень важно проявлять именно терпение. Мы часто торопимся, делаем поспешные выводы, не входим в положение друг друга, «рубим с плеча», ставим точку… А иногда нужно просто спокойно подумать: «А стоит ли прекращать встречи, если вы просто не услышали друг друга?» Все мы очень разные, с кучей комплексов и недостатков. Но если тебе комфортно с человеком и ты себя чувствуешь с ним, как дома, то тебе уютно и в душе, и в сердце. Да, конечно, бывает, что характеры у обоих настолько сильные, что ни один, ни другой никогда не пойдут на компромисс, и большая вселенская любовь, по иронии, разбивается. Всем хочется, чтобы всё было идеально, но, к сожалению, это исключение из правил. Нужно слышать и слушать друг друга. И каждый раз прокручивать в голове мысль «Кто я без тебя?», чтобы потом всю оставшуюся жизнь не задыхаться без своего родного человека…»
В эту ночь, плавно перешедшую в утро, были только поцелуи и объятия, а потом был завтрак, который Ким сам приготовил. Мясо чуть подгорело, но видно было, как он старался, и Чонгук даже сфотографировал его за этим занятием.
— Ты сегодня свободен, Чонгук? — с аппетитом жуя салат, спросил его Ким.
— Да.
— А поехали в Тэгу? Я познакомлю тебя с моей няней Ким.
— Няня Ким? Кто это?
— Она мне как мать, Чонгук.
— Как мать? А где твоя настоящая мама? Расскажи мне всё, Тэхён!
— Я даже не знаю, где мать. Когда начал неплохо зарабатывать, я искал её, но следы увели за границу и там испарились. Чонгук, я вырос в приюте. После развода с отцом мать уехала с другим, а отец ушёл чуть позже. Их обоих я больше так и не увидел, рос с бабушкой и дедом. Ну, а когда и их не стало, меня определили в приют. Мои родственники меня предали, не забрали к себе. И я правда считаю это предательством. Не знаю как они теперь живут. Даже неинтересно. Ведь они, близкие люди, всегда крутились в нашем доме, бабушка их встречала, кормила, помогала… Не знаю, чего они испугались. Вот так я остался один. А в приюте мне повезло: посчастливилось обрести человека, который меня полюбил. Это моя няня Ким, и она даже хотела меня усыновить, но ей не позволили. А потом я вышел оттуда во взрослую жизнь, уже чётко зная, что делать. Ещё будучи в приюте, я постоянно принимал участие в каких-то театральных постановках, мы сами ставили спектакли и мне это очень нравилось. Вот тогда я и вышел оттуда с чётким пониманием, что хочу идти учиться на актёра. И так вышло, что меня приняли с первого раза. Наверное, очень велико было моё желание туда попасть, и комиссия это прочувствовала. Я учился и работал, там и познакомился с Сынхо. А после окончания делал всё, чтобы оказаться там, где я сейчас.
— Почему ты раньше мне всего не рассказал? — Чонгук и представить не мог, что за молчанием Кима на эту тему кроется такое…
— Я никому и ничего о себе не рассказываю. И даже Сынхо, который вместе со мной уже на протяжении многих лет, не сразу узнал обо мне всё. Чонгук, я хотел добиться всего сам, шёл к своей цели напролом и не хочу, чтобы меня жалели, поэтому никто из моих поклонников до сих пор не знает обо мне правду. И не узнает. Я даже имя сменил, взяв фамилию няни и имя её отца. Меня уже ничего не связывает с прошлым, но во снах оно до сих пор меня беспокоит. Я не говорил тебе всего, не хотел, чтобы ты видел меня слабым. Не оставлял тебя у себя и не оставался сам по этой же причине. Эта слабость выводит меня из себя. Я приучил себя быть сильным и не имею права отступать. Только последнее время программа дала сбой…
— Ты не слабый, Тэхён! Какой же ты слабый? Посмотри на себя! Ты успешен и популярен. Ну, а то, что ты молчал о себе и проблемах — это не преступление. Но если бы я только знал о тебе чуть больше — не приставал бы с признаниями. Я не стал бы…
—Чонгук, не надо! Понимаешь, ведь я профессиональный актер… Я этому учился. Могу сыграть кого угодно, изобразить любую эмоцию по заказу. Только в момент расставания стало так невыносимо, что меня накрыло. Я могу играть, но в моей реальной жизни так не получается. Как же сложно мне оказалось вовремя сказать «люблю»… Меня словно парализовало. Моя карьера всегда была в приоритете. Я долгие годы, с младшей школы, к этому шёл. У меня есть теперь всё: признание поклонников по всему земному шару, деньги, а соответственно и свобода. Я могу многое себе позволить, но потерять тебя оказалось для меня в разы страшнее, чем лишиться всех своих благ и завершить карьеру. Я не мог играть любовь, когда в сердце зияющая дыра… Не получалось нарисовать на лице искусственную улыбку, когда я понимал, что не могу, как раньше, просто взять в руки телефон и написать тебе «я скучаю». Хоть я и редко такое писал… а может, и никогда. Я заменял эту фразу другими намеренно, чтобы не выдать, насколько ты стал значим для меня. Так значим, что я сам испугался. Я давно перестал доверять людям, и на то есть много причин. Пока шёл к своей вершине, многое видел, не единожды сталкивался с предательством условных друзей. Поэтому выбрал карьеру. Она не предаст. У меня был принцип — не погружаться в человека глубоко. И до встречи с тобой мне это удавалось. Но ты постепенно разрушил сложенные годами правила. Я ни от кого не получал столько тепла, как от тебя. Ты хотел от меня громких признаний, как в кино, просмотрев все дорамы со мной. Но это мои роли, Чонгук, а в жизни я другой. Я своего рода эмоциональный инвалид, и пытался возместить тебе отсутствие признаний подарками. Знаешь про пять языков любви? Язык слов, прикосновений, подарков, помощи и времени. Для меня проще всего было выбрать подарки. Я одаривал всех, кто был со мной. Их всё устраивало, меня тоже, а когда уставал от них, с лёгкостью расставался. Я не умею говорить о чувствах, а может, это профессия наложила на меня такой отпечаток, и я уже выгорел эмоционально настолько, что могу выдавать эмоции только на камеру. Я не знаю, Чонгук… Возможно, меня нужно лечить, и это какие-то отклонения. Мне проще снять с тебя джинсы и поговорить с младшим Гу, чем сказать тебе в глаза, что я люблю тебя.
Тэхён замолчал, нервно теребя в руках салфетку. Чонгук взял его за руку.
— Тэхён, не надо так говорить. Ты можешь многое, если уже стал признавать свои проблемы и заявлять о них открыто. А младший Гу, кстати, только что дал о себе знать… — улыбнулся Чонгук, чувствуя прилив крови где-то внизу.
Тэхён среагировал молниеносно, опустил взгляд на его ширинку, машинально облизнувшись, как всегда. И всё-таки, это всё тот же ЕГО тигр. Он лишь ненадолго скрылся в зарослях бамбука, одолеваемый терзаниями, но периодически появляется и скоро окончательно выйдет наружу.
— Вижу, и обязательно поздороваюсь с ним как следует позже, если позволишь… — Тэхён поднимается с места, утаскивая за собой и Чонгука, притягивает его к себе, прижимаясь бедрами. — Так ты хочешь поехать со мной? Время идёт, а я обещал наведаться к ней на днях. Очень хочется вас познакомить.
— Окей, поедем, но только я буду за рулём. Тебе надо поберечься пока.
— Ну, тогда поехали на такси. Я не хочу, чтобы ты устал. Ехать около трех часов, а мы и не спали совсем…
— Такси не вариант! Я не смогу тогда часто останавливаться и целовать тебя. К чему нам лишние глаза? — Чонгук прижался плотнее, вбирая кожу на шее Кима губами.
— Гу… Ой, прости! Я отвыкну… — прикрыл глаза Тэхён, еле сдерживая стон.
— Не отвыкай, мне нравится это твоё «Гу»! Сейчас оно звучит как раньше…
Чонгук задумался: а что плохого в этом обращении? Вначале ему это нравилось, после казалось сухим и бездушным, грубым и отстранённым. А теперь, из уст Тэхёна в его адрес, такое привычное и ранее любимое «Гу» звучит как-то по-родному. Он действительно соскучился, даже по этому «Гу».
— А знаешь что, Ким Тэхён?
— Что?
— Давай-ка, я прямо сейчас нарисую тебе улыбку! А то без моего мейка ты как-то притух.
— Я только за, Гу! Нарисуй мне её, да такую, чтобы я не переставал улыбаться даже во сне.
Чонгук нежно и трепетно выполняет обещанное, смакуя каждое движение. Губы скользят по губам, а поцелуй становится глубоким.
— Кстати, про твои сны, Тэхён, — прерывает поцелуй Чонгук. — Уверен, совсем скоро если они и будут тебя мучить, то не так часто.
— Да? Это почему?
— Может, если я измучаю тебя в постели до изнеможения, то и снам твоим места не будет? А? Ведь так уже было! Вспомни Париж, Чеджу… Ты спал как убитый.
— Да, точно! А этот метод заслуживает проверки на практике…
— Да, нам многое стоит перепробовать, сдаваться мы не будем.
— Гуки, я ради спокойных ночей с тобой обойду всех мозгоправов в этой стране и за её пределами!
— Вот как раз спокойные ночи я тебе и не обещаю, Ким Тэхён! Подожди пока их обходить. Я же предложил метод, сегодня ночью и проверим. Сейчас некогда, хотя и очень хочется. Но нам же надо к няне Ким, и уже пора в дорогу.
— Очень хочется, Гу! Дотянуть бы до ночи…
Тэхён жадно его целует, стискивая в объятиях. Безусловно, обоим не до поездки, но для Тэхёна это важно. Его ждёт там самый близкий человек.