Часть 11 (2/2)
— Чонгук, не надо так! Я был не прав! Не понимал, что творю, но я всё это время только о тебе и думал!
Чонгук смотрит в его глаза и думает, что, возможно, так и было. Но что это меняет? Они отдалились не два месяца назад, это произошло гораздо раньше. К тому же, раз так, то возникает вполне логичный вопрос:
— Что мешало тебе позвонить, Тэхён?
— Ты же знаешь, я уже говорил, что привык решать глобальные проблемы очно.
Этот мужчина непробиваем, Чонгук в шоке от услышанного! Он не возьмёт в толк такого объяснения.
— Значит, я для тебя проблема? Ещё и глобальная! — снова выходит из себя Чонгук и повышает голос.
— Нет, наши с тобой отношения — это не выясненная и не решенная вовремя проблема. Я ждал возвращения, чтобы сразу приехать к тебе. Хотел поговорить, но с глазу на глаз. — Тэхён понижает тон, говорит красиво и складно. И вроде правильно, и верить ему хочется…
— Мне нет дела до твоих внутренних противоречий и укладов! Ты ждал… Ты… Ты… Ты… А тебе не приходило в голову, что я уже несвободен? — конечно, это всё лишь пустые слова, но Чонгук решает использовать этот козырь. Он хочет скорее закончить разговор, ведущий в никуда.
— Нет, не приходило. Это не так. Вижу, что не так! — спокойно и со знанием дела отвечает Ким, оглядывая его.
— Это почему? — недоумение Чонгука плещется через край. Почему это он не может быть в отношениях с кем-то другим?
— На твоей шее до сих пор кулон, который я подарил, в ухе серьга, которую я сам тебе надел, а в глазах всё тот же огонь, когда ты смотришь на меня.
Чонгук встрепенулся. А ведь и правда! Серьгу он так и не снимал, а ту тоненькую цепочку с кулоном нашёл в коробке чисто случайно, думал, что вообще потерял при переезде. Нашёл и без раздумий надел, а снять не успел. Эти вещи дороги ему, но он в этом ни за что не признается. И всё же, Ким очень наблюдательный…
— Эти побрякушки мало что значат в глубинном смысле, они всего лишь нравятся мне внешне, — пренебрежительнее некуда кидает он в ответ, но актёр из него никакой. Ким улыбается, замечая его нервозность. Ответ вообще походит на оправдание.
— Ну, окей! Допустим, убедил. А что будем делать с глазами? — приближается он и дышит в самые губы. Дыхание его теплое и глаза, что так близко, манят, буквально погружая в гипноз. Эта невероятная харизма и аура сбивает с ног, но Чонгук держится. А Ким с каждой секундой всё ближе…
— Что? — не ожидая такого сближения, Чонгук дергается на месте и, постояв так близко с полминуты, пятится назад.
— Их ты не заставишь солгать. Чонгук, ты же как никто другой знаешь меня настоящего. Не делай из меня бездушного монстра, я же не такой! Давай спокойно пообщаемся. Я хочу всё исправить. Я хочу быть с тобой! — просит Ким, а голос его хрипит. Он прячет руки в карманы брюк. Наверное, чтобы не дать им волю. Привычки берут своё, Ким не может находиться близко, не коснувшись.
— Тэхён, эти разговоры ни к чему. Кажется, я совсем тебя не знаю. Ты не позволил мне узнать тебя. Мы поставили в наших отношениях точку два месяца назад. Я уже не вспоминаю о тебе! — как же тяжело даются ему эти слова, но он искренне считает, что так будет правильнее.
— А я вспоминаю. Каждый день вспоминаю, Чонгук! И мне потребовалось время, чтобы окончательно убедиться в том, насколько я был неправ по отношению к тебе. Я многое переосмыслил и проанализировал, начиная со своего детства и заканчивая настоящим временем. Наверное, ты был послан мне для того, чтобы я себя изменил. И мне очень жаль, что эти мои изменения происходят ценой наших ссор и расставания. Я не хочу тебя обижать, я лишь хочу быть для тебя тем, кто когда-то шептал «мой». Ты помнишь? Я хочу исправить свои ошибки, искупить свою вину и сделать тебя счастливым. Прошу, позволь мне это! — Тэхён сейчас звучит так, словно исповедуется.
Чонгук таких интонаций от него не слышал. Это подкупает… Но в голове методично звучит одна и та же фраза: «Не поддавайся… Ты пожалеешь.»
— Что за глупости? Понадобилось время? Хватит меня дурить! Тэхён, для таких разговоров слишком поздно.
— Я с тобой сейчас предельно честен и серьёзен. И поверь, мне нелегко это признавать. Ты постоянно просил и намекал мне на то, чтобы я обозначил свои чувства. Я не мог, просто не мог этого сказать! Это мои внутренние проблемы, но я их решу. Ради тебя, обещаю, — и опять этот его тон, от которого внутри всё переворачивается. Чонгуку нелегко такое выдержать, но убеждения его сейчас сильнее чувств.
— Ты говоришь заученными книжными фразами, — с усмешкой произносит он, видя, что задевает словами.
Чонгук верен себе, он не хочет в эту реку повторно — выплывать было очень нелегко.
— Как умею, и не это сейчас главное… Я люблю тебя, Чонгук, — Тэхён становится напротив и ловит его взгляд, ожидая реакции. Признание прозвучало очень тихо. Такое долгожданное и робкое из уст Кима, но в эту минуту, скорее всего, уже бесполезное.
Чонгук смотрит на него, а из груди вырывается тяжкий вздох. Он так ждал этих слов, а теперь, услышав их, не понимает, что делать.
— Поздновато для признаний. У моих просьб истёк срок давности, Тэхён. Эти слова нужны мне были тогда, теперь в них нет смысла, — в этот вечер стойкости Чонгуку не занимать. Он сам не понимает, как может ещё сопротивляться. А ведь так тянет согласиться и сдаться, поверить и обнять! Так обнять, чтобы у этого «сложного» хрустнули косточки.
— Не ври мне, и себе тоже! Ты ещё любишь, я вижу, — Тэхён настаивает так, словно мысли читает. А может, и читает… Такое бывало не раз, когда он предугадывал всё заранее.
— Нет! — с надрывом отвечает Чонгук, отворачиваясь.
— Да! Давай попробуем снова, пожалуйста… Я обещаю, что ты не пожалеешь… — Тэхён осторожно касается его плеча и ждёт ответа.
— Уходи, Тэхён! У нас ничего не получится. Нам не по пути. Мне действительно нужен кто-то попроще, — Чонгук чувствует, как сводит внутренности. У него сейчас всё тело в напряжении. Очень тяжело произносить такое, но тяжело только сейчас. Ему бы дождаться ухода Тэхёна, и он сможет выдохнуть. А сможет ли?
— Попроще? — непонимающе переспрашивает Ким и резко разворачивает его к себе. Цепко держит за плечи своими длинными пальцами и удерживает взгляд, не моргая.
— Тот, кого я смогу понять. Тебя же я совсем не понимаю! Ты очень легко отпустил меня, сопроводив жестокими словами. Жил все эти месяцы своей жизнью, а теперь объявляешься с громкими заявлениями. Что с тобой не так?!
— Мне нужно было время, Чонгук. Я хотел признаться тебе, глядя в глаза, видя тебя… Такие слова первый раз по телефону не произносятся. Для меня это действительно важно, а ещё я хочу тебе всё про себя рассказать. Прошу, дай мне шанс!
— Созрел для того, чтобы мне о себе рассказать? — усмехается Чонгук. Мысли путаются. Зачем ему это всё теперь?
— Можно и так сказать… Ты меня выслушаешь?
Тэхён берёт в ладони его лицо, держит недолго, большими пальцами гладит кожу на щеке. Чонгук забывается на мгновение, но, опомнившись, вновь отстраняется.
— Пока ты думал, Тэхён, во мне всё остыло. Мне уже неинтересны подробности твоей биографии. Не трудись! — тяжело это произносить. Это же обман, но обида и злость настолько сильны, что он может закрыть глаза на то, что было ДО. И убеждения его сильны. Сам себя убедил, что им не по пути.
— Неинтересно? Ну ладно, это отложим! Но как же чувства? У тебя всё так скоротечно? Твоя любовь — однодневка? Ты так легко гасишь в себе чувства или их не было? Ты врал мне? — эмоционально перебивает его Ким и снова приближается. Он так и норовит потрогать, тянет руки, но Чонгук не позволяет.
— Я был честен! Я любил, — голос Чонгука звучит тихо, а к горлу подкатывает ком. Это очень тяжело — врать в глаза любимому человеку, но другого выхода он не видит. Если скажет как есть, то Ким зацепится за это и уже не отпустит, вынудит или упросит всё вернуть.
— А сейчас? — Тэхён смотрит на него с надеждой, а в глазах появляются слёзы. Чонгук задыхается от собственной жестокости. Наверное, впервые в жизни делает кому-то так больно. И теперь видно, что Ким серьёзно задет его словами.
— Сейчас… Всё изменилось… Всё в прошлом. Это не имеет значения, — слова произносятся будто сами собой. Он им не хозяин.
Тэхён как бы не слышит этих слов, настаивает на своём, убеждает, берёт ладони Чонгука в свои и нежно целует пальцы.
— Чего ты хочешь? Чтобы я объявил нас парой? Я готов! Я сделаю всё, только не говори, что всё кончено! Пожалуйста, ведь ничего непоправимого нет! — Тэхён уже не просит, он молит, а слёзы катятся по гладкой, бледной коже его щёк на руки Чонгука. Он очень бледен сейчас и измучен, но Чонгук непреклонен.
— Как пафосно и чисто по-актерски! Играешь ты отлично, Ким Тэхён! Недаром все награды твои, — Чонгук не знает, как сам ещё держится… Он отдаленно слышит сочувствующий скулёж пса, но отвести взгляда от любимого лица не может. Хочет в последний раз рассмотреть так близко и запомнить каждую черточку. Последний раз, ведь Ким скоро уйдёт навсегда. Чон вырывает из сладкого, любимого плена свои руки, скрещивая их на груди.
— Зачем ты так? Ведь ты не такой! Вспомни, как хорошо нам было вместе… — голос Тэхёна дрожит, и он хватается за него своей прохладной ладонью, а Чонгук её сбрасывает с себя и говорит то, что накипело, то, что злило и заставило ещё раз переосмыслить поведение Тэхёна.
— А хочешь правду? Я наблюдал за тобой все эти недели и не заметил и тени грусти. Ты погружен был в работу, вёл свой блог, где флиртовал со всеми подряд и улыбался. Так что иди и работай, Тэхен! Как когда-то ты мне сказал? Только работа приносит тебе истинное удовольствие? Вот и возвращайся к ней! Уходи, нас больше ничего не связывает! — Чонгук и не думал, что может быть таким бессердечным. А именно таким он себя сейчас и ощущает, видя слёзы сильного человека, каким он считал Кима.
Тэхён опускает глаза, вытирая слёзы, и отворачивается.
— Ты знаешь, что словами можно убить? — говорит он совсем тихо, будто ему сдавили горло.
— Да! А ты знаешь, как ранит молчание и безразличие?! — Чонгук это точно знает, его ранили этим долго.
— Знаю, и я искренне прошу за это прощения! Пожалуйста, Чонгук, дай мне шанс! — Тэхён смолкает, вновь поворачивается и неожиданно опускается на колени.
Чонгук в ступоре — перед ним на коленях сам Ким Тэхён. Тот, кто сводит с ума половину мира, стоит и просит о шансе. Таким подавленным и беспомощным он Кима не видел и не думал, что тот может быть таким. Но он прекрасно помнит подавленным и разбитым себя. А себя ему жальче, чем даже самого любимого человека на свете. Он не хочет больше в эти дебри, потому что не знает, что будет дальше. А может быть всё, что угодно, и он не исключает повторения предыдущего сценария. Он не готов снова пережить это всё. Слишком тяжело далось ему возвращение к нормальной жизни. Кто даст ему гарантии, что всё не станет со временем так же плохо? Никто!
— Уходи, Тэхён! Так будет лучше для нас обоих, — отрезает он и ловко поднимает Кима с колен, поправляя на нём одежду. Ловит при этом свои ощущения. Сердце гулко стучит и на миг замирает, наполнив грудь тяжелой болью.
— Это пройдет… Потерпи… — приободряет себя мысленно Чонгук. — Обязательно пройдёт. Так надо!
— Чонгук… — Тэхён в последний раз цепляется за него, как утопающий, но спасать его здесь некому. Сейчас в нём даже отдаленно не угадывается тот тигр, что сводил Чонгука с ума и держал в плену страстей. Тэхён подавлен, Чонгук тоже, но делает над собой ещё одно усилие, чтобы не оставить камня на камне.
— Уходи! И это последняя моя к тебе просьба. Я не хочу больше тебя видеть! Забудь мой адрес, удали номер телефона, и я сделаю то же самое. Не старайся меня разжалобить, я знаю, ты умеешь изобразить печаль по щелчку! Тэхён, так будет лучше для нас обоих. Со временем ты это поймешь…
Губы произносят одно, а сердце кричит о другом. Да, он его всё ещё любит. Вот только это глупое сердце неспособно думать, а разум подсказывает, что ничего хорошего из их воссоединения не выйдет. Отчего-то Чонгук уверен, что надолго Кима не хватит, через время он снова станет таким, от кого Чонгук уходил. Уходил ценой своего здоровья и жизненной энергии, и на второй такой же болезненный уход его может и не хватить. Чонгук думает лишь об этом. Старается думать только о себе и собственном благе. Учится быть таким же эгоистом, как и Тэхен. Утешает себя тем, что Ким быстро успокоится и переключится на другой объект, спасётся работой, фанатской любовью и встречами с такими же яркими личностями, как он.
Он не смотрит Киму вслед. Тэхён уходит молча, и хорошо, что так: Чонгук не выдержал бы ещё одной его мольбы. Он садится на стул и видит, как Смайл так же ловко закрывает за нежданным, но самым любимым на свете гостем дверь, а потом подбегает к нему и кладёт морду на колени, показывая, что поддерживает и не оставит в трудную минуту. Так они и сидят неизвестно сколько, пока Чонгук не ощущает острое желание покурить.
Он хватает с тумбы пачку сигарет и зажигалку, прикуривает на ходу и выходит на балкон, где его обдаёт спасительной прохладой. Пёс следует за ним безмолвно, и его присутствие облегчает состояние. Мыслей нет, в голове пустота, ощущается лишь жжение в области того самого глупого сердца, которому объяснять бесполезно. Оно никак не успокоится и требует назад, к себе поближе, того, кого Чонгук выпроводил за дверь.
Откуда-то издалека раздаётся динамичная музыка, слышатся веселые голоса подростков. Чонгук слушает это, а переключиться на эти заводные мотивы и забыться не может. Он как остекленел. Обводит взглядом двор и не сразу замечает вдалеке машину, похожую на ту, в которой когда-то ездил вместе с НИМ. Это его авто. Но как?
Чонгук смотрит на часы. Прошёл уже час с лишним, как Ким от него ушёл, но ещё не уехал от дома. Это странно… Пытается понять, в чём тут дело, а в кармане вибрирует телефон.
Экран выдает ему то, что не должен — сообщение от Кима. Голосовое.
Чонгук не торопится открывать, медленно докуривает сигарету, дополняя ею и без того до краев забитую пепельницу, и решается всё-таки прослушать послание:
«Чонгук, не торопись удалять! Прослушай, пожалуйста! Клянусь, это последнее, что я тебе скажу, а потом уеду, Чонгуки. Ты прав, во всём виноват только я и поверь, мне очень жаль, что упустил время и не смог сказать о самом главном.
Бывало, ты упрекал меня, что я говорю литературными фразами. Ну, такой вот я чудак. А сейчас сижу и проецирую наши отношения на одну песню. Я очень её люблю. Можно, я тебе её спою в последний раз? Поверь, больше я тебе не напишу и не позвоню, правда. Эти слова, пусть они и не мои, но сказать тебе очень хочется…».
Чонгук не верит собственному слуху, но через мгновение слышит знакомый голос. Тэхён поёт… Для него поёт, как всегда, красиво, а Чонгук слушает, уставившись в одну точку. Он знает эту песню и знает её смысл, оттого больно уже с первых пропетых Кимом слов:
«В этот вечер бессонного одиночества все мои мысли только о тебе. Если любовь к тебе это заблуждение, то моё сердце хочет, чтобы я заблудился, потому что я утонул в тебе и спастись уже не смогу, если тебя не будет рядом.
Я все бы отдал за ещё одну ночь с тобой. Рискнул бы жизнью, чтобы почувствовать тебя рядом.
Я не могу дальше жить одними только воспоминаниями…
Я отдал бы всё за твою любовь этой ночью.
Малыш, ты чувствуешь меня?
Воображая, что смотрю в твои глаза, я ясно тебя вижу, я так живо тебя представляю…
Но ты всё равно далёк, как звезда, на которую я сейчас загадываю желание…»
Чонгук поднимает глаза к небу… Ну почему? Почему именно Mariah Carey — My All?! Та самая, которая до разрыва аорты для Чонгука… Он издевается?! Он добивает!
Песня стихает, а голос Тэхёна дрожит на последних фразах. Слышится щелчок и протяжный вдох. Кажется, он тоже закурил.
«Вот это я и хотел тебе сказать, но так красиво не получится. Привык говорить чужими подготовленными фразами, заучивая сценарий. Это называют профессиональной деформацией. А песня эта для меня, как откровение… Знаешь, было время, я слушал её на повторе до одурения, но не думал о том, что когда-нибудь буду чувствовать то же самое по отношению к кому-то. Слова о ночи — это не про секс, мне бы просто тебя рядом. Чонгук, пожалуйста, будь счастлив. У меня не вышло сделать тебя таким, хотя я старался. Иногда коряво и однобоко, но от души. В конце много косячил, избегал, игнорировал, был мудаком и теперь наказан навсегда. Я не играл сегодня, Чонгук. С тобой я никогда не играл. Ошибался, обижал, но не играл. Целовал, как в последний раз, и обнимал так, что замирало сердце. Надеюсь в те минуты ты мне верил. Ты прости меня, Чонгук. Надеюсь, я не успел испортить твою жизнь окончательно. Возможно, пройдёт какое-то время и ты с грустной улыбкой вспомнишь нас. Возможно, даже сохранишь моё фото у себя в телефоне. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, Чонгук. Прощай!».
Дорожка в сообщении доходит до финиша, а оно вдруг автоматически удаляется. Чонгук тычет в экран, но всё бесполезно. Тэхён записал его и сделал исчезающим. Прослушать его больше нельзя и отмотать назад всё, что было между ними, тоже не получится. Чонгук смотрит на погасший экран и понимает, что теперь это точно конец. А ведь могло быть иначе…
С улицы слышится противный звук, режущий слух. Это Тэхён резко даёт по газам, и авто с визгом вылетает за пределы двора. В воздухе остаётся лишь только пыль из-под колёс и невысказанная боль Чонгука, который в сердцах истошно кричит ему вслед:
— Сука, да что же ты рвёшь мне сердце?! Как тебя такого не любить?
Ругательство рвётся буквально из его израненной души. Никогда не позволял себе так к нему обращаться, даже в мыслях и в самой дикой злобе не называл грубо. Теперь же не может сдержать порыва. Его никто не слышит, только Смайл гавкает на ту, унёсшуюся прочь, машину, готовый сорваться и разорвать на части причину страданий своего хозяина…