Часть 8 (1/2)

—Чонгук!

— Да?

— Иди сюда! Срочно! Да брось ты их, ты мне нужен!

Чонгук отвлёкся на оклик главного менеджера от беседы с двумя нерадивыми стажерами, которых измучился полдня учить мастерству. Но, похоже, всё было без толку. Они только глупо моргали и неизвестно, доходили ли до них его слова.

— А что такое? — отозвался он нехотя, так как не любил резко переключаться с незавершенной задачи на новую.

— Есть для тебя одно спец-задание! — нервно ответил главный, настойчиво подзывая его к себе жестом руки.

— Что за задание? Вы же знаете, что сейчас мне нужно…

— Знаю, что тебе сейчас нужно, но бросай всё это, прислушайся ко мне! Это важно!

Чонгук оставляет двух растерянных парнишек, дав им указание, что займёт их время на час с лишним, и торопится к менеджеру, ведь лицо того не выражает ничего доброго.

— Есть у нас один приглашённый гость. Мы не знали до последнего, приедет ли он. Но, к сожалению, он успел. Так вот! Он желает видеть в работе с ним сегодня только тебя! Не подведи!

Чонгук быстро заморгал. Что за радость бросать собственные планы на сегодня и браться за какого-то там гостя, который, видите ли, желает работать только с ним? Он не единственный здесь визажист. В команде в эту минуту их около пятнадцати, и даже сестра Элия по его личной рекомендации также участвует. Сегодня их издание тесно сотрудничает с известным домом моды, поэтому к участию приглашены сторонние фотографы, визажисты и стилисты, а напряжение буквально витает в воздухе, накрывая своим плотным куполом собравшихся в душном, тесном помещении, а тесным этот огромный зал сделало количество собравшихся в моменте.

Чонгук такие скопления не любит, но приходится терпеть. Он определил для себя на сегодня важные задачи. Знал наперёд, с кем и сколько ему предстоит работать, а тут эта новость. Плюс ко всему, на нём ещё и неусыпный контроль за остальными, ведь его на днях всё же сделали главным в группе, и он в полной мере успел ощутить весь груз ответственности. Из-за этого даже пропустил поездку с Тэхёном на Чеджу, но ничего не поделаешь. Его обязанность теперь, помимо своей работы, вести неусыпный контроль за их деятельностью, составлять расписание, отслеживать чёткое его исполнение, курировать, консультировать и многое другое, всплывающее в процессе. Но где на них взять время? Он разрывается на части, мечтая расклонироваться. А ещё нервируют эти стажеры, что ходят за ним по пятам, задавая глупые вопросы. Чонгук уже с самого утра на взводе.

— А почему именно я? Я представил Вам с утра график работы на день. Могу с легкостью подобрать кого-то себе на замену ничуть не хуже. Например, моя сестра. Она справится, сейчас я её позову!

— Стоп, Чонгук! Не надо никого звать! Если бы всё было так просто, стал бы я настаивать? Он утверждает, что уже работал с тобой и его полностью устроил результат, поэтому хочет только тебя.

— Так и сказал? — Чонгук усмехается, а в мыслях всплывает Тэхён. Ну, вот кто ещё, как не он, мог сказать такое? Тэхён? Неужели?!

— Так и сказал! Хочет только тебя и с другими работать не собирается. Это его условие. И если честно, Чонгук, я тебе не завидую! Наберись терпения. Тебе предстоит вытерпеть несносного Ким Тэхёна. Не подведи, прошу тебя! Так и знал, что этот понедельник подкинет нам неприятностей! Ненавижу понедельники!

Чонгук на это лишь расплылся в счастливой улыбке, похлопав сопереживающего менеджера по плечу, а тот не понял внезапной радости Чонгука, проводив сочувствующим взглядом. Думал, что Чонгук тронулся умом. Ведь, по его личному мнению, только умалишенный обрадуется возможности работы с Кимом.

А Чонгук уже торопливо двигался по тесному залу, ища глазами в толпе знакомую макушку. Понедельник — день тяжелый? Нет! Для Чонгука прекрасен каждый новый день, пока на тонких струнах его души звучит любовь. Они не виделись с Тэхёном долгих четыре дня, он соскучился, а этот сюрприз стал подарком небес. Вместе они уже два с половиной месяца, а встречи их можно сосчитать по пальцам, настолько они редкие.

Говорят, человек одинаково привыкает как плохому, так и к хорошему. Чонгук поспорил бы с этим утверждением большинства. Он не может привыкнуть к редким встречам с вечно занятым Тэхёном.

Предупреждение Кима о том, что с ним будет сложно, сбылось. Изо дня в день легче не становится. Сложно не в плане отношений и взаимодействия, а в смысле гнетущей разлуки. Чонгуку не хватает его, как в жаркий зной живительной капли воды и лёгкого дуновения ветерка. Ему не хватает его, как тепла в леденящий морозный день; не хватает его, как подснежнику весны, а птице простора и свободы в полёте. Но он свыкается с этим чувством, не показывает, насколько оно съедает его изнутри, не выказывает недовольства, ведь прекрасно понимает, на что шёл. Сам на это подписался и согласился в тот первый день, признаваясь, что хочет общения, которое плавно перетекло в отношения. Но странные эти отношения, недоделанные какие-то… Чонгук старается мало думать об этом и не позволяет себе анализировать, наслаждаясь каждой минутой взаимности в их короткие встречи. Тем более, последнюю неделю он как никогда поглощён работой, и домой буквально приползает.

Но всё равно видит в Тэхёне своё счастье. Уверен, что из двух категорий людей, тех, с которыми легко и так же легко без них, и тех, с которыми сложно, но без них невозможно, он всегда выберет вторую! Без Кима ему невозможно. Он — его улыбка ранним утром и сладкий трепет перед сном от томного в трубку: «Неспокойной ночи тебе, Гу! Я приду к тебе во сне!» Он — его радость в полдень от обыкновенного смайлика или посланной в тему Gif с собственным изображением. Он же его влажный, страстный сон глубокой ночью, когда пробуждение неминуемо от испытанного в ночи удовольствия, потому что во сне они были вместе, и Ким ласкал его так, как другие не способны.

Их встречи редки, буквально один-два раза в неделю, но всё такие же яркие и незабываемые. И теперь не только Тэхён делает их такими, Чонгук тоже старается. Он часто сам приезжает к нему туда, где тот работает, привозит еду, кормит буквально с ложечки по приколу и любовно вытирает перепачканные губы, а потом с жаром их целует. Он жалеет и успокаивает уставшего и порой раздраженного Кима, спустя время отпуская того обновленным и светящимся с новыми силами приступать к работе. А если у Кима появляется свободное время, он приезжает к Чонгуку домой и они проводят вечера за просмотром кино и поеданием вредных снеков, от чего Тэхён сокрушается, что набрал уже несколько лишних килограммов, и сгоняет эти свои кило, до потери сознания выжимая из Чонгука соки. А потом они могут долго стоять и курить на балконе, где Чонгук выискивает на небе звёзды, но всё бессмысленно. В его бедном районе даже звёзды не светят, зато есть одна — единственная звезда, что сияет ярче всех на небе, и Чонгук спокойно заменил бы ею все существующие. Его звезда имеет самый сексуальный взгляд и голос на планете, но чтобы её увидеть не нужен телескоп. К сожалению, его красота и свет доступны каждому, желающему полюбоваться. Для Чонгука это проблема.

Все эти мысли кружатся в его голове, когда он, наконец, найдя своё «сложное счастье» за угловым столиком, подходит к нему, громко приветствуя:

— Добрый день, господин Ким!

Ким кидает на него короткий взгляд, оторвавшись от телефона и кивает. «Сложный» делает вид, что они не знакомы настолько близко, чтобы одарить его хоть мимолетной снисходительной улыбкой. И хорошо, что делает именно так, ведь на них сейчас смотрят, по меньшей мере, десятки пар глаз. За Кимом наблюдают все без исключения, кто находится рядом. Чонгук кожей чувствует это чрезмерное внимание и не представляет, как Ким ежедневно справляется со всем этим.

— Добрый день, господин Чон, — звучит в ответ любимым голосом, а у Чонгука одно лишь желание: наплевав на всех, приблизиться и поцеловать так, чтобы Ким ощутил всё то, что переполняет Чонгука в эту минуту.

— Я пришёл по вашей просьбе. Приступим? — кланяется ему Чонгук, опуская на столик свой набитый до отказа рабочий чемоданчик.

— Да. Не будем терять время! — резко и небрежно отвечает ему Ким, даже не глядя. Чонгук ухмыляется про себя. Они похожи сейчас на двух разведчиков, встретившихся на чужой вражеской территории без возможности нормально пообщаться. Нельзя и слова лишнего произнести, и даже взглядом выдать мысли и желания недопустимо.

Чонгуку едва ли удаётся справиться с нелегкой задачей: он видит блестящие шелковистые волосы Кима и мечтает к ним прикоснуться. Тэхён так любит эти прикосновения, но Чон сдерживает себя, занимая руки другим. Он не умеет играть и, скорее всего, по его лицу легко сейчас прочесть эмоции. Он замечает, что Элия кружит неподалеку и слышит её звонкий голос. Она тоже определенно наблюдает и после обязательно выдаст своё экспертное мнение. А вот Тэхён прекрасный актёр, умеет держать лицо и вовремя приобретать невозмутимый вид. Ни единый мускул на его лице не дрогнул, и он ни одному присутствующему не дал усомниться в том, что их с Чонгуком ничего не связывает.

А тем временем Чонгук подготовил всё необходимое для работы. Хотел уже приступать, как на его телефон поступило сообщение. Рука машинально потянулась проверить, и он застыл, вчитываясь:

— Привет, Гу! Какой ты сегодня миленький! Почему губки такие красные? Зажимаешь стажеров по углам? Я видел тут парочку мальчишек…

Чонгук покраснел. Какие стажёры? У него тут в кресле сидит его персональная звезда, что громким и поставленным голосом выдает сейчас во всеуслышание:

— Чонгук, дайте мне, пожалуйста, пару минут. Важная переписка! Не могу не ответить!

Чонгук хмыкает и кивает. Вот же, продуманный Ким! А сам быстро набирает ответ.

— Привет, Тэ. За последние месяцы у меня одно желание: зажимать только тебя! Может, проверим в подсобке, насколько оно велико?

Чонгук отправляет сообщение и следит за реакцией Кима через зеркало. Но её нет, лицо его ничего не выражает. А вот сообщение, что приходит следом, противоречит напускному спокойствию:

— Мм, Гу… Не искушай! Ты мне сегодня снился. Посмотри вниз, и поймешь, о чём был сон.

Чонгук мельком бросает взгляд вниз, видя, как топорщатся брюки Кима, но, показав это Чонгуку, он резко накрывает проблему пиджаком всё с тем же невозмутимым видом.

— Бесстыжий Ким Тэхён, у меня сейчас затрясутся руки, и я сделаю тебе такой мейк, что Сынхо не узнает, — кидает ему свой электронный ответ Чонгук, хватаясь за крем и нервно откручивая крышку.

Тот самый Сынхо, о котором зашла речь, сидит неподалеку и тоже внимательно следит за ними, не выпуская из виду.

Чонгук уже было решил, что вот сейчас приступит к делу, и переписка их завершена, как Ким снова показательно и громко произносит:

— Прежде, чем начнём, мне бы отойти в уборную. Но боюсь, что заблужусь в ваших витиеватых коридорах. Чонгук, Вы меня не проводите?

Чонгук непонимающе впивается в него глазами через зеркало, решив, что ослышался, а тот только мило улыбается и дарит просящий и по-детски невинный взгляд. Ну, как тут отказать? Окружающие явно слышали его просьбу, ведь Ким всё сделал для того, чтобы она не осталась без внимания. Но к чему это? Ему нужны проблемы и излишнее внимание? Чонгук такого выпада не понял.

— Да, конечно, у нас здесь действительно можно легко заблудиться. Я провожу, — дружелюбно произносит Чонгук, направляясь к выходу, спиной ощущая чужие тяжелые, внимательные взгляды. Ким спокойно следует за ним расслабленной походкой.

— Веди меня в самый дальний, в тот, что в конце коридора, — командует Ким, когда они оказываются наедине, на безопасном расстоянии от остальных.

Чонгук ничего не отвечает и на него не смотрит. Только убеждается, что Ким бывал здесь и прекрасно знает расположение.

— Иди, я подожду здесь, — Чонгук доводит его до места, останавливаясь у двери. Естественно, о том, чтобы войти туда вместе и речи быть не может. Их могут в любой момент увидеть, а зная себя и Кима он уверен, что держаться на расстоянии они не смогут — обязательно притянутся.

— Вот ещё! — Ким озирается, и убедившись, что рядом никого, хватает его за ворот рубашки, утаскивая за собой.

Чонгук задыхается от неожиданности — Тэхён ведь даже опомниться ему не даёт. Закрывает дверь, прижимает к ней Чонгука, сразу и без предупреждения жадно целует. Он ведёт себя как безумный, даже о последствиях не думает. На их счастье внутри никого нет. А ведь вполне мог кто-то оказаться…

— Почему не сказал, что будешь здесь сегодня? — пытается отстраниться Чонгук, но получается только сипло выдавить из себя вопрос прежде, чем Тэхён вновь затыкает его поцелуем.

— Сюрприз! А ты не рад? — Кима не остановить. Тигр добрался-таки до добычи, не отпускает из сильных лап. А говорил, что слабый и по сравнению с Чоном как палка от швабры. В этот момент он демонстрирует всю свою скрытую силу. Чонгук в этих крепких руках как в тисках.

— Рад! — задыхается Чонгук, понимая, что живым, похоже, отсюда не выйдет. Они не виделись четыре дня, но по ощущениям словно четыре года. Зверя надо накормить вдоволь, хотя бы поцелуями.

— Ну, что же ты такой зажатый? Нарисуй мне улыбку, Гу, — просит Ким хрипло, лаская руками упругие ягодицы, перемещает ладони на талию, крепко сжимает её и смеётся в поцелуй. Ну, точно сдвинулся! То ли от разлуки, то ли от близости Чонгука и его податливости…

— Вам какую, господин Ким? Лёгкую, широкую, надменную, слащавую, игривую, ослепительную? А? — ведёт долгие перечисления Чонгук, дразня своего хищника, а тот вжимает Чона в себя, сладко выстанывая ответ.

— Самую страстную, Гу! Хочу только такую сейчас! Сделай так, чтобы на этом показе я блистал ярче остальных!

Потрясающая просьба, и уточнение супер! Только Чону думается, что сейчас не время и не место. Они не могут долго отсутствовать. Это неминуемо породит множество вопросов.

— Оо, тут и помощи моей не потребуется. Так и будет, Тэ! — уверяет его Чонгук, глядя в горящие глаза напротив.

— Давай подстрахуемся! Уверен, после твоего поцелуя я буду блистать ярче! Заряди меня, Гу, — искушает Ким, давя на слабые точки, которые рядом с Тэхёном становятся ещё слабее.

— Тэ, нас могут здесь застать. Давай позже, вечером? — Чонгук чувствует жар его тела и загорается сам. Если так пойдет и дальше, они рискуют здесь задержаться.

— Не переживай, за дверью Сынхо. Он не позволит никому помешать нам.

Чонгук не верит, что этот человек, следующий практически всегда и везде за Тэхёном по пятам, уже здесь и, возможно, слышит их сейчас. Становится неловко.

— Откуда ты знаешь, что он там? Он не шёл за нами! — протестует Чон, надеясь, что Сынхо не рядом. Не хотелось бы, чтобы тот их услышал.

— Убедись сам, — с этими словами Ким громко стучит по двери, произведя четыре коротких стука, в ответ на это они тут же слышат пять обрывистых музыкальных.

— Вот это да! — восхищается Чонгук, но руки Кима на нём и губы, что прямо перед глазами и просят ласки, лишают рассудка, и уже не думая об опасности, он целует своего тигра, как тот и хотел. Поцелуй получается жарким, страстным, с укусами и вздохами обоих. Он долгий и прерывается только для того, чтобы за пару секунд отдышаться. Теперь уже Чонгук прижимает к двери Кима, пробираясь руками под выправленную собой же рубашку, гладит покрытые мурашками бока «сложного». Тэхён и мурашки — это что-то запредельное! Никогда до этого он их на его теле не замечал. Сегодня ощущает впервые.

Возникает вопрос: может, Тэхён что-то принял? Отчего его так кроет? Но следующая фраза отвечает на вопросы:

— Я очень хотел к тебе, Гу…

Чонгук улыбается. «Я скучал, Гу!» — этого вновь не звучит, но устраивает и то, что сказал Ким. Чонгук не даёт ему больше говорить. Целует, вжимая в дверь, наплевав на свидетеля снаружи. И это могло бы продолжаться вечно, потому что когда двое хотят одного и того же, слова уже не нужны и напрочь забывается о времени. Говорить начинают глаза, руки, губы, эмоции. Это особый разговор, в котором вкусно, страстно и нестерпимо жарко. Чонгук дал то, чего хотел Тэхён. Ким принял это с благодарностью, позабыв обо всём, но предусмотрительный Сынхо, который, в отличие от парочки за дверью, способен мыслить здраво и оценивать ситуацию трезво, звонит Тэхёну на мобильный, а тот включает громкую связь, не прерывая поцелуй:

— Да… — запыхавшись, отвечает он.

— Тэхён, пора на выход. Время! — наставляет его строгий и непреклонный голос, а Ким в ответ лишь мычит.

— Мм, успеем…

— Не успеем, у тебя ещё мейк и стилист! Выходи! Но сначала пусть идёт Чонгук, мы чуть позже, — спокойно и более чем серьёзно заявляет Сынхо.

— Дай минуту! — отключается Ким, но они успевают услышать в трубке его недовольное шипение.

— Тэ, послушай его, а? Тебе правда уже пора!

Тэхён кивает и смотрит расфокусированным взглядом. Чонгук понимает, что отпустить его в люди такого взбудораженного было бы преступлением. Он чуть отстраняется, высвобождаясь из рук Кима.

— Подожди, дай, я приведу тебя в нормальный вид, — пальцы нежно скользят по ткани рубашки, что благодаря его усилиям помялась, бережно поправляют воротник, ладони неторопливо проводят по предплечьям и запястьям. Как же хочется Чонгуку остановить время, забыть обо всём и остаться с ним ещё хоть ненадолго!

— Ну, приведи меня в порядок, мастер Чон! А я пока кое-что тебе скажу, — Тэхён пытается вернуть самообладание, пока следит за действиями Чонгука.

— Что же? Внимательно тебя слушаю! — подмигивает ему Чонгук, оглядывая со всех сторон своего любимого. Теперь он часто в мыслях так его называет. Думать об этом приятно, а смотреть на него и тайно думать об этом приятно вдвойне. Чонгук аккуратно приглаживает его волосы, а матирующими салфетками, что достаёт из кармана, убирает блеск с кожи лица и немного промакивает ими же горящие алые губы. Тэхён мнётся недолго и сообщает:

— Место для таких предложений не совсем подходящее, но мне не терпится! Скажу тебе по-секрету, Гу… В этом помещении есть тот, у кого скоро день рождения. Ты в курсе?

— Да? Даже не представляю, кто бы это мог быть! — пожимает плечами Чонгук, пряча улыбку.

Ким вновь что-то задумал. Вот же, генератор идей! А Чонгук, поглощенный этими невероятными отношениями, работой и прочими заботами, совсем забыл о себе. Его день рождения уже через неделю, и Киму об этом известно.

— А я не только представляю, но и вижу его сейчас перед собой. Приглашаю отметить твой день рождения в самом романтичном городе мира, — Тэхён склоняется и шепчет эти слова ему на ухо.

— Где? — Чонгук теряется. От неожиданности он роняет из руки использованную салфетку. Какой ещё город? Такой есть вообще?

— В Париже, Гу! Ты бывал там? — Тэхён снисходительно улыбается. Его веселит растерянность Чонгука, но, готовя этот сюрприз, он, конечно же, ждал именно такой реакции.

— Нет, я там не был… — Чонгук прокручивает в голове услышанное. Всё это кажется сном. Они с Тэхёном отправятся в Париж?! Не верится!

— Приятно, что в этом вопросе я буду первым и покажу тебе его. Я могу украсть тебя на два дня? — интересуется Тэхён, прижимаясь к его щеке своей. — Специально ради этого освободил дни, отказался от нескольких встреч и перенес их на конец месяца.

Чонгук смотрит в его горящие глаза и тонет в них. Предложение сбивает с толку. Париж… Чонгук, к своему стыду, немногое знает о Франции и о Париже. Слышал, что парочки любят этот город за его невероятную атмосферу, но вот желания там побывать никогда не возникало. Может, он не романтик? Не знает. Не думал об этом, но сразу же подумал о другом. Он слишком отчетливо себе представил, как завопит от недовольства Элия, узнав о его отсутствии в этот день, как расстроятся родители, узнав, что этот день рождения он проведёт, в нарушение семейных традиций, не с ними. Но перед ним Тэхён, и он не в состоянии отказать ему.

— Спасибо, Тэ, я с удовольствием! Надо только отпроситься у главного, — задумчиво произносит Чонгук.

— Ууу… А что же так безрадостно? Если честно, я боялся, что ты вообще откажешься.

— Нет-нет! Всё хорошо! Всё просто отлично, — уверяет его Чонгук. — Спасибо, Тэ!

Чонгук меняет мыслительную загруженность на откровенную радость. Отказаться? Ну уж нееет! Несколько дней рядом с Тэхёном! Надо быть сумасшедшим, чтобы отказаться от такого. И неважно, в каком городе: Париж это будет или скромная деревенька в пригороде, Чонгук на всё согласен! Остаётся только грамотно объяснить семье причину своего отсутствия.

А сделать это будет сложно — придётся нагло врать! Ведь долгие десятилетия у них в семье существует эта незыблемая традиция. А началась она в семье отца, где было принято, чтобы все дни рождения родных всегда проводились вместе. В другие дни могли быть встречи с друзьями и прочее, но именно в этот день повелось, чтобы каждый член семьи был дома, накрывался стол, и они дружно отмечали новый год жизни родного человека и просто весело проводили время вместе. Эта традиция не нарушалась никогда, и ни в один свой день рождения Чонгук не позволял себе быть где-то вне дома. Так было раньше, а вот теперь перед ним стоит Ким Тэхен, в чьих глазах горят надежда и ожидание положительного ответа, и в сердце Чонгука пылает любовь к нему, поэтому он на всё согласен.

Чонгук решает, что он имеет право единственный раз жизни нарушить эту традицию. В конце концов, он взрослый человек и это его день рождения, и он уверен, когда объяснит всё родителям, они непременно его поймут. Поймёт даже Элия, узнай она, куда отправляется Чонгук и тут же начнёт выпрашивать сувениры и подарки.

Чон думал об этом, ворочаясь в постели перед сном, обнимал новую огромную подушку и жалел, что рядом с ним не сам оригинал, и что не Тэхёна он так сильно сейчас обнимает. Вспоминался прошедший день. Как же великолепен был Тэхен этим вечером на показе! Его появление до последнего держалось в тайне от собравшейся публики, и когда он вышел на подиум и эффектно поплыл по нему своей неповторимой походкой, зал не смолкал. Его беспрестанно щёлкали фотоаппараты, снимали на видео зрители, и только один Чонгук стоял, не двигаясь, любовно за ним наблюдая. А после был банкет, где Ким остался с организаторами по их настоятельной просьбе, а Чонгук поехал домой.

Множество мыслей крутилось сейчас в его голове. Он много думал о Тэхёне, о родителях, сестре. Представится ли ему когда-нибудь возможность их познакомить, насколько задержится в его жизни Тэхён, сколько продлится эта сказка — неизвестно…

Вопрос с Парижем закрыт был для него окончательно. Он поедет — и точка! Но разговоры с семьей решил отложить на ближайшие дни. Сейчас же ему нужна тишина и Тэхён, а вместо него только подушка, что ни разу не помогает от одиночества.

Сон накрывает его неминуемо — день был длинным и напряженным. Едва хватило сил на душ и лёгкий перекус. Чонгук чувствует, как тело расслабляется, а его уносит куда-то далеко от земли, и он летит, но не в пропасть. Он взмывает ввысь от невероятных ощущений. На его шее почти невесомо оставляют нежные поцелуи теплые губы. Эти волшебные губы он не спутает ни с чьими. Это ЕГО губы, ЕГО поцелуи и шёпот в тишине тоже принадлежит ему:

— Гу… Погрей меня… Я так замёрз…

Чонгук слышит это, и чувствует, как к нему прижимается чужое прохладное тело, обвивает руками и дышит в затылок. Какой прекрасный сон! Вот бы видеть такие каждую ночь… Чонгук инстинктивно прижимается спиной и греет своим теплом, как и просили.

— Вот так… Я согреваюсь, Гу…

Но голос этот и дыхание слишком уж настоящие, не похожи они на иллюзию. Стоп! Это точно уже не сон! Чонгук приоткрывает глаза, опускает руку поверх чужой, исследует чужую ладонь в темноте. Это его рука… Поворачивает голову и вглядывается в темноту, чувствуя рядом с собой шевеление. Оказывается, это не сон. Он снова ощущает на себе чужие руки и тёплое дыхание, чувствует, как эти руки его успокаивают, гладят, а шёпот, звучащий на ухо, окончательно пробуждает, развевая сомнения:

— Гу, тихо, тихо… Не пугайся ты так! Это всего лишь я, Тэхён.

Чонгук быстро поворачивается в постели и видит перед собой Тэхёна, который забрался под его одеяло и непонятно почему так же, как и он, раздет. Лежит напротив, оперевшись на локоть, смотрит на него с улыбкой.

— Как ты здесь оказался? Я что, забыл закрыть дверь? — первая мысль именно об этом. Но это действие всегда на автомате, поэтому вряд ли.

— Нет, ты всё сделал правильно. Ты её закрыл, а я открыл, — успокаивает его Тэхён, скользя рукой по плечу.

— Но как ты это сделал? — Чонгуку бы привыкнуть и не удивляться уже ничему, но узнать тайну проникновения Кима в его дом очень хочется.

— Благодаря своей профессии я владею множеством навыков. Научился и этому, играя вора в одном из фильмов, — веселясь отвечает Тэхён, целуя плечо, где только что скользнула его рука.

— Да с тобой опасно иметь дело, Тэ! — на самом деле Чонгук даже рад такому воришке. Он готов каждую ночь принимать у себя этого изобретательного вора.

— Не-е-ет… Для тебя нет опасности, Гу. Для тебя есть только одно удовольствие. Брось ты эту подушку. Может, секс втроем для кого-то и круто, но я не согласен делить тебя ни с кем!

Ким отбрасывает подальше подушку, которую Чонгук по привычке обвивал одной рукой, и устраивается рядом вместо неё.

— Сегодня на банкете у меня постоянно скручивало живот и учащалось сердцебиение, но это не от тех гадких закусок, что там подавали, — признается Тэхён, зацеловывая его ключицы.

— Да? А от чего тогда? — вздрагивает от щекочущих поцелуев Чонгук, ёрзая на месте.

— От мысли о том, что ты уехал без меня, а я не мог тебя задержать и поехать следом не вышло. Один старичок, разодетый во всё лучшее сразу, присел мне на уши и рассказывал о нынешних трендах в моде, — говорит Тэхён, опускаясь поцелуями к упругому животу.

— Гм… Про сердцебиение я ещё могу понять, почему оно учащалось. Ты, видимо, был раздражен навязчивым собеседником. А причём тут живот? Отчего его скручивало?

— Всему виной ты… При мысли о том, какого наслаждения с тобой наедине меня лишает этот чопорный старик, во мне закипала дикая злость, а стоило только представить, что ты один входишь домой, идёшь в душ, стоишь там без всего, а струи воды сверху падают на твоё шикарное тело, я с ума сходил, и внутри всё закручивалось в узел. У меня было в планах уехать с тобой. Не получилось…

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Ким Тэхён! О чём твои мысли?

Чонгук до сих пор не может прийти в себя от неожиданности и радости, что теперь всего его заполняет. Он не надеялся на такую скорую встречу. Рассчитывал только завтра его увидеть.

— Мне нравится удивлять тебя, Чон Чонгук! Прости, что разбудил. Я не хотел, честно. Не думал, что ты уже спишь. Надеялся, может, как раз застану тебя в душе. Но как увидел тебя таким милым, обнимающим во сне мою подушку, не удержался — разделся и нырнул к тебе под одеяло, но замерз, пока лежал, не шевелясь. Я долго смотрел, как ты спишь.

— Тебя согреть? — тянется к нему Чонгук, обнимая.

— Желательно… Есть один верный способ. Укрой меня собой, Гу, — в своей привычной нахальной манере произносит Тэхён, вжимаясь в него всем телом.

— Этот способ я и хотел предложить, - Чонгук знает, чего хочется Киму. Видит это по блеску в глазах и определяет по тяжелому дыханию. Его дыхание становится таким же, стоит лишь почувствовать под бельём возбуждение своего любимого гостя.

Разговоры теряют всякий смысл. Чонгук ложится сверху и отогревает своим теплом замёрзшего Тэхёна, целует его, как и мечтал весь день, обнимает так, будто боится упустить и любит бесконечно, не сказав об этом ни слова.

Обоих в одно мгновение поглощает страсть. Та самая, от которой нет спасения, та самая, с которой бороться бессмысленно. Да они и не стараются. Видимо, именно она, та самая страсть, и заставила Тэхёна пойти на риск, проникнуть в квартиру Чонгука без предупреждения, и именно она заставляет сейчас Чонгука снова полностью сдаться, отключив рассудок. С Тэхёном по-другому и не получается. На протяжении всех этих месяцев что они вместе, Ким берёт его и делает, что пожелает, а Чонгук не хочет сопротивляться. Он в руках Кима как тающий зефир в какао, как глина в умелых руках мастера, как ванильное мороженое, оседающее на стенках чашки с обжигающим чёрным горьким кофе. Он — сладость. Тэхён — горечь. Они разные, и казалось бы, как могли вообще притянуться? Чонгуку думается, что их встреча была неизбежна. Он когда-нибудь спросит у Тэхёна мнение об этом, а сейчас… Сейчас вселенная по имени Ким Тэхён поглощает его, заполняет собой. По комнате снова разносятся их несдержанные стоны, а они бесконечно меняют позы.

У обоих в этот момент загнанное дыхание, ломота в теле, потому что это бывает редко, но всегда очень долго и мучительно сладко, невообразимо воздушно и в то же время низменно пошло и откровенно. Всё это смешивается в единый жгучий микс, который оба выпивают без остатка. Ласки Тэхёна безудержно страстные, ласки же Чонгука любовно-нежные. Они и сами такие разные, но объединяет их одно невыносимое притяжение друг к другу. У Чонгука это любовь, и у Тэхёна, хочется верить, хоть капля тоже. Ведь не зря же он зовёт его в Париж! В город, куда стремятся все влюблённые. Чонгук прочёл об этом. Но сейчас о Париже думается в самую последнюю очередь. Мысли только о том, что на нём и в нём Тэхён — влажный, горячий, пышущий жаром, рычащий что-то о том, как он его хотел весь день:

— Хочу тебя, как никого ни разу, — звучит от «сложного», и губы обжигают, как раскалённое железо.

Видно, что Тэхён одержим им. Видно, как хочет его снова и снова. Чонгук тоже хочет, он одержим сейчас тем же. Тэхён этой ночью как никогда мало говорит. За него говорят губы, ладони на теле, кожа, что касается кожи. За него говорит страсть. Не произнося ни слова друг другу, они сгорают в ней, а она горит в них миллионом не произнесённых чувственных и пламенных слов. Чонгук понимает, что его так никто никогда не желал. Страсть Тэхёна к нему необузданна, чувственна, временами аморальна, когда он вытворяет такое, что мурашки по коже и дрожь по телу. И Чонгук не замечает, как день ото дня становится его рабом. Он чувствует над собой его власть, но противиться этому не хочет. Ему нравится быть в этих крепких руках. В них ему комфортно и уже привычно. Но, несмотря на всю свою неудержимость, Тэхён продолжает его беречь, всегда заботится о том, чтобы не навредить, чтобы доставить удовольствие в первую очередь ему. И это потрясающе согревает. Это не может не подкупить, потому что такая забота о себе для Чонгука что-то новое. И он дарит в разы больше, чем получает, ему хочется отдавать больше, чем берёт.

— Отдохни, Тэ. У тебя сейчас сердце выскочит, — прижимается к его груди Чонгук, когда наступает финал.

Тэхён еле дышит, ответно прижимая его к себе. Весь взмокший, уставший и такой настоящий в эту минуту, что хочется его таким запомнить и спрятать ото всех, чтобы только Чонгук мог им любоваться и любить. Чонгуку хочется вот так всю жизнь прожить, ощущая его рядом, пусть не каждый день, но чтобы только с ним, чтобы Ким принадлежал только ему. Чонгук смотрит в потолок, представляя себе тёмное небо, и мысленно обращается к нему. Он просит, чтобы это небо оставило ему Тэхёна таким, какой он есть: сложным, страстным, озорным, безрассудным, временами опасным, а самое главное — одержимым им! Хотя бы так, но пусть он будет! Пусть не покидает его никогда!

С этими мыслями он прикрывает глаза, лёжа на груди, кажется, уже уснувшего Тэхёна, погружается в сон и ощущает, как чужая рука нежно гладит его даже во сне. Чонгук улыбается этому и обнимает его так крепко, будто Тэхён всё, что у него есть в этом мире ценного. Счастливый вздох вырывается у него из груди, и слова, что неконтролируемо слетают с языка:

— Тэхён-и, останься со мной навсегда. Я не хочу больше чувствовать на себе ничьих рук. Никогда… Только твои… Только ты… Пожалуйста…

Слова тают в предрассветной тишине, ответа на них Чонгук не слышит, потому что проваливается в сон. Ответа и не было. Вместо него были только крепкие объятия и долгий поцелуй в макушку от Кима, который на самом деле ещё не спал. А наутро, в подтверждение того, что появление Кима в его доме не было видением, он находит на постели рядом с собой записку:

— Доброе утро, Гу! Не думай, тебе не приснилось. Это действительно был я. Не смог остаться дольше, извини, ушёл рано. Сынхо заехал за мной, надо было торопиться домой, чтобы переодеться. Сегодня съёмки на ТВ. Эта ночь была незабываемой, впрочем, как и все с тобой. Надеюсь, я не очень тебя помял и не сильно травмировал. Прости если, что не так. Я просто очень хотел тебя, поэтому приехал без разрешения и предупреждения, поэтому вскрыл дверь и влез, как преступник. Ты простишь мне это, Гу? Пожа-а- луйста! А если, нет, то копи всю свою злость! Ну, ты понял, как тогда… И знаешь ещё что… Меня греет мысль, что сейчас ты читаешь эти слова и я уже не рядом, а ты по-прежнему пахнешь мной. Гу, мне очень не хотелось уходить утром. Я и не мог, если честно, с первого раза выбраться из твоих рук. Но совсем скоро нас ждёт миллион приключений на двоих. Потерпи… Кстати, ты там особо не расслабляйся! Подумай над тем, что возьмёшь с собой в Париж. Не бери много, главное, чтобы обувь была удобной. Мы будем много гулять. Целую тебя, Гу, до связи!

Чонгук сладко тянется и также сладко мычит от удовольствия. Пахнет им… Он об этом и не думал. Тело ещё помнит его губы и руки. Жаль, Тэхёна нет рядом, но Чонгук чувствует себя самым счастливым.

Счастье есть, и Чонгук знает его номep телефона. У его счастья самый сексуальный голос на свете и временами дикий взгляд хищника в невообразимых черных глазах. Они с Кимом определенно разного поля ягоды. Чонгук с ромашкового поля, где всё пестрит многообразием ярких цветов, а Тэхён с минного, куда ступить опасно и никогда не знаешь, что тебя ждёт. Но всё равно с Кимом ему хорошо и он не хочет ничего менять. Тэхён удивляет. Он волнует и будоражит, а это для Чона куда ценнее комфорта и спокойствия. Кажется, он вряд ли уже сможет вернуться к привычному течению жизни. Ему хорошо здесь и сейчас. Хочется многое сказать Тэхёну. Сейчас, наверное, решился бы. А почему бы и нет? Он хватается за телефон, набирая текст:

— Доброе утро, Тэ! Спасибо за ночь, за то, что пришёл, прокрался и остался до утра. Для меня каждая минута с тобой бесценна. Жаль, я не смог поцеловать тебя перед уходом. Уже скучаю. Твоя потрясающая записка меня взбодрила. Напиши, как сможешь. Буду ждать…

А дальше ряд смайликов с поцелуями и глупая улыбка на лице. И правда, если бы не эта записка, Чонгук задумался бы, а был ли действительно Тэхён рядом этой ночью? Он проснулся один, ничего не изменилось: всё так же под своим одеялом, всё на той же одной подушке, а рядом лежит в полный рост тканевый Ким Тэхён. Визуально ничего не поменялось, но вот внутренне до сих пор ощущается эта приятная боль в мышцах, что является последствием тех самых оргазмов, что он испытал за ночь. Он снова не был одним — единственным. С Тэхёном никогда не бывает одного. И одного с Тэхёном всегда мало. Тело требует большего, потому что не может насытиться.

Чонгук медленно бродит по дому, собираясь на работу, и решает для себя, что уже этим вечером поговорит с семьёй о своём отъезде. Всё же с родителями Чонгук думает не быть откровенным. Он рассказывает им за вкусным ужином легенду о том, что его поездка носит исключительно деловой характер и отменить и перенести её никак нельзя. А поскольку он стал теперь главным в своей группе, ему необходимо посетить один форум, куда направляет его руководство для повышения профессионального уровня.

Родители поверили его вранью. А мама, под несмолкаемый смех отца и его подколы, принялась делать заказы на тему, что ей оттуда привезти. Чонгук посмеивался, но послушно записывал мамины указания. Список вышел внушительный. Отец смотрел на них и от души хохотал над её вмиг включившимся энтузиазмом.

Элия, сидевшая рядом, только молча качала головой. Сестра сразу же догадалась о причинах его отсутствия, но ничем не выдала своих догадок. Чонгук ей был за это благодарен. Она не сказала ни слова против, и потом, оставшись с ним наедине, не завела неудобных разговоров. И за это тоже он был ей бесконечно благодарен. Не хотелось пускаться в откровения и признаваться в том, что это время он проведёт с Тэхёном. Но по возвращению он, возможно, ей обо всём расскажет и привезёт, конечно же, оттуда сестрёнке какие-нибудь интересные подарочки, отблагодарив её тем самым за молчание и понимание.

Эта неделя перед поездкой стала для Чонгука размеренной и спокойной. Он без особых усилий смог отпроситься на работе. Отпустили его без вопросов, ибо перед этим они все потрудились на славу, и эти несколько дней его отсутствия в период малой загруженности команды ничем и никому не навредят. Но всё равно Чон оставил за себя одного толкового человека, которому можно было довериться.

С Кимом до дня отлёта они виделись всего пару раз, и то урывками. Пересекались в городе, в безлюдных местах, причём лишь поздно вечером. Ким не мог сам к нему приехать, был весь в делах и постоянных разъездах, приезжал сам Чонгук, только бы увидеть его хотя бы недолго.

Дата их вылета назначена была за день до дня рождения Чонгука. Они должны были стартовать вечером накануне и прибыть в Париж уже на следующий день. Чонгук никогда не летал так далеко, оттого внутренне нервничал. Время в пути должно было составить примерно тринадцать часов, и это жутко напрягало, но только поначалу. Когда они, наконец, ступили на борт, все его представления о тяготах в полёте тут же развеялись. Чонгук был немало удивлён тем, что летят они не в простом привычном самолёте обычным рейсом, как все земные люди. Их ожидал частный борт, где помимо них были только пилоты и стюард.

Спрашивать у Тэхёна, его ли это воздушное судно (понятно, что от «сложного» можно и такое ожидать) или он специально арендовал его для этого путешествия, чтобы сохранить конфиденциальность, он не стал. Но был немало удивлён тем, что Ким знал всех, с кем они оказались на судне, и каждого приветствовал лично, назвав по имени. Значит, летал с ними не раз. К Чонгуку с их стороны тоже было корректное и учтивое отношение, отчего он сразу расслабился, позабыв о волнении. Полёт, что представлялся ему ещё день назад изнурительным и долгим, оказался расслабленным и приятным, и не только от того, что рядом был Тэхён. Их обоих окружил вниманием стюард, предлагая напитки и еду на выбор. Чонгук и представить не мог, что в полёте так изысканно кормят и что салон может быть настолько комфортабельным. Он видел такое в кино, но не думал, что когда-нибудь представится возможность самому побывать в таких условиях. Тэхён лишь улыбался, следя за его бурной реакцией на всё, что окружало, а Чонгук только озирался и радовался, как ребенок. Их вкусно и сытно накормили, и заботливый стюард оставил их в покое после знака, сделанного Кимом. Он лишь лёгким движением руки разложил для них диванчик и принёс подушки с пледами для сна. И здесь Чонгук присвистнул, а Тэхён, уже успевший улечься, позвал его к себе, похлопав по широкому теперь дивану.

Чонгуку совершенно не хотелось спать, а Тэхён, обняв его покрепче, рассказывал, что оставил в Сеуле злющего Сынхо. Тот до последнего был не согласен с отменой нескольких мероприятий из-за спонтанного путешествия в Париж. Менеджер злился на него и отчасти был прав, но Тэхён оставался непреклонен.

А Чонгук вдруг спросил:

— Кто такой этот Сынхо? — ему интересно было, почему тот имеет на непробиваемого Кима влияние. Ему с первых дней казалось, что Сынхо больше чем просто менеджер для Кима.