Часть 7 (2/2)

— Не забуду! Пока!

Разговор завершается, а Тэхён без предупреждения целует Чонгука с таким напором, что тот еле удерживается на ногах.

— Продолжим этот вечер у меня? Ты на машине? — интересуется Тэхён, нетерпеливо целуя его оголённые ключицы.

— На такси, — Чонгук тоже на пределе. Ему много и не надо, чтобы вспыхнуть, а сейчас Ким делает всё для того, чтобы его воспламенить.

— Ты хочешь ко мне? Извини, сегодня моя фантазия насчет места встречи слабовато работает и это пока единственное, что я могу предложить.

Чонгук смотрит на него удивлённо. За что Тэхён вообще извиняется? Неужели считает, что Чонгуку важна вся эта мишура и ежедневное разнообразие? Нет! Ему нужен только Тэхён!

— Хочу… Поехали к тебе, — он бы сейчас куда угодно поехал, хоть под мостом бы устроился, лишь Ким был рядом.

Тэхён снова берёт в руки телефон и звонит кому-то, быстро наговаривая в трубку, едва дождавшись ответа.

— Пожалуйста, проведи Чонгука через чёрный ход и посади в мою машину. А сам побудь рядом, пока я не приду.

Ему что-то коротко отвечают, а Тэхён уже принимается застегивать рубашку Чонгука, готовя того к выходу. Он спешно справляется с его пуговицами, поправляет рубашку, приглаживает растрепанные волосы и улыбается так, что у Чона мурашки врассыпную по всему телу.

— Подожди меня там, Гу. Я только переоденусь и сразу приду.

Чонгук кивает. Но как же хочется ему ещё раз перед уходом дотронуться до Тэхёна. Не в силах побороть себя, он прижимает Кима к тому самому столику, где стоят его цветы. Подхватывает его под бедра и усаживает своего «фокусника» на этот стол, устраиваясь между его ног. Ким смотрит на него, а в глазах немой вопрос, не понимает, что задумал Чонгук.

— Поцелую и сразу пойду. Мне было мало, — шепчет Чонгук, внезапно и жгуче его целуя. Губы скользят по чужим, зацелованным, а руки до боли сжимают тонкую талию Кима. Нет! Он не прав — он далеко не скелет, обтянутый кожей! Он самое прекрасное создание на планете, что волнует кровь и заставляет сходить с ума. Чонгук, кажется, понемногу сходит. Тэхён сам виноват — завёл до невозможности. Но видно, что не жалеет — Киму нравится всё происходящее. Он обвивает Чона ногами, углубляет поцелуй, лаская спину ладонями.

— Ты покажешь мне сегодня какой-нибудь фокус, Тэхён? На сцене ты был первоклассным иллюзионистом! Не думал, что ты так умеешь! Я до сих пор под впечатлением! — Чонгук добирается до его шеи, чуть прикусывает кожу, выбивая слабый стон Кима.

— Если только Вы, господин Чон, верите в волшебство?! — на мгновение Тэхен отстраняется, чтобы посмотреть в глаза, — А иначе всё бессмысленно! — выдаёт ему на ухо томным голосом Ким уже знакомую фразу из мюзикла, прикусывая мочку. И как же волшебно она звучала со сцены!

«А вы верите в волшебство?» — Чонгук на этот вопрос теперь всегда ответит: Да!

— Я верю, господин Ким. Как не поверить, когда рядом тот самый волшебник, — конечно, Чонгук, верит. Не чудо ли это? Ведь сам Ким Тэхён сейчас в его руках.

Тэхён не отвечает, целует в ответ, громко выстанывая его имя. За дверью кто-то показательно откашливается, но они не обращают ни малейшего внимания. Через минуту это повторяется. А после их страсть прерывает громкий стук в дверь и чужой голос:

— Тэхён, я жду! Что вы там застряли? — говорящий явно недоволен заминкой.

— Айщ! Совсем забыл, что Сынхо тебя ждёт! Иди, Гу. Я скоро, — чертыхается Ким, пытаясь ещё хоть минуту до ухода насладиться его губами.

Чонгук нехотя возвращает возбужденного «волшебника» на место, а сам, не менее возбужденный, бредёт за немногословным, но улыбчивым мужчиной на парковку, где тот с ним прощаясь, усаживает в машину Кима, захлопывая дверцу, но сам не уходит. Как и просили, он ждёт Тэхёна.

Чонгук и опомниться не успевает, заскучать в одиночестве не успевает тоже. Он разглядывает в зеркале свой ошалелый вид, а Ким уже приходит, садится за руль, держа в руке букет Чонгука. С собой забирает только эти цветы. Аккуратно размещает их на заднем сидении, показывая этим, как важен для него знак внимания Чона. Сейчас он снова тот же, прежний. На нём уже нет грима и сценических костюмов. Он в обыкновенных джинсах и джемпере, но всё также потрясающе выглядит.

— Ну что, поехали? — с этими словами он резко трогается с места и мчит с парковки на оживленную улицу, явно торопясь домой.

По дороге до его дома Чонгук не смолкает, всё продолжая делиться впечатлениями от представления, пересказывает всё, что слышал от других зрителей, а Ким смеётся, явно довольный собой. Его нарциссическая сторона ликует. Он обожает похвалу, хоть в открытую и не признаётся. Чонгук давно заметил это, но придавать особого значения не стал и не будет, ведь любой человек, что работает на аудиторию, ждёт положительного отклика. В этом нет ничего удивительного.

Тэхён слишком резво ведёт этим вечером, Чонгук замечает, как тот уже нарушил правила в нескольких местах, но молчит. Его не оговаривает, потому что самому тоже не терпится скорее остаться наедине.

— Наконец-то дома! — облегченно выдыхает Ким, снимая обувь в коридоре, — Проходи, Гу, чувствуй себя как дома. Ты здесь почти всё знаешь.

Ким неслышно приближается, опаляя ароматом вишневой жвачки и уже привычно притягивает к себе, потираясь своей щекой о его. Казалось бы, такое незамысловатое, простое движение, но сколько в этом чувственности и откровения!

— Да, припоминаю тот день, когда мне посчастливилось здесь побывать, — смеётся Чонгук, мягко прикасаясь рукой к щеке Тэхёна, а тот мгновенно реагирует, притягивая всё ближе и шепчет:

— Помнишь тот раз, когда ты проснулся у меня?

— Да, такое не забыть.

— Знаешь, как хотелось мне тогда почувствовать тебя, прикоснуться, попробовать на вкус, но было нельзя. А чего хотелось тебе?

— Только одного, Тэхен: сбежать и как можно скорее!

Тот шок, что испытал Чонгук, проснувшись дома у «сложного» не забудется. И тогда у него действительно было только это желание: скорее покинуть этот дом и не испытывать больше неловкости под пристальными взглядами Кима.

— А сейчас тоже хочешь сбежать? — выпытывает у него Тэхён, на мгновение замерев. Он стоит спокойно и просто обнимает.

— Нет, сейчас я хочу остаться, — признается ему на ухо Чонгук, слегка поглаживая спину сквозь плотную ткань джемпера.

— А до утра останешься? — звучит в тишине от Тэхёна, но как-то слишком жалостливо. На него не похоже.

— Ты приглашаешь? — Чонгуку нравится он такой: милый и тихий, когда стоит вот так и наслаждается обыкновенными объятиями.

— Я умоляю, Гу… — снова этот жалобный тон, на который у Чона один лишь ответ: Он останется! Это даже не обсуждается. Но звучит другое, чтобы лишний раз услышать от Кима признание в своей необходимости.

— Даже так? Я хотел всего на часик или два. Тебе надо отдохнуть после выступления, — да, скорее всего, это спокойствие и тишина от Кима означает, что он устал и нет сил даже пройти из коридора в комнату. Однако Чонгук ошибается в своих предложениях. Ким оживляется и тянет его куда-то вглубь своих апартаментов.

— Какой часик? Я не отпущу тебя так быстро. Вместе отдохнём!

Чонгук и ответить не успевает, как оказывается утянутым на балкон. Это скорее не балкон даже, а ещё одна комната, только не застекленная, настолько велики его размеры. С него открывается захватывающий вид на город. По центру Чонгук видит круглый столик, накрытый на двоих, как тогда, на теплоходе. На столе снова цветы и в этот раз очень много свечей, что вот-вот погаснут от порывистого ветра.

— Откуда такая красота? — любуется Чонгук, чувствуя доносящийся аромат от свечей.

— Моя помощница по хозяйству устроила для нас это по моей просьбе. Нравится?

— Очень!

— Тогда давай скорее поедим. Я жутко голоден. Сегодня я без обеда, никогда не ем перед представлением.

— Ох, а что же ты сразу не сказал? Надо было устроить тебе перекус!

— Это ни к чему. Я рассчитывал поужинать с тобой.

Они уселись за стол друг напротив друга. Тэхён и вправду был голоден. Да и Чонгук тоже, поэтому содержимое красиво оформленных блюд улетучилось довольно быстро. А потом был вкуснейший десерт и долгие разговоры за обжигающим зеленым чаем с жасмином. Тэхён делился с ним тем, как долго не мог решиться на эту роль в мюзикле, какими нелёгкими были его первые изнуряющие репетиции, как трудно давались ему всевозможные фокусы, что этим премудростям его обучал самый известный в их стране иллюзионист. Они много часов провели в работе, прежде чем Киму удалось то, что сейчас со стороны кажется таким простым и непринужденным в исполнении. Потом он делился тем, что в начале переусердствовал с пением и сорвал голос, да так, что неделями его берёг и восстанавливал, а группа была вынуждена репетировать без него. Все тогда были на взводе. Киму даже казалось, что это тот самый знак, говорящий, что ему стоит отказаться от роли. Но стоило только режиссеру-постановщику услышать эту версию своего главного актёра, как тот мгновенно его вразумил, обругав последними словами.

Он возмущался тогда так, что чуть сам не сорвал голос и грозился вообще закрыть постановку, потому что искать замену Киму было бессмысленно. Команда ходила за Тэхёном по пятам, умоляя остаться. В итоге всё наладилось. Голос вернулся, а фокусы, песни и танцевальные партии давались Киму уже легче. Долгие часы упорных тренировок дали ожидаемый результат.

Чонгук с большим интересом слушал предысторию этого чудесного мюзикла и будто заново вместе с Тэхёном проживал те его самые трудные дни. А после Тэхён расспрашивал многое о Чонгуке, а тот расстраивался, что его жизнь не так насыщена событиями и ему особо нечего рассказать о себе, но Тэхён слушал, при этом удерживая его руку. Их разговоры затянулись на долгих три часа, но по итогу они так или иначе пришли к той теме,

что с Тэхёном невозможно обойти.

Чай давно уже был выпит, посуда убрана и вымыта. Чонгук постарался всё убрать, оставив своего «волшебника» отдыхать в кресле на балконе. Тот сидел всё это время тихо, скрестив руки на груди, с прикрытыми глазами. Чонгуку показалось даже, что он уснул, а самому ему вдруг нестерпимо захотелось закурить. Он достал из кармана зажигалку с сигаретой, прикурил и затянулся, шумно выдыхая дым в воздух. Но стоило только погрузиться в размышления, наслаждаясь панорамой города и прохладным ветерком, ласкающими лицо, как он ощутил на себе руки Тэхёна. Тот устроился позади него, прижался сзади, возбуждающе скользнув ладонями по телу, и опёрся руками о перила по обе стороны от Чонгука. Значит, не спал.

— Спасибо за помощь, Гу. Что-то я немного расслабился. Даже слегка вздремнул.

— Ну, ты же сказал мне чувствовать себя как дома, вот я и почувствовал. Мне не сложно было всё убрать. Не надо благодарить.

Чонгук так и стоял, разглядывая вдалеке мерцающие огни мегаполиса, медленно делал затяжки, наслаждаясь теплом тела Тэхена, который неожиданно взял из его руки сигарету и быстро, но с удовольствием затянувшись, вернул на место, а после выдохнул дым куда-то в шею Чона.

— Ты невыносимо сексуально куришь, Гу. Хотел бы не смотреть на это, но не могу.

— Хм… Обыкновенно курю, как и все.

— Нее-ет. Мне виднее, поверь! А помнишь, я увидел тебя на балконе? Ты курил тогда и стоял почти без ничего.

— Да, такое не забыть. Вот кого я меньше всего ожидал увидеть под балконом, так это тебя, Тэхён!

— А я глаз не мог от тебя отвести. И тогда у меня возникла та фантазия. Я не забыл о ней, а сейчас она ещё ярче мне представляется.

— Помню. Но мы сейчас не на моём балконе, Тэхён.

— Да, мы на моем, Гу.

— Тогда к чему эти разговоры? Вернёмся к ним, когда окажемся у меня.

— А давай начнём с моего, а? Давай осуществим мою фантазию здесь! А после повторим на твоём?

— Ты за этим меня пригласил?

— Конечно же, нет! Как ты можешь так обо мне думать?

— Судя по тому, что твои глаза весь вечер скользят по мне, раздевая, а руки сейчас не находят себе места, гладя меня везде, где только достают, только так я о тебе и думаю.

— Гу, не опошляй! Хотя одно лишь твоё присутствие — уже намёк на секс. Я не прикасался к тебе неделю, а сегодня отыграл на сцене только для тебя. Я не заслужил капельку твоей ласки?

— Ты заслужил океан, Тэхён.

— Я бы с удовольствием утонул в этом океане, Гу. А лучше мы утонем в нём вместе.

Тэхён с присущей ему внезапностью резко выдергивает сигарету из руки Чонгука и артистичным жестом фокусника кидает её вниз. Тот громко возмущается, что не успел докурить, но длится это недолго. Тэхён его успокаивает напористыми прикосновениями ладони к паху, уже успев расстегнуть ширинку, пробираясь под бельё.

— Черный цвет на тебе меня обезоруживает. Ты потрясающе выглядишь сегодня.

Теперь Тэхён другой рукой медленно расстегивает пуговицы на его рубашке и озвучивает свои мысли. Говорит о том, как идёт Чону каждая деталь сегодняшнего образа.

— А до этого, значит, я до потрясающего не дотягивал? — язвит Чонгук, потому что даже как-то обидно.

— Не цепляйся к словам, Гу. Я со дня встречи в бамбуковом лесу считаю, что ты самый красивый и сексуальный мужчина на свете.

Чонгук того же мнения, только о Тэхёне, но из его уст слышать такие комплименты безумно приятно. Значит, Ким оценил его старания. Чонгук же преображался сегодня лишь для него.

— Я предлагаю тебе сегодня себя не сдерживать, Гу.

— В каком смысле?

— Ты можешь быть со мной таким, какой есть на самом деле, отбросив стеснение и не думать уже о разнице между нами. Знаю, чувствую, что тебя мучают иногда эти мысли. Забудь об этом! Прошу тебя быть таким откровенным, какой ты есть. Сейчас есть только ты и я, мы одни и нам никто не помешает. Хочу сегодня узнать тебя настоящего. Подозреваю, что ты не до конца мне доверяешь и не раскрываешься в полную силу. Гу, у меня дома можно не бояться быть громким, можно крушить кровати и столы, тебе можно всё!

— Разрешаешь? — лукаво смеётся Чонгук и вновь поражается проницательности Тэхёна, — Зря ты это сказал, ведь я послушаюсь и ты пожалеешь о своём разрешении, — Чонгуку смешно, но отчасти Ким прав. Чонгук пока не раскрылся. Может, сегодня получится, но это как пойдёт. Может, что и сломает… Ему же дали добро.

— Прошу, будь собой. Сегодня в гримерке ты показал, как тебя тянет ко мне, усадил на стол и чуть не съел. От тебя, такого ненасытного, я дар речи потерял, но мы не закончили. Продолжим?

Тэхён потирается об него сзади, ласкает шею и оголённые плечи. Стягивает рубашку окончательно, гладит руки и грудь. Чонгук хочет повернуться, Ким не даёт. Но так даже лучше — острее ощущается и воспринимается чувственнее.

Чонгук понимает, что это только начало, а сил ждать у него совсем нет. Он сейчас весь — одно сплошное желание. Поэтому просит:

— Давай без подготовки и прелюдии, — неожиданная просьба сама по себе срывается с губ, но ему плевать на последствия. Он хочет его в себе прямо сейчас и этому ничто не должно помешать.

— Но, тебе же будет больно! А как же без… — Тэхёна эта просьба видно обескуражила и возмутила. У них так ни разу не было. Тэхён всегда уделял подготовке много времени, берёг его, заботился о его ощущениях, не допускал боли и дискомфорта.

— Сейчас я хочу только так! Ты же просил быть собой! Сделай, как прошу, Тэ. Хочу твою руку до боли на моём члене, а тебя до упора в себе.

— Хм… Вот значит, как? Гу-у любит пожёстче? — Тэхён удивлён и от этих слов возбуждается сильнее. Это чувствуется, он опаляет дыханием шею, его поцелуи становятся жестче.

— Да! И побыстрее, Тэ, или я развернусь и поменяю нас местами, потом не жалуйся!

— Оу… А вот этого, Гу, я тебе не позволю! Может, когда-нибудь, но не сейчас, — шипит Тэхен, спуская вниз его брюки с бельем.

Ким не стал больше сопротивляться, уговаривать и переубеждать. Он сделал, как просил и даже требовал Чонгук. Тому сначала, правда, было больно, но Ким не зверствовал, увлажнил его их смешанной воедино естественной смазкой и вошёл до основания, выполнив просьбу. Первые минуты дал привыкнуть к заполненности, а вот уже потом сорвался на такой бешеный ритм, что Чонгук всецело ощутил, как Тэхёну было нелегко всю неделю воздержания. Киму, очевидно, надо чаще и больше. Чонгуку тоже. Жаль, это не всегда возможно осуществить.

В этот раз всё закончилось быстро, но никто не расстроился, потому что получилось как никогда феерично.

Тэхён выдохся и устал. И в этом не было ничего удивительного. Его день был долгим и напряженным. И когда Ким выскользнул из него, устало опустив подбородок на плечо, Чонгук понял, что тот совершенно без сил. Он развернулся, удерживая обмякшего Кима, не раздумывая долго, подхватил его на руки и понёс в спальню, бережно уложив на кровать.

— Не могу в душ, так посплю. Если есть силы, ты сходи. Найдёшь там всё чистое. Только не выключай мне свет, не хочу темноты, — прошептал Тэхён, закрывая глаза.

Чонгук оставил включенной лампу, приглушив свет на минимум. Понимая, что ему-то как раз обязательно надо в душ, бесшумно проскользнул туда, перед этим накрыв Кима пледом.

Но, уходя, подумал, что надо всё-таки освежить Тэхёна и стереть с его кожи засохшие следы. Поэтому, найдя в ванной маленькое полотенце, обтёр его теплым, влажным, снова укрыв потеплее. Ким уже крепко спал и даже не ощутил прикосновений, а Чонгук оставшись довольным собой, вернулся в ванную комнату. И как только он не заметил её интерьера, когда в тот первый раз бывал здесь? Видимо, был сильно шокирован, обнаружив себя у Кима дома. Тогда он оценил лишь огромные размеры комнаты, но сейчас удивляется всему. Он как будто попал в подводный мир. Ступая на глянцевый наливной пол, возникало ощущение, что ты сейчас же погрузишься под воду с золотыми рыбками и кораллами. На стенах уложена плитка с рисунком морской пены и камней с ракушками. Он, кажется, даже почувствовал на языке вкус морской воды. Его окружала морская реальность. Сразу же захотелось на море, окунуться с головой в морскую пену и плыть под водой, пока хватит сил.

Полотенца здесь лежали все сплошь бирюзового цвета, выглаженные и вкусно пахнущие. Приняв прохладный душ, он накинул на себя махровый халат Тэхёна, решив, что ходить обнажённым будет слишком, а все его собственные вещи остались на балконе. Чонгук понимал, что уснёт сейчас вряд ли. Он совершенно не чувствовал усталости и хотел уединиться на свежем воздухе, спокойно выкуривая желанную сигарету.

Добравшись до туда, он невольно вспомнил их с Тэхёном безумную близость. Ким был прав! На балконе ощущения обострялись. Он неторопливо собрал их разбросанные вещи, аккуратно сложив на кресле.

Ночь была прохладной, а небо ясным. Самое время, чтобы подумать о многом. Снизу доносились гул мотоциклов и авто. Его окутало безмятежностью и счастьем. В теле после душа сохранялось ощущение легкости. В мыслях только Тэхён и то, что он рядом и можно без проблем подойти и прикоснуться.

Это грело душу, но в его доме он чувствовал себя чужаком. Безусловно, в нём царила идеальная чистота и видимый комфорт, здесь много пространства и воздуха, но Чонгук не хотел бы жить в таком месте. Да, всё вокруг красиво, стильно, дорого, но слишком пафосно, что ли… Он предпочитает скромный уют и будет подбирать себе квартиру покомпактнее, не от того, что ограничен в средствах, просто ему достаточно небольшого, тихого, уютного уголка, где он не будет блуждать в одиночку по длинным пустым коридорам, спотыкаясь о мебель с заоблачной стоимостью. Однако у Тэхёна ему нравится, но всё же он считает, что для одного обитателя эти апартаменты велики. Ему милее что попроще, а вот Киму всё это в самый раз. Его сложно представить в другом доме. Он заслуживает именно такого — креативного и масштабного.

Мысли плавно перетекают с дома на его хозяина. Ким… Тэхён… Сложный… Волшебник… Тэ… Для Тэхёна у него в запасе много имён. Как же полюбил его Чонгук! А что же делать с этим чувством? Он ощущает, как ежедневно оно только крепнет, лишает покоя и сна, ежеминутно требуя ответных чувств. А есть ли они? От Тэхёна он слышит в свой адрес многое, но всё это лишь на уровне тела. А где же душа? Чонгук мечтает о других признаниях, потому что не желает видеть свою любовь безответной. А она, его любовь, невероятна! Накрыла внезапно и отпускать не собирается и он не планирует сопротивляться. Для этого уже слишком поздно.

Сигарета тлеет в руке до фильтра, а он возвращается к Тэхёну, снимает с себя халат и забирается к нему под плед, боясь потревожить его сон.

В тусклом свете лампы Ким прекрасен. Вспоминается, что Тэ попросил не выключать её. Боится темноты? Чонгуку предстоит это узнать, если тот поделится с ним секретом. Сейчас он улыбается во сне. Что же может ему сниться? Чонгук надеется, что именно он и пытается закрыть глаза, чтобы уснуть, но не удаётся. Они сами открываются снова и снова, наблюдая за Тэхёном, изучают любимые черты, ласкают взглядом.

Эта ночь для Чонгука становится беспокойной и томительной. Тэхён всякий раз раскрывается, а Чонгук его настойчиво укрывает, потому что смотреть на него, обнаженного, не хватает никакого терпения. Чонгук возбуждается и ничего не может с собой поделать. Он ворочается, вздыхает, сопит и снова поворачивается и смотрит. Потом не выдерживает, двигается ближе и обнимает Тэхёна, прижимая к себе, утыкается носом в его шею, дышит им, мягко целует нежную кожу, наконец, обретая покой.

— Ммм, Гу… А я всё ждал, когда ты перестанешь вздыхать и сделаешь это, — сонно бормочет Тэхён, — Поцелуй меня ещё…

— Ты не спал? — голос Кима в ночной тишине становится сюрпризом для Чонгука.

— Спал и не спал. Не знаю. Стало жарко и я проснулся. А потом подглядывал за тобой, — Ким сладко зевает, потягиваясь.

— Да? И что увидел? — хмыкает Чонгук, целуя его в макушку.

— Вижу, тебе не спится… — тоном провидца вещает Тэхен. Вот это прямо его актерское, театральное. В этом он весь.

— Да, наверное, трудно уснуть на новом месте, — выдыхает Чонгук, он и рад бы уснуть, ведь сам измучился и Тэхёна разбудил.

— Давай я помогу тебе уснуть, — голос Кима меняется, становясь тихим.

— Интересно, как? Овечек будем считать? — шутливо отвечает Чонгук. Ну а что? Он слышал о таком методе, кому-то он даже помогает.

— Нет, мы будем считать твои оргазмы! — смело выдает Тэхён. Если бы это сказал не Ким, Чонгук удивился бы. Но здесь всё закономерно и предсказуемо. Только Тэхён способен сходу выдать такое чумовое предложение.

— Тэхён, ты шутник! Сегодня у меня уже был один, — Чонгук вспоминает балкон, их вдвоем на нём, а по руке бегут мурашки.

— Это было вчера, Гу. Уже светает, а значит, вчерашний не в счёт. Спасибо, что позаботился и протёр меня, но зря, конечно, — Ким приподнимает на локте, а другую руку запускает под плед, касаясь груди Чонгука и его уже твердых сосков.

— Почему зря? — не понимает Чонгук. Прикосновения Кима уносят с этой планеты на другую. Чон ничего не может с собой поделать.

— Потому что я планирую сейчас снова испачкаться, — Тэхён вполне серьёзен, а ладонь уже на упругом прессе Чонгука.

Теперь становится понятен подтекст, но вряд ли это стоит повторять. Обоим лучше успокоиться и постараться уснуть, о чём Чонгук и говорит.

— Тэхён, тебе лучше поспать. Ты устал и я тоже. Я сейчас усну. Постараюсь…

Чонгук пытается донести до него свои мысли, а тело выступает против этих слов и голос предательски выдает желание.

— Не-е-ет, мы уснём вместе и это для тебя станет лучшим снотворным.

Рука Кима соскальзывает на член, что вмиг дёргается, прося ласки. Тэхён ухмыляется и уговаривает младшего Гу немного потерпеть.

Чонгук зажмуривается и смеётся в голос, потому что эти разговоры его дико веселят. А Тэхён тем временем взбирается на него, хватает обе руки Чона за запястья, пригвождая к кровати, целует, не чувствуя сопротивления, и распаляется, когда уже готовый на всё Чонгук обвивает его ногами. Страсть вспыхивает молниеносно. Оба не думают о том, что творят, забывая о времени. Кровать под ними жалобно скрипит, но никто её не жалеет.

Эта пытка удовольствием затягивается. Чонгук ловит воздух приоткрытыми губами в минуты, когда Тэхён переключается с его губ на шею.

— И даже твой запах во время секса сводит меня с ума… Гу-у… Кончай! — Тэхён не просит, он буквально приказывает, потому что знает, что Чонгук готов. А того и просить об этом не надо и приказывать бессмысленно. Он снова пачкает спермой их тела, но Тэхён не выпускает его из объятий, победоносно считая:

— Один! — начинает свой отсчёт Тэхён после первого взрывного за этот новый день оргазма Чонгука, но опомниться не даёт и идёт на второй круг.

Всё продолжается или начинается — непонятно. Крики, стоны, хрипы и скрип кровати смешиваются в предрассветной тишине. А Тэхён вновь считает:

— Два… — второй оргазм наступает гораздо позже, когда казалось, что оба уже совершенно выдохлись и на него не хватит сил. Чонгук с трудом дышит, а Тэхён всё его целует, намекая, что это не финал. Оно и понятно. Голод «сложного» слишком велик и тому достаточно было всего пары часов сна, чтобы из раза в раз убивать Чонгука чувственно и страстно.

Это кажется запредельным, но Тэхён продолжает свой счет уже севшим голосом:

— Три… — обессиленно произносит он, устраиваясь рядом с Чонгуком, который уже почти не дышит под ним. Ему бы кислородную маску сейчас или ванну, наполненную льдом. Он и представить не мог, что способен на такие подвиги. Но с Кимом вместе всё оказывается возможным. Это удовольствие становится и вправду лучшим и самым действенным снотворным. Чонгук чувствует, как его накрывает сон, а неугомонный Тэхён хочет пообщаться:

— Так кто лучше, Гу: таблетки для сна, стадо воображаемых овечек или я на тебе и в тебе?

Тэхён ещё и издевается! Ведь на протяжении нескольких часов он бесстыже и жгуче выжимал его по капле, пока не опустошил полностью и сам не утратил все силы.

— Без сомнения, ты мой волшебник! — Чонгук не чувствует тела, лежит и не может даже рукой пошевелить. Но, несмотря на всё это, ему хотелось бы повторить подобное когда-нибудь ещё не раз.

— Так ты веришь в волшебство, Гу? — Ким задаёт свой главный вопрос, но звучит он совсем не театрально. Ким нависает над ним и испытующе смотрит в глаза. Чонгук улавливает в них нежность и печаль.

— Верю, а сейчас ещё больше, чем прежде, — признается Чонгук. Тэхён же его персональное волшебство наяву.

— А ведь это и были те самые фокусы, о которых ты меня просил. Понравились? — Тэхён ерошит его влажные волосы.

Он ещё спрашивает! Чонгук о таких фокусах и не мечтал. Ему бы таких побольше!

— Ты прирожденный фокусник, Тэ! Творишь немыслимые чудеса! — голос сипит, хочется кашлять, пить, есть, спать, но он может только неподвижно лежать в постели.

— Всё для тебя, Гу! А вот теперь спокойной ночи, — Тэхён целует его нежно, укладываясь рядом, берёт его руку в свою, переплетает пальцы и закрывает глаза.

— Спокойной ночи, Тэ. Люблю тебя…

Чонгук и сам не понимает, как признался, но был он уже в полусонном состоянии. Тэхён, скорее всего, это слышал, но ничего не ответил. А может, что и ответил, только Чонгук уже спал.

Не зря говорят: Замените сексом походы к психологу! Так и есть. Этот процесс решает много проблем. Естественно, если он приносит истинное удовольствие! Чонгук проспал эти три часа до пробуждения, даже не шелохнувшись. Как уснул в одной позе, так и проснулся в ней же, а проснулся раньше Тэхёна. Не мог больше лежать, тело просило чистоты и сильно мучила жажда. Приведя себя в порядок, он поспешил на кухню, чтобы приготовить для них завтрак. И тут же застыл перед открытой дверцей холодильника, видя то разнообразие продуктов, что хранилось внутри. Гудящая голова не позволила придумать что-то оригинальное, поэтому решил остановиться на лёгком завтраке: подготовил закуски, нарезал фрукты, сварил кофе, оставив всё на столе. Часы показывали 9:30 утра и он помнил, что у Тэхена в полдень какое-то мероприятие. Значит, надо его будить. Но не пришлось. Тот проснулся сам и, оказывается, уже сходил в душ, пока Чонгук колдовал над завтраком.

— А знаешь ли ты, Чонгуки, что с некоторых пор я ненавижу бананы? — шепчет ему Тэхён откуда сзади, запуская пальцы в его волосы и совершает приятные массажные движения.

— Впервые слышу! А почему? — его ласковые прикосновения заставляют вздрогнуть. Хищник умеет быть нежным.

— Да потому, что я ревную тебя к ним! — пылит Тэхён, оставляя на его щеке влажный поцелуй.

— Не понял?! — Чонгук разворачивается, оглядывая Кима с ног до головы. На том лишь лёгкие широкие шорты и больше ничего. Бархатная кожа без изъяна так и манит прикоснуться, а лучше всего сразу коснуться спины, чтобы заставить Тэхёна почувствовать те же импульсы, что сейчас пробегают по его собственному телу. Так он и делает, а Тэхён от этого всего вновь превращается в милого котёнка.

— Странная ревность, Тэ… Необоснованная какая-то. Тебе не кажется? — Чонгук стоит и плавно, кончиками пальцев выводит узоры на его спине.

— Не кажется! Теперь я ревную тебя ко всем бананам на свете! До сих пор помню, как ты обнимал тот огромный банан и, знаешь ли, ничего приятного я не ощутил!

У Чонгука приключается настоящая истерика. Он не может сдержать смех. И поверить не может в то, что его ревнуют к игрушечному банану. Абсурд! Но Ким вполне серьёзен и даже хмурится, обиженно отворачиваясь. Видите ли, он не терпит конкуренции, вот только противник у него на редкость никчёмный.

— Тэ, поверь, он ничем тебе не угрожает! Мы с ним не так близки, как с тобой! Он не обнимет в ответ и не прошепчет мне: Гу…

— Поверить? Ну уж нет! Поэтому я предлагаю тебе обмен, — бурчит Тэхён, срываясь с места.

— Какой ещё обмен? — Чонгук видит, как тот стремительно уходит в другую комнату.

— Погоди, я сейчас, — бросает он в ответ, а после слышится громкое шуршание пакета.

Ждать его долго не приходится, он быстро появляется и выносит оттуда огромный пакет. Приближается к Чонгуку, вручая что-то секретное с загадочным видом. Чонгук принимает и заглядывает внутрь, но из-за непроницаемой упаковки не видит содержимого.

Очевидно, там что-то огромное. А Ким не выдерживает и помогает ему избавиться от обёртки.

Они дружно тянут её каждый в свою сторону. Она рвётся, опускаясь на пол, а перед Чонгуком предстаёт подушка, развернувшись почти во весь его рост. Чонгук с интересом рассматривает её, вертит в разные стороны, видя на ней с обеих сторон изображение Тэхёна. Они разные — на одной стороне Ким лежит весь в белом, как ангел, обнимая подушку, на другой посылает воздушный поцелуй, стоя на ярком лесном фоне, как эльф из сказки.

— Это что? — у Чонгука только это и всплывает в мозгу, сразу же торопясь в озвучку.

— Это? Дакимакура! Меняю её на твой банан! Такую не найти в продаже, она сделана по моему эскизу в мой полный рост! Фото сам выбирал, долго спорил с изготовителем о составе наполнителя и плотности.

— Оригинально… — к своему стыду, про такие подушки Чонгук не слышал, но эта определенно лучше всякого банана.

— Я специально выбрал именно эти изображения, где сам такой же, как и ты перед сном, расслабленный и лёгкий. Теперь ты будешь засыпать со мной! Так что? Можно я заменю собой тот ужасный банан?

— Тэ, у меня нет слов! Вот это ты заморочился!

— Тебе хоть нравится?

— Да не то слово, Тэ! Конечно, нравится. Спасибо! Похоже, теперь мне обеспечен крепкий сон!

— Очень на это надеюсь.

Они долго ещё вертели и примеряли подушку. Чонгук даже улегся с ней в обнимку, оценивая мягкость и остался всем доволен. Тэхён тоже теперь был доволен. Он, как и хотел, заменит собой этот ненавистный банан.

Завтракали они, воодушевленно болтая. Тэхён с голодухи умял почти всё, что было приготовлено. Чонгук почти не ел, наблюдая за ним и стараясь запомнить его таким непринужденным и счастливым.

Расставаться не было сил, потому что неизвестно, когда теперь случится их следующая встреча. Тэхён сообщил, что на семь дней уезжает из города. Чонгук, услышав это, совсем сник. Вслух не сказал, но тот ком в горле, что образовался после услышанной, а точнее брошенной Кимом небрежно и вскользь новости, не проходил. По Тэхёну не видно было, что тот будет скучать, об этом не прозвучало ни слова. Он был весел и сложно было понять, что у того на уме и на сердце.

— Через полчаса за мной заедет Сынхо. Давай мы завезём тебя, а потом поедем по нашим делам.

— Нет, я сам доберусь. Такси вызову. Не тратьте время на поездку в другой конец города, — чеканит Чонгук, а настроение паршивее некуда. Они слишком далеки друг от друга: и территориально, и эмоционально, и физически. Как же хочется спросить, что их ждет, по мнению Кима. Как хочется узнать, насколько тот серьёзен и есть ли в нём хоть капля от того, что Чонгук сам испытывает. Но он вновь прячет свои стыдливые сомнения подальше, рисуя на лице непринужденную улыбку.

— Да-а… Живём мы друг от друга слишком далеко, ты прав, Гу… — задумчиво произносит Тэхён, когда они уже стоят на пороге, — Это проблема…

Чонгук держит в руке пакет с подушкой. Похоже, ему на постоянной основе светит только это удовольствие — обнимать искусственного Кима. Он с грустью смотрит то на пакет, где лежит компактно свернутый его новый подарок, то на Тэхёна, что не понимает перемену в его настроении. Улыбка сама собой сползла с лица. Чонгуку сложно уходить, сложно прощаться ещё на целых восемь дней. Безусловно, будут бесконечные сообщения и долгие ночные разговоры по телефону. Но разве это может заменить живое, осязаемое, такое желанное и любимое?

— Пока, Тэ. Я буду скучать…- признается он тихо в сокровенном, а телефон разрывается от звонка службы такси, ведь они уже пятнадцать минут виновны в простое машины у подъезда.

— Пока, Гу… — «сложный» одаривает нечитаемым взглядом, — Я позвоню, — от Кима следует только такой ответ и Чонгук расстраивается этой сухой и убийственной немногословности. Но ласковый и долгий поцелуй, что Ким дарит ему на прощание, перекрывает все внутренние эмоциональные всплески Чонгука. Этот поцелуй вселяет надежду. Чонгук бёрет её, эту призрачную надежду с собой, а после спешит в такси, слыша себе вслед:

— Гу, я позвоню… — разносится громкое эхом по пустынному коридору.

Чонгук не отвечает и не оборачивается, спеша к лифту, а зря… Ведь стоило ему лишь обернуться и он заметил бы, что Ким провожает его взглядом, полным обожания, о чём-то глубоко задумавшись…