Часть 6 (2/2)

— Я не хотел этого, клянусь! А ещё я очень не хочу, чтобы твоя правая рука уставала. Давай я её заменю? Хочешь, сделаю это прямо сейчас? — шёпот Кима погружает в транс и это не преувеличение. Чонгук ощущает, как разум отключается, но последние фразы возвращают на землю.

— Ты неисправим, Ким Тэхён! Мы говорим с тобой о серьёзных вещах, а ты сводишь всё к одному, — Чонгук говорит всё тише, и эти слова звучат вовсе не в упрёк. Он даже не замечает, как уже подставляется под нежные поцелуи Кима, а тело будто ему не принадлежит.

— Ну что я могу поделать, если при виде тебя я горю… Ты действуешь на меня как афродизиак. Такое ощущение, что у меня передоз стимуляторами, но я их никогда не принимал.

Тэхён слабо держит себя в руках, уже вовсю шаря ими по телу Чонгука. Он слишком несдержан сейчас, а Чонгук пытается его вразумить, но получается плохо. Оба они соскучились и непонятно, кто больше. Чонгук этого не озвучил, но всё уже простил, и воспоминания о том, что беспокоило его несколько дней подряд, мгновенно улетучились.

— Тэхён, не забывай, что я на работе, а в этой гримерке дверь изнутри не закрывается. Грешно заниматься таким буквально на глазах у всех. Грешно и не умно, учитывая, что тебя легко могут вычислить, а меня запросто уволить, — он произносит это для галочки, а руки уже не слушаются, они ласкают упругое тело Кима, пробираясь под одежду, и губы сами тянутся за поцелуем.

— Мм, Гу… Не обламывай мне кайф. Знаешь, грехи существуют для того, чтобы ими наслаждаться. А ты — мой самый главный и вкусный грех, от которого невозможно отказаться. И у тебя, Гу, есть только один выход — капитуляция!

Чону нравится это утверждение. Однако стоит только копнуть глубже, как снова точит червячок сомнения. Грех? А может, Чонгук не хочет быть только грехом. Он желает стать СМЫСЛОМ!

Капитуляция? Да, пожалуй, это уже произошло и это неотвратимо. Но вот не губительно ли для Чонгука?

Чонгук находит наконец, его губы и целует с такой страстью, с которой хотел от скопившейся злости его сегодня ударить. Он больно кусает эти мягкие и уже припухшие губы, а Ким буквально скулит, то ли от боли, то ли от удовольствия.

— Вот так… Продолжай… Так мне и надо… Я это заслужил… Сколько же в тебе ярости, Гу. Мне очень это нравится, — Тэхён позволяет делать это с собой и, похоже, действительно наслаждается, а после, оторвавшись, берёт правую руку Чонгука и долго рассматривает её.

— Что такое? — Чонгук с трудом приходит в себя. Он ненавидит прерывать поцелуи, тем более такие жаркие и долгожданные.

— Смотрю, не сильно ли накачана твоя правая рука? Теперь я особенно буду за ней следить! Вроде не сильно отличается от левой… Гу, для этого у тебя теперь есть я! Не перенапрягай её, побереги.

Чонгук не в силах сдержать смех. Вот же, прицепился к брошенной в пылу фразе! Теперь, похоже, станет часто припоминать. Чонгук таким не особо увлекается и сам не понял, зачем вообще сказал об этом, поэтому густо краснеет.

— Обязательно воспользуюсь твоими услугами, но не сейчас. Мне надо работать, Тэхён, — Чонгук смотрит на часы. До конца рабочего дня остаётся ещё полтора.

— Да… Понимаю, но отпускать не хочу.

Тэхён, не дав опомниться, снова целует его, пытаясь вложить что-то в руку Чонгука. Он словно фокусник, действует внезапно и магически. Чонгуку эта внезапность нравится. С Тэхёном не соскучишься!

— Что это? — спрашивает Чон, видя в руке Тэхёна круглый футляр.

Их поцелуи окончательно прекращаются и они стоят теперь оба, разглядывая жёлтого цвета бархатный круглый футляр.

— Я привез тебе солнышко. Закрой глаза, раскрой ладонь, — шёпотом просит Тэхён, мягко улыбаясь.

Чонгук так и делает, вытягивает ладонь и ощущает, что на неё опускается что-то небольшое и прохладное.

— Посмотри, — разрешает ему Тэхён, а Чонгук открывает глаза, видя на своей ладони небольшой брелок.

— Нажми на кнопку сбоку, — Тэхён улыбается так искренне, что Чонгук не может не залюбоваться им в эту минуту.

Он нажимает на кнопку, как и просили, а крышка отщелкивается, открывая вид на яркий желтый свет, исходящий от камня, что был скрыт внутри. Похоже на янтарь, но Чонгук не уверен. Камень подсвечивается изнутри и складывается ощущение, что это и вправду солнце в миниатюре.

— Спасибо. Какой красивый! — завороженно шепчет Чонгук, не в силах отвести взгляда от излучающего тёплый жёлтый свет камня.

— Кто, я? — Тэхён смотрит на него, озорно подмигивая.

— Брело-ок! — смеясь, отвечает Чонгук. Хотя и это тоже правда. Даже сейчас, в минуту, когда Ким после долгого перелёта, совершенно без косметики на лице, одетый по-простому, но всё равно безумно красивый.

— А я? — надувает щеки Тэхён и хмурится.

— Ты вне конкуренции! — признается Чонгук, поглаживая кончиками пальцев округлый камень.

— А поцелуй я заслужил? — Ким тянется к нему затем, чтобы снова поцеловать, но Чонгук ловко отстраняется.

— Дай-ка подумать… Если только короткий чмок! — Чон приближается, коротко чмокая Тэхёна в щеку и ловит его недовольный взгляд.

— Гу-у… Нарисуй мне улыбку, а? Я вёз тебе целое солнце, — Тэхён умеет просить. От этих его просьб ноги подкашиваются и глаза блестят в разы ярче.

— Ага… Вёз мне солнце, преодолевая леса, горы и моря… — вот как тут не засмеяться? Тэхён корчит ему дурашливые рожицы, быстро чмокая в губы.

— Да-да… Именно так… Гу-у… Ну, нарисуй… Нарисуй мне улыбку…

Чонгуку не жалко, тем более, что он сам этого очень хочет. Он снова целует Тэхёна сам, так, как ему нравится, сразу же углубляя поцелуй, поглаживая ладонью его скулу. Ким полностью отдается в его руки и отвечает так пылко, что кажется, ещё немного и они, позабыв обо всём прям здесь займутся любовью.

Жар разгоряченных тел не унять. Тэхёну жарко в своей кожаной куртке, а Чонгуку в футболке, но освободиться от одежды нельзя. Чонгук в последний раз сминает горячие влажные губы Кима своими и отстраняется в попытках отдышаться.

В руке Чона крепко зажат брелок, а колечко от него надето на указательный палец.

— Это янтарь? — ему хочется узнать название камня. Подозревает, что это не самый обычный минерал.

— Нет, это гелиодор, — отвечает Тэхён, а Чонгук хватается за свой телефон, тут же вбивая в поисковик название.

Оттуда он и узнает, что название этого камня в переводе с греческого — «дар солнца». Наверняка, именно этот экземпляр стоит целое состояние. К тому же, как оказалось, он обрамлён белым золотом (Чонгук выбил из Тэхёна признание в этом, увидев пробу на металле). То есть этот брелок не для ежедневной носки на связке ключей. Такой следует бережно хранить. Об этом Чонгук ему вслух и заявляет, на что Ким отшучивается говоря, чтобы не берег, он купит ему ещё.

— Тэхён, мне неудобно принимать такие дорогие подарки, — и это правда. Буквально с самого начала не проходит и дня, чтобы Тэхён его чем-то не одарил.

— Не думай об этом. Мне нравится тебя радовать. Твои глаза сияют ярче этого камня, Гу. Увидел это чудо и захотелось привезти его тебе, — полушепотом признается Тэхён, долго вглядываясь в его глаза.

А Чонгук стоит и чувствует себя натуральным идиотом. Он тут от злости телефоны в стену швырял, а Тэхён там думал о нём, выбирал подарок, стараясь удивить, звонил ему, писал сообщения, переживал и даже прилетел на день раньше.

— Что с твоим телефоном, Чонгук? — спрашивает вдруг Ким, вырывая его из размышлений. Естественно, от его цепкого взгляда не укрылось повреждение экрана. Это слишком бросается в глаза, а Чонгук не успел или не хотел даже задуматься над тем, чтобы всё исправить.

— Упал случайно. Ерунда… — отвечает Чон и прячет глаза, потому что обманывать совершенно не обучен.

-Так-та-а-а-к… — тянет Ким, прищуриваясь. Он берёт телефон и крутит в руке.

— Что-о? Вот только не надо мне покупать новый телефон, Тэхен! Я сам! Окей? — в запале выдает Чонгук, потому что подозревает, что именно это Ким и задумал. Ему, кажется, только дай волю, и тот спустит все деньги, не раздумывая.

— Окей! И в мыслях не было! Но ответь мне: Ведь он из-за меня упал, да? Это не было случайностью? — Тэхён специально приближается, ловя его взгляд, пытается прочесть ответ по глазам. Ему это удается, с Чонгуком всё проще некуда. Он прост в проявлениях эмоций и открыт в эту минуту, потому что застигнут этим вопросом врасплох.

Чонгук шумно вздыхает. Обманывать не хочется, а говорить правду — тем более. Тэхён его раскусил и смотрит пристально, а после, притягивая к себе, крепко обнимает.

— Чонгук, иди сюда, — шепчет Тэхён, вдыхая аромат его волос, — Я понимаю, что веры мне мало с учётом того, что ты видел в сети. Я не знаю, как мне доказать, что всё не так, как выглядит. Просто пойми… У меня также, как у тебя. Если я с кем-то, то это серьёзно. Быть с кем-то в параллели я не могу.

Чонгук греется в его объятиях, дышит им, прикрывая глаза. Так хорошо ему не было с момента их последней встречи. И вроде эти фразы Кима должны были стать обнадёживающими, а всё равно изнутри неспокойно. Если он с кем-то, то в параллели никого быть не может. Но вот насколько долго он бывает с кем-то? Как часто меняет людей в своей жизни? Насколько серьёзно относится к тем, кому дарит эти подарки, а Чон уверен, что он не первый, кого Ким вот так щедро одаривает. Насколько правдивы его слова? Всё это волнует Чонгука, потому что Ким не создает впечатления однолюба, он больше похож на того, кто часто меняет этих самых партнеров. Так ли это? Всё это очень хочется узнать. Жаль, нельзя проникнуть в его мысли, прочитав их, как открытую книгу.

Но, несмотря на эти размышления, Чонгук объятий не разрывает. Его легкие уже без остатка наполнены ароматом дорогих духов Кима, его тело согрето его теплом, и сердце бьётся в такт его сердцу. А «сложный» не смолкает, всё продолжая ему внушать свою правду неизменно проникновенным бархатным голосом.

— Публичные люди всегда порождают большое количество слухов и обрастают ими. За долгие годы карьеры чего только обо мне не говорили. Но тебе не о чем беспокоиться, ты можешь всегда напрямую всё спрашивать у меня, не домысливая. Знай, если я сейчас выбрал тебя, значит, я только с тобой. Я не параллелю партнёров. Это не в моих принципах.

Вот здесь уже Чонгук не может оставаться в прежнем положении. Ким снова говорит правильные слова, но почему-то они кажутся такими шаблонными. Чон отодвигается для того, чтобы посмотреть в его лицо, но прочитать его выражение не получается.

Как же сухо прозвучали два последних утверждения. Сам не знает почему, но у Чонгука ком в горле застревает. В голове звучит только: Ким не параллелит партнёров! Вроде как это объяснение должно успокоить, но выходит наоборот. Партнеры… Что за слово такое он произнёс?

Партнер — это что-то деловое и бездушное. А Чонгуку нужна душа и чувства. Партнёр… Некрасивое слово с точки зрения взаимоотношений (по крайней мере, Чон так считает). Оно больше служебное, но никак не подходящее для романтики. С партнерами заключают сделки и проводят долгие напряженные переговоры. Это слово режет слух и обесценивает всё возвышенное, что так важно для Чонгука. Он без этого отношений не представляет. Возможно, всё не так уж страшно и они с Тэхеном просто мыслят различными категориями, имея в виду одно и то же. Возможно…

Тэхён стихает, а его губы, что мягко и нежно целуют, всё-таки заставляют забыть обо всём. Чонгуку больше не думается про его партнеров и им подобных, он решает подумать обо всём после, растворяясь в моменте, но понимает, что уже довольно долго отсутствует на рабочем месте. Конечно, его никто не ищет, не звонит, но ему, безусловно, нужно уже возвращаться назад. Есть масса незавершенных дел, необходимо ещё обговорить несколько важных вопросов, назначенных на завтра. Надо обсудить время работы с несколькими моделями и сверить график с менеджером. Всё это требует как минимум часа работы.

Тэхён замечает, что он снова смотрит на часы.

— Тебе пора идти?

— Да. Надо ещё кое-что успеть.

— Да-а, и мне тоже. Но на сегодня я с тобой не прощаюсь. Давай поужинаем вместе? Ты найдешь для меня время в своём плотном графике?

Чонгук забавно фыркает насчет своего плотного графика и получает поцелуй в кончик носа. От неожиданности замирает, часто моргая. Получилось очень мило и совсем не по-партнерски.

— Конечно, только я закончу максимум через полтора часа.

— Окей, не проблема. Так даже лучше. Давай спишемся, и я заеду за тобой домой. И да! Оденься потеплее и рассчитывай на то, что эту ночь ты проведёшь вне дома.

— Как? Почему вне дома? — удивляется Чонгук, ловя хитрые взгляды «сложного».

— А это сюрприз. Не переживай, тебе понравится. А утром я сам отвезу тебя на работу.

Вот так вот снова Ким всё решает за него, но Чонгук сейчас вовсе не против, потому что он даже не представляет, как бы сам устроил для них встречу. Где и когда? Если только у себя дома, потому что Тэхён вряд ли сможет пойти с ним в кино, ресторан или на прогулку по городу. Всё это призрачно и слабо осуществимо, но он обязательно что-то придумает на будущее, а сейчас очень хочет новой встречи, тем более вместе до утра. Непонятно, что задумал Тэхён, но, зная, как тот умеет удивлять, Чонгук уверен, что ему понравится.

Расходятся они не сразу. Целуются перед выходом так, будто опять расстаются надолго. Чонгук сам теперь льнёт к нему, вопреки тому, что хотел скорее вернуться к работе. Оторваться от Тэхёна оказывается непростой задачей, но он справляется с ней с трудом и идёт к себе в павильон, слегка пошатываясь. Его губы снова горят, и непонятно, что на душе: то ли радость от долгожданной встречи ещё не отпустила; то ли горечь от услышанного про партнеров и параллели; то ли восторг от подарка, который он крепко сжимает в руке, надев на указательный палец колечко от брелка; то ли головокружение, что ещё не прошло от их последнего долгого поцелуя у выхода. В нём шквал эмоций и это всё с ним происходит с момента первой встречи с Кимом.

Улыбка играет на его лице, скрыть её невозможно. Его никто ни о чем не спрашивает, но состояние его явно подмечают, а он молча и спокойно включается в работу, пытаясь сделать всё гораздо быстрее, чем мог бы. Решает всё, что запланировано, и спешно едет домой для того, чтобы принять душ и переодеться. Кстати, одеться же нужно потеплее, и он долго решает и подбирает, что же надеть, останавливаясь на варианте чёрных прилегающих джинсов тёмно-синего цвета толстовки, а поверх накидывает чёрный бомбер и спешит вниз, потому что ещё по дороге домой Тэхён написал, что приедет за ним к оговоренному времени и приехал.

В машине они встречаются взглядами и снова целуются так, словно не виделись вечность. Тэхён долго гладит приятную ткань чёрных джинсов Чонгука, даже не думая трогаться с места. Кстати, джинсы новые, он специально купил их для себя, понимая, насколько будет выигрышно в них выглядеть. Ким оценил и делает ему один комплимент за другим: о том, что тёмно-синий цвет очень ему идет; о том, как пикантно облегают джинсы его бёдра и о том, как сладко целует его Чонгук, что у Кима кружится голова и пропадает желание куда-либо ехать. Но ехать всё же надо, и Чонгук предлагает сесть за руль и доставить их обоих до места, если у Тэхёна настолько всё дрожит и кружится. Тот заливисто смеётся над его шуткой и трогается, тихо подпевая знакомой песне, звучащей по радио. И вот здесь Чонгук узнает ещё кое-что о «сложном». Оказывается, у того красивый голос и замечательный слух, и поёт он ничуть не хуже, чем оригинальный исполнитель этой композиции. Чонгук просит его петь погромче и Ким делает это, абсолютно не смущаясь. Вот в этом-то как раз самое главное их отличие друг от друга. Тэхён ничего не смущается.

Едут они слишком долго, собирая вечерние пробки, и Чонгук даже утомляется и незаметно для самого себя прикрывает глаза, ненадолго забываясь сном, а просыпается от того, что Ким касается его руки, тихо сообщая:

— Чонгук, мы на месте. Просыпайся.

Чонгук открывает глаза, в который раз им не веря и так происходит всегда, когда рядом Ким Тэхён. Оказывается, они приехали на пристань, и теперь становится понятно, что впереди их ждёт вечерняя водная прогулка. Значит, скорее всего, здесь пройдёт и их предстоящая ночь.

— Это то, о чём я думаю? — спрашивает Чонгук, выйдя из машины.

Он видит перед собой белоснежный глянцевый теплоход внушительных размеров, палуба которого переливается всеми возможными огнями. Если сейчас это выглядит настолько красиво, когда ещё не совсем стемнело, то что же будет, когда наступит ночь? Чонгук подозревает, что на этом теплоходе, кроме них двоих, этим вечером и ночью не будет никого, потому что ни вокруг, ни на судне людей не наблюдается. Он не ошибается, именно это Тэхён ему сразу и подтверждает.

— Прокатимся по реке? Только ты и я. Не знал, как и чем тебя удивить, поэтому решил, что может, это тебе понравится.

Тэхён смотрит так, будто опасается того, что Чонгук сейчас скажет, что ему не нравится и уедет назад. Естественно, этого не происходит.

— Тебе снова удалось меня удивить. Не представляешь, насколько я люблю водные прогулки, но никогда не был в ситуации, чтобы на таком огромном лайнере практически не было людей. Ты собираешься сам управлять им?

— Конечно же, нет! А как же я, по-твоему, буду уделять тебе внимание, если стану управлять им? Не-ет… Всё гораздо проще. Капитан — мой хороший знакомый, а несколько человек из персонала ничуть нас не побеспокоят. Этим вечером и ночью я весь твой, Гу. Надеюсь, ты тоже будешь весь мой.

Чонгук вскидывает брови и, смущенно улыбаясь, отводит взгляд. Ну не может он никак привыкнуть к такой прямоте Тэхёна, но сказанное ему очень нравится и от этого стайка мурашек не просто пробегает, а, едва касаясь, пролетает над кожей на руке, оставив след.

— Мне нравится рисовать удивление на твоем лице. Ты такой милый, когда удивляешься и смущаешься. Пойдём наверх.

Тэхён снова и уже так по-свойски берёт Чонгука за руку и тянет за собой по трапу на судно. Чонгук поражается чистоте и великолепию дизайна. Он осторожно ступает на белоснежный глянцевый пол, боясь ненароком его испачкать. На таких изысканных теплоходах ему бывать не приходилось. В детстве они очень часто с семьей проводили выходные на теплоходе, потому что дедушка Чонгука служил капитаном на одном из них. Но тот был старенький и скрипучий и значительно отличался от этого, что, кажется, вышел новеньким с завода прямо на реку Хан, специально для их с Тэхёном водной прогулки.

Проходя медленно по длинной палубе, украшенной разноцветными огнями и живыми цветами, они приближаются к небольшому столику, накрытому на двоих. И снова вопрос: Когда Тэхён успевает всё это устраивать? Как ему это удается?

На столе шампанское и два бокала, свечи и цветы, а ещё множество блюд, из которых Чонгук едва узнает то, что когда-либо пробовал.

На открытой палубе сейчас безветренно, над ними пролетают чайки, а Тэхён предлагает присесть за стол, но прежде он подходит близко и произносит уже такую знакомую фразу со смыслом, слыша которую, Чонгук не может сдержать внутреннего трепета:

— Нарисуй мне улыбку, Чонгук.

Конечно, когда впервые Чонгук это услышал, он не понял, о чем идёт речь, но сейчас-то он понимает и сам тянется для того, чтобы исполнить просьбу. Ему хочется нарисовать эту улыбку и сделать так, чтобы она никогда не сходила с прекрасного лица. Поцелуй получается нежным, не таким, как сегодня в той гримёрке, да и Ким сейчас какой-то другой. Может, на него так влияет обстановка? Он никуда не торопится, наслаждаясь их уединением, но также крепко держит Чонгука в руках и прижимает к себе, скользя губами по его, не углубляя поцелуй. Очевидно, что обоим хочется и нравится именно вот так и сейчас для этого самое подходящее место и время. Торопиться некуда, у них впереди весь вечер и вся ночь. О предстоящем утре Чонгук себе думать не позволяет. Ему хорошо здесь и сейчас. К чему заглядывать в будущее?

Ужин не длится долго, а еда остывает слишком быстро от всё-таки поднимающегося прохладного ветра. Бутылка шампанского давно опустела, а на предложение Кима открыть новую Чонгук мотает головой, с непривычки он и так уже захмелел. Как известно, игристое слишком быстро доставляется в кровь, поэтому он чувствует себя сильно опьяневшим.

Чонгуку нравится всё: блестящая гладь воды внизу; мерцание огней города вдали; едва слышимый шум мотора доносящийся откуда-то издалека; волны, что качают теплоход и глаза Тэхёна напротив, который, кажется, за этот вечер ни на минуту не упустил Чонгука из вида. Он многое рассказывал о своей поездке в Таиланд и о том, как они снимали тот клип, о том, как долго он искал для Чона подарок и, наткнувшись на этот самый брелок, тут же решил его приобрести. Потом Чонгук рассказывал, как прошла его неделя, укрыв от Кима пережитые волнения. А после они медленно прохаживались по палубе, узнавая вдали знакомые здания.

— Я вспоминал тебя, — признается Тэхён, когда они, наконец, останавливаются, повиснув на перилах и рассматривают проплывающие вдали небольшие катера.

— И что вспоминал? — Чонгуку приятно это слышать. Это как завуалированное: Я скучал по тебе. Но вот уже в который раз Чонгук подмечает, что Ким избегает таких признаний. Возможно, считает, что для них рано.

— Твои реснички вспоминал. Они так мило моргают, когда ты смущаешься, — Ким улыбается и кончиками пальцев касается ресниц Чонгука, вынудив того прикрыть глаза.

— Только их? — Чонгуку смешно, такого услышать он явно не ожидал и не ожидал именно от «сложного». Ему щекотно и очень-очень приятно. Хочется запомнить этот момент, потому что память, как правило, хранит не всё, что хотелось бы оставить в ней навсегда.

— Нет, не только. Твою щетину вспоминал. Между прочим, она больно царапает при поцелуе. В первый раз у меня было сильное раздражение, не знал, чем успокоить кожу, всё горело.

Тэхён потирает свой подбородок, видимо, вспоминая, как тогда ему пришлось нелегко после их долгих первых поцелуев в машине. Тогда Чонгук был неутомим.

— Значит, я тебя раздражаю? — подшучивает над ним Чонгук, также касаясь его гладко выбритого подбородка, невесомо проводит по нему, переходя кончиками пальцев на щеку.

— Ты сводишь меня с ума, и я готов терпеть ради тебя и твоих сумасшедших поцелуев любую боль, — Тэхён приближается, касаясь губами его шеи, втягивает кожу, ласкает языком, снова целует.

— Да неужели? — произносит Чонгук сквозь стон и предательски тает, чувствуя, что рука Тэхёна уже на его бедре и медленно движется снизу вверх, подбираясь к младшему Гу, о чём Тэхён и шепчет, говоря, что о нём он тоже много и долго думал, особенно ночами.

— Даже не сомневайся. Твои поцелуи стоило бы занести в книгу рекордов Гиннесса, но я не желаю ими ни с кем делиться и раскрывать этот секрет. Тебе не кажется, что здесь не совсем удобно. Давай пройдём чуть дальше, увидишь, что там ещё интереснее.

Чонгук понимает, что Тэхён издевается. Как в таком состоянии ему ещё куда-то идти? Перед глазами пелена, тело горит огнём, а в ушах всё ещё звенит этот шепот.

Сумасшествие в чистом виде. Но всё же каким-то образом они добираются до того интересного места, где Чонгук незамедлительно ощущает себя в плену длинных чувственных пальцев, что мучают, не давая сразу кончить и он тоже мучает в ответ, кусая вкусные губы. На палубе никого, лишь они вдвоём, раскинувшиеся на неудобном, слишком маленьком для них двоих диване и только свежий ветер со всех сторон немного охлаждает их пыл.

А когда Тэхён пытается стянуть с него остатки одежды, Чонгук озирается по сторонам, боясь, что их кто-то увидит. Это же замашка на публичный секс. И как только Ким не боится? Он тот, кому в первую очередь стоит задуматься о таком.

— Не переживай. Здесь нам нечего опасаться огласки. Капитан не покинет своего места, а персонал сюда не сунется, поверь, — хрипит ему на ухо Тэхён, всё же снимая то, что мешает подобраться к просящей поцелуев коже.

— Угу. Если так, тогда тебе же хуже. Я очень соскучился и не могу от тебя оторваться, — вмиг успокоившись, мычит Чонгук, лаская шею Тэхёна губами, а после прикусывает нежную кожу, тут же осыпая место укуса извиняющимися поцелуями.

— Чонгук, при одном только взгляде на тебя я теряю голову. Хочу тебя… — это признание как доза стимуляторов, Чонгук слышит это и уже не может остановиться, срывая с Тэхёна мешающие рубашку, джинсы и белье. С Тэхёном и стимуляторы не нужны, у Чонгука тоже при одном только взгляде на него десятибалльный шторм во всём теле.

Поцелуи не прекращаются, а эти двое, кажется, собираются прямо здесь заняться любовью. Тэхён же успокоил до этого, заверив, что никто не должен им помешать. Чонгук поверил и забыл о существовании посторонних.

Прохладный ветер, жаркие объятия обнаженных тел, а ещё сводящий с ума шёпот и тигриное рычание Тэхёна — на Чонгука это всё действует настолько впечатляюще и возбуждающе, что он в эту минуту ни в чём себя не сдерживает. Он также сильно хочет, как и его хотят. Не только тела хочет, но об этом вслух не говорит.

— Я тоже… Тоже хочу тебя, Тэ.

В этой фразе для Чонгука ничего пошлого. Он хочет Тэхёна любить, он хочет ему доверять и доверяться, он хочет его в каждый день своей жизни, он хочет касаться его не только руками, но сердцем и мыслями, он хочет звонить ему не только днём, но и ночью, если возникнет острое желание услышать его голос, он хочет делиться с ним всеми повседневными мелочами и хочет ответности и взаимности. Вот чего хочет Чонгук.

— Значит, это у нас взаимно, — мешает Тэхён слова с поцелуями, прижимая Чонгука плотнее к себе.

Чонгук не думает сейчас о взаимности их смыслов. Он хочет его любить в эту самую минуту и любит так, как умеет, со всей страстью, на которую способен.

Такой Чонгук для Тэхёна в новинку. Он вслух им восхищается, и его тоже ничего уже ничего не сдерживает. Их узкий, кожаный, молочного цвета диван оказывается самым удобным на свете. Обоих уже не смущает их интимная близость на палубе, возможность быть застигнутыми кем-то врасплох, леденящий тела ветер, что с каждой минутой становится всё холоднее и пронзительнее, их совершенно не беспокоит то, насколько громки они сейчас и выдают всё своё желание и нетерпение на суд тех, кто может оказаться рядом.

Тэхён снова сверху. Нависает, зацеловывая лицо Чонгука и сам этим наслаждается, шепчет бессвязные слова, горит и сгорает в Чонгуке, заполняя то медленно, то нетерпеливо быстро. А потом Чонгук оказывается на нём и всё повторяется снова, не прекращаясь. Чон забывает обо всём, понимая, что в эту минуту есть только они, волны под ними и чайки над ними. Голову до сих пор кружит игристое, кровь наполняется адреналином. Чонгуку безразлично сейчас то, что чужим взглядам в проплывающих катерах может быть доступна их страстная любовь. Чонгук именно так это воспринимает. У него любовь! Теперь он точно это знает. Он влюблён в Тэхёна от макушки до кончиков пальцев, ему приятно всё в нём и нравится каждая мелочь. Он хочет разного и многого. Он хочет перепробовать с Тэхёном всё, что бы Ким ему не предложил и на что бы его ни подбил. Чонгук соглашается на всё без промедления, сам тоже активно действуя. А этот маленький, узкий, неудобный диванчик в этот вечер видит столько, что никому и не снилось.

А после, уже лёжа в каюте на очень удобной двуспальной кровати, под звуки расслабляющей музыки, после совместного душа, Чонгук думает только о том, что хочет продлить этот вечер и эту ночь. Кажется, в порыве страсти он много лишнего наговорил Тэхёну. Не помнит, что конкретно, но, возможно, звучало что-то о любви. Тэхён тоже не был тихим и говорил много, но не то, что Чонгук хотел бы от него услышать. Да и неважно! Главное, что они вместе и вместе им хорошо. А уже прикрывая глаза после неуёмного наслаждения, Чонгук вдруг слышит тихое:

— Ты простил меня?

Тэхён разворачивается к нему, неторопливо гладя его блестящие пряди волос.

— Оказывается, было не за что… — признаётся Чонгук. Он же сам придумал, сам обиделся. И так по кругу.

— Спрошу иначе: Мы забудем это недоразумение? — Тэхён медленно и нежно оставляет поцелуи на волосах Чонгука.

— Я уже забыл, — Чонгук не обманывает. Он забыл и вспоминать этот неприятный эпизод не станет. Всё осталось позади, они всё выяснили.

— Г-у-у… — тянет Тэхён, приблизившись, чтобы заглянуть в глаза.

— Мм? — Чонгук чувствует, что засыпает, пригревшись в его руках, но, слыша слова Тэхёна, мгновенно забывает про сон.

— А давай попробуем быть вместе? Ты же хочешь ясности? Я тоже этого хочу, — на полном серьёзе заявляет Ким.

— Да, — отвечает сразу же, словно Ким в любую минуту может передумать и забрать назад свои слова. Конечно, он хочет быть с ним. Чонгук и не подозревал, что сегодня услышит такое от Кима.

— Я тоже… Давай попробуем? — Ким нервно кусает губы, а Чонгук хочет их поцеловать, но вместо этого отвечает.

— Давай, — коротко и ясно. Но ведь и так понятно, что им стоит попробовать. Тэхёну комфортно с ним. Это чувствуется сегодня особенно и Ким после разлуки и небольшой встряски, кажется, принял решение. Испугался, что потеряет его? Может быть…

— Предупреждаю: Со мной сложно! — снова серьезный тон и металлические нотки в голосе «сложного». Чонгук вообще-то в курсе этого. Предупреждать нет смысла.

— Знаю, — отвечает Чон со знанием дела, но он готов ко многому. Возможно, со временем ему удастся повлиять на Кима таким благотворным образом, что его сложности сгладятся, где-то даже сменившись мягкостью.

— Ты справишься? — с надеждой произносит Ким, целуя в висок. Удивительно это всё! Неужели Чонгука может ожидать что-то более весомое чем то, что он уже понял о Киме и успел принять?

— Постараюсь, — на выдохе отвечает Чонгук, гладя его плечи, переходя на грудь. Он действительно будет стараться, потому что рядом с Тэхёном ему хорошо, как ни с кем.

— А если… — Тэхён пытается возразить и снова посеять сомнение, но Чонгук не даёт.

— Не понял?! Ты предлагаешь или отговариваешь? — приподнимается он на локте, видя растерянное лицо Кима. Что же может его так беспокоить? Характер его не из лёгких. Это Чон уже понял, но с ним Ким другой, а значит, может им быть.

— Предлагаю! Так ты хочешь? — снова с надеждой в голосе.

— Хочу, Тэхён! Очень хочу! — уверяет его Чонгук, опрокидывая на спину. Он устраивается сверху, обозначая: МОЁ! Сидит верхом, смотрит в глаза и задыхается от счастья.

Он услышал именно то, что хотел услышать и ждал от него. «Давай попробуем быть вместе!». Какой же прекрасный набор слов.

Тэхён лежит под ним спокойно. Теперь хищник усмирён и приручён. Видно, как он доволен ответом и удовлетворенно улыбается.

— Порычи для меня, мой тигррр! — просит его Чонгук, гладя острые ключицы.

-Ррррр… — незамедлительно выдает Тэхён, притягивая его к себе. Чонгук уже понял, как нравится Тэхёну эта игра. Он и сам в восторге от его тигриных замашек.

— Кстати, а почему тигр? Дома у тебя тигры. Ты и сам словно вырос среди них, — выпытывает у него Чонгук, растекаясь талым мороженым от мягких поцелуев.

— Хм… Это из детства… Мама всегда звала меня «Хоран~и». Мой тигрёнок. Потому что, как она рассказывала, в то время, как дети в моём возрасте уже говорили «мама» и «папа» я только рычал и кусался. А ещё я родился в год тигра и в главном зоопарке Сеула есть тигр, что находится много лет под моей опекой. Обязательно тебя с ним познакомлю. Он настоящий красавец! Прямо как я!

— Не сомневаюсь, все тигры красивые! Но ты вне конкуренции! Я уже говорил. А сейчас мама тоже тебя так называет?

Чонгук не сразу, но понимает, что задал неудобный вопрос, улыбка вмиг сходит с прекрасного лица Тэхёна, но он отвечает.

— Я один, Чонгук… совсем один, — голос его заметно дрожит. Чонгук хмурится и не задает больше лишних вопросов, решив, что сейчас не время и если Тэхён захочет поделиться, то расскажет сам.

— Извини, — Чону становится неловко, что затронул больную тему, если бы только знал, не стал бы этого касаться.

— Ничего. Это было, кажется, в прошлой жизни. Уже не больно, Гу. Я привык справляться с этим в одиночку. Для этого потребовалось много времени, но я смог.

Словами не передать, как тяжело Чонгуку было это слышать от Тэхёна и видеть в его глазах печаль. Захотелось обнять его и успокоить. Так он и сделал.

— Тэ, пожалуйста, не говори, что ты один. Это не так! У тебя есть я!

Чонгук обнимает его всё крепче и осыпает короткими нежными поцелуями его лицо, вызывая улыбку от щекочущих прикосновений.

Тэхён отвечает не сразу, смерив его взглядом, полным грусти. Он улыбается, но, кажется, даётся ему это с трудом.

Чонгук повторяет.

— Тэ, серьёзно! Теперь у тебя есть я. Ты можешь мне доверять и быть со мной самим собой.

— Ты точно хочешь этого? — вновь с недоверием интересуется Тэхён, крепко сжимая ладонями талию Чонгука, что всё также сидит сверху.

— Хочу! И прекрати меня отговаривать, Ким Тэхён! — выпаливает Чонгук решительно.

«Сложный» больше ничего не отвечает. Чонгук не позволяет ему это сделать, нежно коснувшись его губ своими и этого становится достаточно, чтобы стремительно приближающаяся ночь превратилась для них обоих в бессонную…

P.S.

Сотри сомнений все границы!

К тебе стрелой я прилечу!

Не прячь топазы под ресницы,

Скажи открыто: «Я хочу!»

Хватай желания зубами!

Кусай их что есть силы! Рви!

Ласкай фантазии губами

И удовольствия лови!

Ломай все крепости запретов!

Раскрепостись! Я научу

Не слушать каверзных советов.

Скажи открыто: «Я хочу!»