Часть 3 (2/2)

Обдумывать нет времени. Чонгук тушит сигарету и собирается уйти. А Ким отключается и уже кричит без телефона.

— Чонгук!

— Да?

— Не забудь одеться.

— Ага.

И хорошо, что сказал. А то Чонгук и правда мог бы вылететь прямо так. Он пулей мечется по квартире. Бегает и ищет, что бы ему поприличнее на себя нацепить. А руки пахнут сигаретами и во рту стоит горечь от них. Он вбегает в ванную и умывается. Приглаживает растрепанные волосы влажными от воды руками. Надевает на себя первое, что попадается под руку: это синие джинсы с глубокими прорезями на коленях. А вот с верхом куда сложнее.

Любимая белая футболка, которую хотел надеть, оказалась с каким-то пятном на самом видном месте. Похоже на тональник. Выводить его нет времени. Красная, не такая любимая, но с красивым принтом, вся мятая. Гладить её сейчас тоже не вариант. Бежевая вообще, кажется, стала ему немного маловата и теперь слишком плотно прилегает к телу. Но другого выбора нет. Всё остальное не в тему. Он влезает в футболку, а поверх надевает худи на молнии. Понимает, что забыл самое важное. От него разит сигаретным дымом и он возвращается в ванную, чтобы тщательно почистить зубы. Зачем он это делает? Сам не может ответить. Целоваться что ли, собрался? Вопрос только, кому он нужен в своей потрепанной футболке и рваных джинсах, к тому же весь пропитанный запахом бюджетных сигарет.

Кажется, времени уже проходит предостаточно. Он заставляет Кима долго себя ждать. Нет возможности поразмышлять и подготовиться мысленно, но один вопрос не дает покоя: Зачем он здесь?

Чонгук выходит на улицу и обнаруживает «сложного» стоящим у машины. Тот сияет ярче звезд на небе, которых Чонгук воочию давно не видел. Небо над его бедным районом беспощадно. Прячет звёзды от глаз обитателей этого дворика.

— Привет, — говорит он тихо, любуясь Кимом. А иначе просто невозможно. Мало кто смог бы спокойно на него реагировать.

— Привет, — улыбается Ким, вмиг обезоруживая.

У Чонгука шок. Он совсем не ожидал увидеть самого Ким Тэхёна в своём бедном трущобном райончике. Видеть его здесь, такого начищенного и излучающего роскошь — неожиданно. Всё в нём просто кричит о том, что он из другого мира. Дорогая машина, такие же дорогие и вещи на нём. Снова стильно уложенная причёска, а часы что сияют на руке, стоят наверное, как несколько тех квартир, на которые копит Чонгук.

— Присядем? — Ким указывает ему на заднее сидение своей машины, — А то я пока ждал тебя, замёрз, — не дождавшись ответа, он распахивает дверь и приглашает Чона присесть.

— Ммм… Ну, давай присядем.

Чонгук послушно садится. А Ким обходит авто и присаживается на заднее сидение рядом. Ситуация, скажем так, довольно незаурядная. Оба почти незнакомы и сидят рядом на заднем сидении люксового авто.

Чонгук молчит и смотрит вперёд, потому что смотреть на Кима ему неловко. Салон авто пропитан приятным ароматом духов Кима. Он ещё тогда, когда работал с ним на съемках, почувствовал этот аромат и запомнил его. Чонгук вдыхает его полной грудью и сидит, не зная куда деть себя, свои руки, свои глаза. А сердце так и колотится внутри, напоминая, что оно живое.

У Чонгука к этому «сложному» миллион вопросов. Но зачем он сюда приехал? Ведь не написал предварительно, не позвонил, а сразу приехал… Что за фокусы?

Но Ким будто мысли его читает и в тишине звучит:

— Меня не было в городе. Летал по расписанию в Японию. Там проходили съемки для одного ювелирного бренда, и я представлял их продукцию как Амбассадор.

— Мм, понятно, — заключает Чонгук, но звучит как-то по-дурацки.

— Что тебе понятно? — со смешком интересуется актёр.

— Ну, что тебя не было в городе, — Чонгук незаметно для самого себя переходит на ТЫ.

— А ещё что тебе понятно? — вновь вопрос от Кима. А Чонгук в ступоре.

— Что ты работал… А что же ещё? — Чон решительно не понимает, каких ответов от него ждут.

— И это всё? — не унимается Ким и периферийным зрением ощущается, как тот разворачивается в его сторону и нагло разглядывает.

Чонгук вынужден тоже повернуться и посмотреть ему в глаза, потому что то, что говорит Ким, крайне непонятно для него. К чему вообще он подводит? Чего добивается от Чонгука. Что он должен сказать?

— Я не понимаю тебя, — звучит предельно искренне в ответ. Чонгук не любит такого рода игры. К чему все эти загадки?

Ким вздыхает так тяжело, будто все тяготы мира лишь только на его плечах и начинает:

— Я работал много и долго все эти дни. Почти без выходных. Но довольно скверно работал, если честно.

Чонгук усмехается про себя. Что за слова применяет этот человек? «Скверно… сносно.» Звучит слишком литературно и совершенно необычно для привычного Чонгуку человеческого общения.

— Почему скверно? Что-то случилось?

И Чонгук решает, что возможно, что-то действительно случилось и теперь Киму понадобилась его помощь. Но почему же он предварительно не позвонил? Вообще-то телефоны изобрели в частности и для того, чтобы прежде чем совершать пустую поездку, не зная застанешь ли ты дома человека, можно было бы позвонить и всё обсудить. Чонгук обычно так и делает.

— Случилось. Все эти дни я думал о тебе. Мысли были заняты не работой.

Ким опять вздыхает. А Чонгук хмурится, мотает головой, не понимает, что говорят именно о нём. Думал о нём? Кто? Ким Тэхён?

Чонгук разворачивается к нему и испытующе смотрит глаза. Не верит в услышанное, ищет подтверждения во взгляде.

— Ну что ты так удивляешься?

Ким едва заметно улыбается. Откидывает голову на спинку сидения, не отводя глаз. Смотрит долго, разглядывает лицо, прикусывает нижнюю губу. Чонгук следит за его действиями, постепенно саморазрушаясь. От такого роскошного Ким Тэхёна, что сейчас находится настолько близко, у Чонгука начинает кружиться голова.

— Я не понимаю, о чём ты, — блеет как тот смешной барашек, что недавно попался Чону в одном из мультиков по телевизору. Вот такая у него реакция на этого «сложного». Способен только блеять…

Ким снова громко вздыхает. И эти его вздохи — словно укол куда-то в ту самую область, где Чонгуку не раз становилось горячо и тесно от некоторых воспоминаний об актёре.

— А что тут непонятного, Чонгук? Меня тянуло к тебе. Хотелось ещё раз тебя увидеть. Но я не мог. Звонить и писать не стал. Предпочитаю важные вопросы решать очно. Я хотел встречи и вот такого нашего разговора наедине.

Чонгук пребывает в подвисшем состоянии. Слова на ум не идут. В услышанное не верится. Ким тоже молчит после сказанного. Он вновь поворачивается к Чону. Ждёт ответа и хоть какой-то реакции.

— Ты вспоминал обо мне? — звучит больше как призыв к ответу, а не простой вопрос. Видимо, Киму важно это знать.

Чонгук молчит. Ну, а что он скажет? Что первые дни не отходил от телефона? Ждал хоть какой-то весточки? Это было. Да. Но в таком признаваться неловко. Он не станет.

— Я сделал вывод о том, что привлёк тебя. Твои взгляды мне об этом рассказали. Я обратил внимание, как ты смотрел на меня на съемках.

— Как? — отмирает Чонгук. И вот сейчас ему правда интересно. И как же он смотрел?

— Облизывал взглядом, — с вызовом выдает Ким.

Чонгук давится слюной и закашливается. Он облизывал? Когда такое было? Может, в момент поцелуя актеров в кадре? Наверное… Тогда он был очень впечатлен. Захотелось даже оказаться на месте той актрисы. Боже! Да о чём он вообще?

— Я ошибся? — Ким по-прежнему ждёт ответа. А Чонгук ищет подходящие слова.

Во рту пересыхает. Он смотрит на Кима и облизывает губы. А зря…

— Ну вот, говорю же, облизываешь! И сейчас тоже, — заливается смехом Ким, но глаз не отводит.

А Чонгук всё не может в себя прийти от такого напора и откровений Кима. Красивый, наглый, откровенный… И так близко сейчас. Чонгуку бы на воздух. Становится душно, и жарко, и тесно. На него давит Ким и это замкнутое пространство, что наполнено его запахом.

— На твоей руке кольцо, похожее на те, что люди носят в знак любви. Я заметил его, когда ты меня готовил к съемке. Ты не свободен? Меня очень мучает этот вопрос.

Чонгук смотрит на свою руку. Кольцо на нём и сейчас. Он его вообще не снимает. И, как оказалось, в этой ситуации оно сыграло Чонгуку в минус. Ким его заметил, решив что Чон в отношениях.

— Я слышал от двух девушек из команды визажистов, что у тебя кольцо на пальце, потому что ты занят. Случайно подслушал их разговор. Но слухам верить не привык. Поэтому спрашиваю прямо, — продолжает Ким, глядя в упор.

— Это просто кольцо. Оно ничего не значит, — звучит так, словно Чонгук оправдывается. Ну или напрашивается на что-то. Хотя на самом деле это не так. Он просто говорит, как есть.

— Я привлекаю тебя? — что не вопрос, то провокация. Зачем такие прямые вопросы? Что за допросы вообще?

Чонгук чувствует внутри себя кипящую лаву возмущения.

— Не можешь выразить словами? — а Ким настаивает на ответе. Держит взглядом, не отпускает.

Чонгук вообще не понимает, что здесь сказать. Вопрос в лоб. От него буквально требуют признания. А он к такому не готов. Кто знает, что на уме у этого «сложного». Признайся сейчас вот так сходу, а ему рассмеются в лицо. Поэтому и молчит.

— Позволь, я помогу тебе определиться. Скажу сразу. Ты мне понравился. В тот самый момент, когда тебе залепила пощечину та девушка. Я подумал тогда: Что же ты сделаешь в ответ? А ты всего лишь ей улыбнулся. И это произвело на меня впечатление. А потом ты меня красил, а я к тебе принюхивался.

Чонгук вскинул брови. Интересно и что он в итоге унюхал? В тот момент Чонгук его буквально ненавидел.

— Не удивляйся. Да. Запах человека — это важный аспект. Ну и, естественно, твой внешний вид. Что скрывать? Ты понравился мне внешне.

— Хм… Ты как огурец в магазине выбираешь…- не выдержал Чонгук и высказался. Ну, а что? Со стороны именно так и выглядит.

— Грубое сравнение. А почему именно огурец? Это что-то по Фрейду? О чём твои мысли, Чонгук?

Чонгук понимает смысл подкола про Фрейда и густо краснеет. И в самом деле? А почему огурец? Да просто первое, что в голову пришло.

— Оу! Оу! Не надо, не смущайся. Я же пошутил. И это мне в тебе тоже нравится. Нравится, как ты смущаешься. А ещё я тебя обманул.

— В чём? — вот прямо признание за признанием. Обманул… Чонгук надеется, что этот обман в пределах разумного.

— Наконец-то ты начинаешь со мной разговаривать. Обманул, оценив твою работу словом «сносно». Ты отлично сработал и очень быстро, как никто. Мне понравилось. И, конечно, мне очень понравилась твоя реакция на мою низкую оценку. А ты хорош в гневе!

— Да уж… — Чонгук не знает, как с ним общаться. Сначала ему хамят, потом спасают и везут в свой дом, затем спонтанно приезжают и признаются. Какой-то фейерверк событий.

А Ким снова вздыхает.

— Я тут был в Японии. Уже говорил тебе. Работал в рекламной кампании ювелирного бренда. Они предложили выбрать что-то себе в подарок. Я выбрал для тебя.

— Что? — Чону кажется, что он не расслышал. Или неверно услышал.

— Заметил у тебя в ухе пару проколов. Один занят серьгой, а второй нет. Вот и выбрал для тебя это.

Ким достает из кармана синий мешочек с золотым логотипом, а оттуда небольшое колечко. Чонгук не знает, что это за металл. Белое золото, платина или серебро? Он в этом не силен. Но если покупает себе что-то, то выбирает всегда белое золото. Ким кладёт колечко на свою ладонь и показывает. В центре широкой полоски металла переливается камень. Спрашивать неудобно. Он и не станет. Но похоже на бриллиант.

Сразу вспоминается то заключение, что сделал в бамбуковом лесу по его губам. Человек любит дарить подарки. Вот так запросто берёт и дарит. Они же друг другу никто.

— Не надо! Зачем это? — протестует Чонгук. Он к такому не привык.

— Брось. Тебе пойдет. Возьми. Сделай мне приятное. Хочу, чтобы у тебя было что-то от меня, — снова этот шёпот и вздох в конце.

— Спасибо, — отпираться бессмысленно. Чонгук уверен, что Ким не успокоится и всеми правдами и неправдами вынудит его принять подарок.

Ким тянет ладонь ближе к нему, предлагая забрать подарок.

— Наденешь? — звучит как мольба.

— Попробую, — Чонгук согласно кивает и забирает колечко, пытаясь продеть его в дырку.

Получается не сразу. Она начинает зарастать. Но всё же в итоге поддается. Замок щёлкает, а Чонгук трогает на себе украшение и смущается. Как девчонка, честное слово. Что этот «сложный» с ним вытворяет? Хорошо, что хоть не начал пищать от восторга. Колечко ведь и в самом деле понравилось.

— Спасибо, — повторяет своё привычное Чонгук.

— Ты милый, — звучит ему в ответ полушепотом.

— Милый?

— Да. В моем вкусе. Ты мне нравишься.

Чонгук не знает, что ответить. Он не может ответить вслух тем же. Хотя внутренне подтверждает. Ему тоже нравится этот человек. Но как вести себя с ним? Чонгук пока не в состоянии понять. Они разные. Это очевидно.

— Ты вообще умеешь разговаривать? Почему так односложно? — и ведь верный вопрос. От Чонгука за это время прозвучало всего слов десять. Не больше. Он просто не может отойти от шока. Всё слишком внезапно и подозрительно.

— Умею, — утверждает в ответ, сам себе противореча.

— Какой-то ты немногословный, Чонгук. Я хотел нашего разговора с тобой. Вот так, глаза в глаза. И хотел понимания.

— Понимания чего?

— Понимания того, что моё притяжение может быть взаимным.

— Тэхён. Всё это странно… Кто ты и кто я… — решается озвучить свои мысли Чонгук. Да. Они из разных миров.

— Пфф. Мы люди, Чонгук. Кто же ещё? Я знаю, о чём ты думаешь. Он поиграет со мной и выбросит за ненадобностью. Почему-то о знаменитых людях все думают именно так. Судят поверхностно. А обо мне вообще ходят разные слухи, что я чуть ли не тиран и монстр. Я столько о себе читаю. Волосы дыбом даже в тех местах, где тщательно удалены. Я не такой, как пишут и говорят.

Ким говорит серьёзно и вроде искренне. Ему хочется верить. Но стоит ли?

— А какой ты на самом деле? — вкрадчиво интересуется Чонгук.

— А тебе хочется это узнать?

— Да, хочется.

Ким без предупреждения тянется к нему ближе. Заглядывает в глаза и выдыхает в самые губы.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить и предложить тебе общение. Не знаю, какая у тебя жизнь и предпочтения. Не знаю, свободен ли ты. Если нет, то конечно, всё зря. Я все эти дни думал только об этом. Ну не молчи, Чонгук.

Но Чонгук зависает. Прямо перед ним сейчас те самые губы. А дыхание от этого становится всё тяжелее. Нечем дышать.

— Я не нравлюсь тебе?

Чонгук отвисает. В голове проносится: «Да он издевается? Не нравится он? Давно ли он смотрел на себя в зеркало?».

— Тэхён… Я… — все те убеждения и вопросы так и остались в его голове. Вслух это не произносится. Чонгук снова пытается обрывисто воспротивиться тому, что и без слов понятно. Конечно, он ему нравится. И Тэхён безусловно, это чувствует.

— А давай без лишних слов. Я просто проверю. Вот так, — Ким снова околдовывает своим шаманским шёпотом и взглядом.

Чонгук смотрит в эти бездонные глаза в ожидании неизбежного. Каким же способом его собираются проверить… Подозревает каким именно и теряется, когда Ким тянется к нему ближе, словно за поцелуем, но ничего похожего на это не происходит.

Происходит другое, не менее волнующее. Кончик носа Тэхёна касается его носа. А Чонгук закрывает глаза. Это оказывается так трепетно и Ким ведёт этим кончиком медленно по его щеке и скуле сверху вниз, обдавая теплом дыхания. Поднимает руку и пальцами дотрагивается до губ. Чонгук снова перестаёт дышать, потому что такого эмоционального всплеска в себе он не припомнит. Внутри словно что-то взрывается от этих острых ощущений. Всё происходящее буквально на грани. И кажется что вот-вот, уже сейчас, но этого не происходит. Поцелуй, который кажется неизбежным, снова откладывается. Чон каждый раз открывает глаза и снова их прикрывает. Сам отвечает тем же. Ласкается в ответ и дышит так тяжело, что выдаёт себя этим полностью. Ему стыдно, ему неловко, ему страшно смотреть на Тэхёна, который сейчас щека щеке рядом с ним и неторопливо, но очень осторожно трётся об него. Теперь ведёт носом по линии скул, опускаясь к шее, но губы не подключает. А Чонгук так ждёт эти губы. Он очень их хочет. Но сделать первый шаг не осмеливается.

— Нравлюсь… Чувствую, что нравлюсь тебе. Можешь не отвечать, — в тишине звучит сводящий с ума шёпот.

И когда Чонгук успел попасть в сети? Даже не заметил. Возможно, ещё там, в бамбуковом лесу.

— Нравишься… Как вообще ты можешь не нравиться? — отвечает, тяжело дыша. Это первое его осознанное за вечер признание. Он признается сейчас не только Киму, но и себе самому.

— Как человек или как звезда я нравлюсь тебе? — выпытывает у него Ким, ведя пальцами по губам.

— Я не рассматриваю тебя сейчас, как звезду. На съемочной площадке ты для меня был звездой, которую я готовил к съемкам. А сейчас ты для меня обыкновенный человек, от которого просто уносит в другую реальность. Я свободен и ты нравишься мне, Тэхён.

Кажется, впервые Чонгук произносит его имя. Раньше даже про себя так его не называл.

А тот так сладостно выдыхает ему в самое ухо:

— Это очень хорошо, Чонгук. Тогда продолжим.

Чонгук мычит в ответ и плавится от этого дыхания и ощущения чужих губ на своей щеке. Они двигаются на нём медленно и плавно. Словно боятся навредить. Чон не открывает глаза. Он только чувствует, как немеет его тело. Оно не слушается. И вот сейчас, в эту самую минуту, тёплая ладонь касается его лица. Чонгук не юнец какой-то, чтобы вот так растворяться в прикосновениях. В его жизни многое было. Но не было Кима.

Чонгук размыкает веки и видит прямо перед собой его глаза, что пытаются что-то считать, определить для себя. Но длится это недолго, потому что оба хотят сейчас только одного. Чонгук, ведомый собственными желаниями, приближается к нему максимально близко и опаляет своим дыханием чужие губы. Какое же это сумасшествие! Такой долгой прелюдии перед поцелуем у него не было. Оттого он ещё более желанный. И поцелуй, и сам Ким Тэхён, который в эту минуту становится более понятным. Сейчас не хочется называть его «сложным». Его хочется целовать.

— Теперь я знаю, как сходят с ума, — шепчет Тэхён и мажет губами по его губам. Дразнит. — Когда я наблюдал за тобой на балконе, медленно сходил с ума. Приехав сюда, никак не ожидал, что застану тебя вот таким.

— Каким таким? — Чонгук задыхается от эмоций, что сейчас его накрыли.

— Откровенным и безумно вызывающим. Смотрел на тебя снизу вверх и хотелось только одного. Вот этого хотелось.

Тэхён укладывает ладонь на затылок Чонгука и тянет его на себя. Чонгук легко и согласно приближается. Их губы соприкасаются. Поцелуй выходит сразу мокрый, глубокий и жаркий. Тэхён не сдерживается, горячо и ненасытно целует. Теперь Чон может на вкус попробовать тот самый бальзам, что покрывал губы Кима в день съемок. Он с запахом клубники. А губы, которые под ним, настолько сладкие, что хочется впиться в них ещё сильнее и мучить, кусая до боли. Тогда он готовил Тэхена к макияжу и стирал его бальзам ватным диском, а теперь стирает его своими губами. Ему больше нравится этот вариант.

Чонгук всегда целуется с закрытыми глазами. Так ему комфортно. Так он расслабляется и забывается. Но здесь, в эту самую минуту, закрывать глаза совсем не хочется, потому что перед ними то самое лицо, которое он пытался воспроизводить в памяти все эти последние дни и опасался увидеть вновь в реальности. Он бежал от собственных желаний, а в итоге пришёл к нему и сдался.

И сейчас поверить не может, что находится в машине Тэхёна и так страстно целует его. Не верится, что он услышал от него такие слова про то, что о нём думали и с ним хотят общаться. Во всё это верится с трудом и кажется какой-то сказкой. Возможно, если он себя ущипнёт, то проснётся и всё происходящее окажется иллюзией.

Чонгук действительно щиплет себя за запястье, но это не спасает. Эти губы никуда не исчезают. Они на нём. Ласкают и погружают в негу. А Ким уже более настойчиво толкается языком, что дико возбуждает. Чонгука на части рвёт от его настойчивости и несдержанности. Первый поцелуй… Каким же он должен быть? Наверное, нежным, неторопливым, чувственным. А здесь буквально на грани голода. Так, словно этого поцелуя ждали целую вечность. Оба ждали. Рука Кима находит его руку, их пальцы сплетаются воедино. А Тэхён давит ему на затылок, всё больше пригвождая к себе и целует так, что не хватает воздуха. А Чону он и не нужен. Кажется, что весь воздух для него сейчас — это сам Тэхён.

Время близится к ночи, но их поцелуи не прекращаются, пальцы не размыкаются. Они иногда останавливаются, чтобы отдышаться. Вот как сейчас. И Ким нежно ведёт рукой по его шее:

— Какой ты чувственный, Чонгук. Мне нравятся твои реакции. Я голову теряю рядом с тобой. Начал терять ещё тогда, у себя дома, когда под утро раздевал тебя. Хочу намного больше, но не могу сделать это с тобой сейчас, прямо здесь, — признается Тэхён. И видно, насколько он возбужден. Не надо даже проверять. Он буквально заряжен этой энергией страсти.

— Тогда пойдём ко мне, — выдает вдруг Чонгук, сам от себя не ожидая.

И как это называется? Вот так сразу? Да! Растаял и позвал. Просто он сейчас тоже очень возбужден. И хочет этого «сложного» всего и без остатка. Поэтому готов на следующий шаг. И плевать, что они почти не знакомы. Желание затмевает всё. Они же не подростки и знают, что оба хотят одного и того же.

Вот это поворот, конечно! Чонгук — истинный безумец! Но подумал ли он о том, что в его квартире полнейший беспорядок? Вещи не на своих местах, потому что он второпях собирался и кидал всё содержимое шкафа на кровать. А подумал ли он о том, что его квартирка такая бедненькая и Ким Тэхён не тот человек, которого без стеснения можно туда привести? Подумал ли он о том, что возможно, о последствиях он вскоре станет сожалеть и корить себя? Потому что в происходящее всё ещё не верится. А что, если для Тэхёна это всего лишь одноразовая акция, чтобы просто заполучить желанное тело, а потом исчезнуть?

— Чонгук, нет. Не сегодня. Я ведь ехал сюда, чтобы получить ответ на свой вопрос. Я предлагаю тебе общение. Но не простое, конечно, не дружеское. Нет. Просто дружить с тобой у меня не получится. Сам видишь, как реагирует на тебя моё тело. Я предлагаю тебе попробовать. Но хочу предупредить, что со мной будет непросто, потому что я известный человек. Мы не сможем открыто ходить в кино, запросто гулять по городу и сидеть в понравившемся нам ресторане, потому что я должен скрывать свою личную жизнь ото всех. Но мне хочется общения с тобой, хочется звонить тебе по ночам, хочется вот так тебя целовать и не только… Мне очень многого хочется, Чонгук. А тебе?

— И мне тоже. Давай попробуем, — отвечает, долго не раздумывая. Этой бессонной ночью он будет тщательно всё обдумывать, но не сейчас. Он не откажет Киму, даже если окунувшись в этот омут, достигнет дна и больно ударится там своей бедовой головой о камень. Такого как Тэхён, в его жизни больше не будет. Сомневаться не приходится. Поэтому он хочет рискнуть.

— Спасибо, — шепчет в губы Тэхён и снова целует.

А Чонгук не понимает. За что спасибо? За согласие?

Это Чонгук вообще-то должен говорить ему спасибо. За то, что Ким обратил на него внимание, приехал к нему, сидит и признается. У него заниженная самооценка? Это не так! Но ведь перед ним и рядом с ним сам Ким Тэхён. Тот, о ком грезят миллионы, а может и миллиарды людей. А он, Чонгук, вот только что был им зацелован. Это фантастика. И до сих пор не верится, что всё происходит в реальности. В этой, а не в параллельной.

— Запиши мой телефон. Пиши и звони, когда захочется. Я не могу обещать тебе частых встреч, но буду очень стараться устраивать их как можно чаще и делать каждую новую ярче предыдущей. Ты согласен, Гу?

Гу? Это что-то новенькое? Необычно. Так его не называли никогда.

— Согласен.

Да Чонгук вообще на всё согласен. У него же не было никого, а теперь есть целый Ким Тэхён, от которого плавится мозг, а под его губами кожа обрастает отметинами, как после ожога.

А как он целуется! Боже! До этого Чон видел эти поцелуи только со стороны. Теперь почувствовал на себе. И как после этого выжил? Непонятно.

Конечно, он соглашается. Почему нет? Рискнуть ведь можно. А что он теряет? Он только приобретает. Ким нравится ему. От него кровь кипит бурлящей лавой. Конечно, на долгую перспективу загадывать нет смысла. Ему предлагают общение. Общение? Это довольно странно звучит. Ну и пусть! Чонгук попробует.

Тэхён же думал о нём. Спешил к нему. С самолета и сразу сюда, в его непримечательный бедный район. И даже это Тэхёна не смутило. Поразительно! Но можно ли ему верить? Ведь он актёр. Сыграть может что угодно. И Чон не понимает, в каком моменте тот говорит правду, а где лукавит. Он сам лично видел, как по щелчку переключались эмоции на лице Тэхёна, стоило только прозвучать режиссерской команде: Мотор!

Но Чонгук ведь с ним настоящий, какой есть. Без прикрас и масок. Он играть не умеет. И как же не хочется разочароваться. Он сжимает в своей руке эти гибкие изящные пальцы и старается заранее не думать о плохом. Это заведомо провально. В новое и светлое лучше идти с позитивными мыслями. Однако как же это всё волнительно. Его жизнь сегодня обретает новые краски.