Часть 2 (2/2)

— Очень даже сносно, — комментирует Ким без эмоций. Вот так просто. Снова пытается принизить.

Чонгук теряется, слыша подобное. Он не ждал похвалы. Но и такого не ожидал. Сносно? Он шутит? Как вообще к его работе можно применить такое слово? Что значит сносно? Слово-то какое подобрал. Где он вообще его откопал? В какой, блин, энциклопедии?

— Я думаю, что это слово не совсем подходит под мой результат работы, — заявляет вдруг Чонгук, сам от себя не ожидая. Зачем связывается? Кому и что он пытается доказать? Это же бессмысленно.

Ким разворачивается к нему, а в чёрных глазах загораются лукавые искры. Он удивлён. Не ожидал? А вот получи! Чонгук же собирался быть сдержаннее. Но вот это «сносно» выбило из колеи.

— Да неужели? И как бы вы сами охарактеризовали этот результат? — скептически отзывается Ким на смелое заявление Чона. А смотрит при этом прямо в глаза. Издевается!

— Я сказал бы: отлично! — гордо и с вызовом в ответ. Чонгук отводит взгляд, не желая поддаваться его воздействию, ведь собственными руками он только что ещё больше наделил эти глаза выразительностью.

Чонгук никогда ранее не слышал в свой адрес подобного. Обычно все только хвалили. И это неудивительно. Ну а что? Чонгук в себе уверен. Результат ведь налицо. Всё выполнено настолько тонко, что даже при близком рассмотрении сложно уловить следы макияжа. Тон лёг идеально, губы сияют здоровым блеском, а выполненный межресничный акцент только ещё больше подчеркивает глубину взгляда.

— Ха-ха! А скромности вам не занимать! Как интересно… — смеётся Ким, впервые за время их недолгого общения. И вот она, та самая улыбка. Редкая, красивая и от того, наверное, такая обсуждаемая. Девушки были правы — она прекрасна.

Чонгук застывает на мгновение, позволяя себе рассмотреть белоснежный ряд зубов и вытянутые в улыбке пухлые губы. Но только на мгновение, после снова отворачивается, убирая косметику.

— Да, стараюсь соответствовать! Как работаю, так и характеризую свой результат, — отвечает Чонгук, недолго думая.

А тот всё улыбается. Но Чонгук не поддается на провокации. Посмотрел и хватит. Не его это дело — улыбки всяких там «сложных».

— Слишком самоуверенно, молодой человек! Небеса велят нам быть скромнее, — произносит Ким на выдохе, с трудом поднимаясь с кресла.

«Да кто бы говорил про скромность? Точно не ему об этом рассуждать!» И почему он говорит какими-то сложными литературными фразами? «Молодой человек… Небеса велят…». Одним словом, сложный тип. Если что, то он с Кимом примерно одного возраста…», — размышляет Чонгук, пока Ким вырастает перед ним в полный рост.

Он стоит напротив и буквально дышит в лицо ароматом мяты. Оказывается, они с ним одного роста. Ким смотрит на него теперь уже на уровне глаз. А Чонгук ловит мимолетные всплески. Улыбка сходит с красивого лица напротив, и Чон жалеет, что она так мало сияла на нём. Зря он пренебрегает этим оружием. Ведь улыбка — это идеальная иллюзия. Прячась за её вуалью, никто и никогда не узнает, что у тебя на душе. Но знает ли Ким о том, насколько она у него красива? Скорее всего, да. Только зачем-то намеренно её скрывает.

Зрительный контакт длится недолго. Их прерывает внезапно появившийся из ниоткуда менеджер.

— Оу! Вы уже закончили? Как быстро! Чонгук, да ты молодец! У меня там все девушки ещё в процессе. А ты лихо справился! — слышится позади голос менеджера Со. Он подходит к ним, неотрывно листая блокнот, что-то попутно в него записывая.

— Да, всё готово, — отзывается Чонгук, указывая на результат своей работы. А Ким снова хмурится.

— Тэхён! Да, как же ты прекрасен этим безоблачным весенним утром, — смеется мужчина, хлопая актёра по руке, а тот спокойно реагирует, позволяя это. Видно, что они неплохо ладят.

— Я всегда прекрасен. В любое время суток, — отвечает Ким со всей своей напыщенностью. И снова эта его горделивая манера.

Чонгук не выдерживает и беззвучно смеётся отворачиваясь. Смеётся и менеджер Со. А Ким это замечает и вновь фырчит по-кошачьи. Забавно. Чонгуку нравится то, как он это делает.

На самом деле тут и не поспоришь. Он прекрасен, что с мейком, что без него. Рассмешила та манера, в которой Ким это поведал. Скромность определенно не его конёк.

— Никто и не спорит. Так было и будет всегда! — похвалил его мужчина и продолжил. — Съемки уже начинаются. Пора на площадку, Тэхён. Чонгук, ты тоже должен быть там, если понадобиться подправить Тэхёну макияж в процессе. Возьми всё необходимое, а остальные свои вещи сложи в этом фургончике. Он мой, там они будут в сохранности.

— Понял, — отзывается Чонгук, на бегу собирая в мини-косметичку ватные диски и палочки, набор новых спонжей и кремы, прозрачную пудру. А повернувшись, обнаруживает на себе тяжёлый взгляд актёра.

Вот что ему надо? Чонгуку это всё совершенно не нравится. А тот, словно считывая негодование Чона, едко заявляет:

— И уж, пожалуйста, не отвлекайтесь больше на флирт с девушками, — он резко приближается, так что Чонгук, не заметив этого, чуть не впечатывается в него. А тот стоит, глядя в упор, и сверлит в Чоне своим взглядом отверстия, через которые, кажется, понемногу просачиваются и утекают прочь самообладание и выдержка Чонгука.

— Это не было флиртом, — возражает ему Чонгук. Ему вообще-то прилетела звонкая пощечина. Какой там флирт? Да и было бы с кем? Девушка не то что не во вкусе Чонгука. Скорее она воплощение всего того, что Чонгука отталкивает в женщинах. Джиён по меньшей мере странная, взбалмошная особа.

— А со стороны выглядело именно так, — не унимается Ким, а менеджер внимательно следит за их взаимодействием. Не понимает суть претензий актёра к визажисту.

— Вам показалось, господин Ким, — серьёзно отвечает Чонгук, пытаясь тем самым завершить неприятный разговор. Ему не нравится вторжение Кима в его личное. Как бы там ни было, а какое право он имеет указывать Чонгуку, с кем ему флиртовать и как себя вести. В любом случае, на работе это никак не скажется, даже если ему приспичит зажать любую из команды в зарослях бамбука.

— О! Не стоит так официально. Какой же я господин? Господа сидят в высоких кабинетах, а я всего лишь человек, более известный в широких массах, — наигранно заявляет Ким. Но как же фальшиво это звучит. Сколько же пафоса и это тон… Он вообще умеет общаться по-человечески? Чонгук сомневается.

— Как скажете, — соглашается Чонгук. Препираться нет смысла. Он видит его в первый и, хочется надеяться, в последний раз. И больше не планирует оставаться наедине, разве только в случае, если придётся переделывать макияж, что будет испорчен жаркой погодой. Но сегодня нет жары. Поэтому он планирует ограничиться только матирующими салфетками в перерывах между кадрами.

— Так, а за что была та пощечина? — снова обращается к нему Ким. Смотрит, хочет установить зрительный контакт, а Чонгук этим пренебрегает.

Ему странно и подозрительно столь излишнее внимание к себе. Вот же неугомонный! Какая ему разница, какова причина пощёчины? Чонгука начинает это раздражать.

-Отказал в свидании, а она не перенесла отказа, — обманывает без зазрения совести. Не станет же он раскрывать истинную причину их конфликта с Джиён. Это же как раздуется самомнение Кима, услышь он правду. Такого удовольствия Чонгук ему не доставит.

— Гм… Оригинально… — бурчит себе под нос Ким, но Чонгук его слышит.

Желания продолжать этот непонятный диалог у Чона нет. Он старается держать дистанцию, всё ещё буквально кожей ощущая неприязнь этого «сложного». Больше они не говорят друг другу ни слова. К месту съемок идут втроём. Ким и Со впереди, а Чонгук отстает, чтобы не подслушивать их беседу. Но что-то всё же получается невольно уловить. Речь идёт о каком-то Сынхо, что должен был скоро приехать. Ким жалуется менеджеру, что без него ему буквально как без рук и одновременно злится, что его личный менеджер сегодня не с ним с раннего утра. Может, в этом и есть причина его нервозности?

Они подходят к месту, где уже вовсю начинается съемочный процесс. Главные актёры и массовка занимают свои позиции, слушая наставления режиссера. Тот громко объясняет каждому из них, что от кого требуется. Даёт важные советы, а потом уединяется с Кимом, указывая тому пальцем в текст, наверное, сценария. Ким кивает и улыбается. Возможно, даже шутит, потому что режиссер заливается звонким смехом. Видно, что здесь и сейчас Ким наконец-то в своей стихии. Он преображается и настраивается на работу.

А Чонгук пока решает немного подкрепиться. Подходит к фургончику с едой и берёт себе двойную порцию эспрессо с парой огромных фруктовых пирожков. Две девушки, что раздают закуски и разливают напитки, в этот момент как раз горячо обсуждают актеров, а в частности Кима.

— Ты его видела? Такое ощущение, что он не настоящий, а спроецированная идеальная иллюзия. Вот бы поближе к нему подойти. Как думаешь, даст автограф?

— Мда… Сама в шоке. Он нереальный! Не знаю, но попробовать стоит. Может, он к нам сегодня подойдет? Хоть бы…

Чонгук слушает их восторженные отзывы, пока быстро заглатывает пирожки. Знали бы они о характере этого человека, возможно, так не восторгались бы. Вот Чонгуку посчастливилось столкнуться. Поэтому он их восторгов не разделяет. Он быстро ест, а после сразу спешит на площадку.

Вообще он привык к процессу съемок. У них в издании тоже так. Работа визажиста — это не просто накрасил и убежал. Это сопровождение модели, в данном случае актёра, на всех этапах съемки. А находиться именно здесь стало для Чонгука сплошным удовольствием. Его сейчас окружала необыкновенной красоты природа. Высокие бамбуковые насаждения шумели где-то наверху. Сочная зелень радовала глаз после унылой зимы. Весна была в самом цвету и на душе становилось так же ярко и тепло. Ким, конечно, слегка подпортил впечатление, но это не критично.

Он возвращается к месту съемок, которые по каким-то причинам пока не начались. Встает в стороне, но так, чтобы был хороший обзор на площадку, и видит Кима, что идёт по направлению к какой-то девушке. Похоже, они знакомы. А по крикам режиссера Чонгук делает вывод, что она партнерша Кима по фильму. Ким кланяется ей и приветливо улыбается. Неожиданно. Он так умеет? Ну, видимо, только с равными себе. Девушка расплывается в счастливой улыбке и неотрывно смотрит на Кима, пока тот что-то ей говорит.

Чонгук наблюдает за ними, пока сам говорит по телефону с сестрой. Элия позвонила узнать, как у него дела. Он успокаивает её, сообщая, что добрался вовремя и уже успел подготовить актёра к съемке. А когда признаётся в том, с кем ему пришлось поработать, она неожиданно восклицает и предупреждает, чтобы Чонгук был аккуратнее с этим типом, потому что всем давно известно о его непростом характере и поведении. Она тоже немало наслышана. Поэтому просит брата потерпеть и простить её за такую подставу. А потом искренне радуется тому, что не она попала в лапы этого «вредного». Так она его называет. А вот Чонгук именует его «сложным», потому что именно таким он его и видит. Сложный, странный, грубый, самовлюбленный. А вот сейчас, уже находясь в пробном в кадре с партнёршей, ну очень красивый. И возможно, за это ему можно многое простить, при условии, если наблюдать со стороны и не общаться лично. Можно простить и вполне возможно проникнуться его внешним очарованием, потому что то, как он смотрит на эту девушку в кадре, не позволяет усомниться в том, что он не играет, а проживает каждую секунду своей роли, всецело погружаясь в процесс.

Чонгуку не скучно за всем этим наблюдать. Он словно попал в другой мир. Смотрит и удивляется. Они всё никак не могут начать съемку с Кимом и этой девушкой. У нее не получается настроиться. Режиссёр нервничает, уже начиная повышать голос на молодую актрису. Она расстраивается и обижается, не понимая, чего конкретно от неё хотят. А вот Тэхёна же, наоборот, он хвалит. Но тот на редкость не задается, а пытается успокоить партнершу, прося для них небольшую паузу.

Чонгук видит, как Ким приносит ей стаканчик кофе и десерт. Усаживается рядом и что-то долго внушает, успокаивая. Чонгуку хочется послушать, о чём идёт речь, но подойти ближе незаметно не получится. Он наблюдает издалека.

Непонятно, что Ким говорил ей, но это определенно помогло. Процесс сдвинулся с мертвой точки и они нашли ту эмоцию, которую хотел получить от девушки режиссер. Их кадровый диалог был долгим. Она часто сбивалась и забывала текст. А Ким работал безупречно. К нему претензий не было. Были перерывы на обед и отдых, в которых Чонгук подходил к Киму, колдуя над его лицом, убирал блеск, подправлял контур губ, стараясь не смотреть в глаза. А вот на него смотрели. Он чувствовал этот тяжелый взгляд и, быстро закончив, снова возвращался на место.

Сегодня было много крупных планов, о чём Чонгука предупредил помощник режиссера, обозначив, что лицо главного героя должно быть в идеальном состоянии. А после его попросили скрыть тоном все родинки Кима, что Чонгук сделал довольно быстро. Хотя трогать их совершенно не хотелось. Все они были на своих местах: и та, что на щеке, та, что на кончике носа и на нижнем веке. Пока заштриховывал их, он слушал тяжелое дыхание актёра и чувствовал его усталость. Кто-то скажет, что тут сложного - погримасничать на камеру? Но нет. Не всё так просто. Не каждому дано воссоздать то, что не чувствуешь в реальности.

Чонгук где-то слышал выражение: «Талантливому человеку можно простить всё.». Он отчасти согласен с этим высказыванием. Вот как раз в данный момент смотрит на игру Кима и прощает. Забывается его грубость и неуважительное отношение. Всё это испаряется, остаётся лишь этот взгляд и улыбка, голос и смех, что обращены сейчас не к нему. Но ему не жаль. Он благодарен случаю, что удалось собственными глазами увидеть блестящую актёрскую игру и стать хоть немного причастным к этому всему.

Целый день в кадре Ким играет любовь. И лучше бы Чонгук этого не видел, честное слово. Потому что то отторжение, что он первоначально испытывал к нему, сменилось вдруг какими-то необъяснимыми эмоциями. Так бывает, когда в кино ты видишь потрясающего актёра и обещаешь себе потом просмотреть с ним все фильмы. Он тоже обещает. Ведь того, что видит, мало. Хочется больше.

Актёры прогуливаются по лесной аллее, держась за руки. Ким такой весь высокий и статный, во всём белом, а рядом такая нежная и хрупкая девушка в голубом платье в белый горошек. Вместе они смотрятся просто идеально. Чонгук мало засматривается в жизни на традиционные пары. Но здесь ему всё нравится. Они гармоничны в кадре. Он им верит.

Многие скажут, что сыграть любовь не так сложно. А что там такого? Мило улыбнулся… Посмотрел томным взглядом… Взял за руку… Сущая ерунда! Однако не всё так просто. Сыграть её искренне, когда ты не влюблён в своего партнёра, сможет не каждый. И здесь возникает резонный вопрос: между ними что-то есть?

А режиссер кричит: «Стоп! Снято!»

И они, кланяясь друг другу, расходятся в разные стороны. Нет. Их ничего не связывает. Но тот поцелуй, что недавно попал в кадр, заставил Чонгука усомниться.

Его вполне можно принять за настоящий. Слишком уж трепетный он получился. И как же нежно Ким держал в руках эту девушку, когда они стояли прямо на тропинке, что хотелось верить в их связь.

Солнце просачивалось сквозь густо заросшую рощу, проецируя тонкие полосы света на их силуэты. Губы Тэхёна плавно скользили по её губам, а руки покоились на тонкой талии. И это действительно было красиво.

А Чонгук стоял неподалеку и смотрел только на Кима, что целовал красивую девушку, и понимал, что слишком долго на это смотрит. Так нельзя. Так не положено. И, видимо, актёр это заметил или почувствовал. Непонятно.

В тишине прозвучало громкое от режиссера: «Стоп! Снято! Оставим так!»

А Ким развернулся сразу к нему, немедленно встретившись взглядом. Его белые одежды, тёмные волосы, касающиеся белого воротничка, пронзительный взгляд, что теперь обращен был на него — это всё не могло не взволновать. Чонгук шумно вздохнул и затаил дыхание. Только Ким быстро отвернулся, а Чонгук почувствовал дрожь в теле. Захотелось тепло укутаться. Но было не во что… А ещё он заметил Джиён, что так же наблюдала за Кимом, выглядывая из-за спины высокого мужчины из команды. Следила… Ну ещё бы.

Кадры с Кимом, наконец, закончились. Уже темнело, когда режиссер объявил о завершении съемок и поблагодарил всех за работу. Ким медленно и вальяжно удалялся с площадки, всего лишь слабо кивнув Чонгуку на прощание. Чон в ответ поклонился. Ничего удивительного. Не станет же Ким подходить и лично прощаться. Это не огорчило. Сейчас мысли заняты были другим. Чонгук всё острее чувствовал недомогание. И эта дрожь явно была не от силы чужого взгляда. А ещё стала вновь навязчиво давать о себе знать головная боль. Но лекарств с собой не было.

Чонгук мысленно радовался тому, что всё, наконец, закончилось. Отправление автобуса объявили через полчаса, дав команде перекусить перед долгой дорогой и собраться. У Чонгука аппетита не было.

Он забрал свои вещи из фургончика менеджера Со и устало опустился на скамейку, что скрывали густые заросли бамбука. Кима он больше не видел. Скорее всего, тот сразу уехал домой, как только закончился съемочный процесс. Слыша гул чужих голосов, Чонгук прикрыл глаза, прислонившись к спинке скамейки, и незаметно для себя задремал. Это был долгий и напряженный день. Он обещал себе, что поспит всего десять минут, а после пойдет к автобусу. Но не случилось. В автобус он так и не попал.

И он никогда не узнает о том, что автобус отправился без него не по причине того, что он незаметно для всех уснул в зарослях бамбука и его не нашли. Нет. Об этом позаботилась та самая Ли Джиён, которую отправили на его поиски, чтобы привести в автобус. А она, заметив, как он благополучно спит, откинувшись на спинке скамейки, вернулась и рассказала всем, что Чонгук, оказывается, уже уехал со своими знакомыми на их транспорте. Вот такая своеобразная месть…