V. "Итальянская забастовка" (2/2)

— Вильдэрин, — мягко произнес Аданэй, приближаясь и кладя руки ему на плечи. — Пожалуйста, здесь только мы с тобой. Скажи, что я могу для тебя сделать. Чего бы ты сам хотел? Где жить, чем заниматься? Иначе мне больно на тебя смотреть.

— Извини меня за это, Великий. Это непростительно с моей стороны, и в дальнейшем я постараюсь не печалить твой взор, а только радовать.

Аданэй громко выругался и отступил от него на шаг.

— Да хватит уже! И сотри наконец с лица это выражение! — взъярился он, имея в виду полное отсутствие всякого выражения, кроме застывшей на лице ледяной покорности.

Он протянул руку, ладонью пихнув Вильдэрина под подбородок, заставляя его поднять голову. Но, похоже, то ли не рассчитал силы, то ли юноша был настолько ослаблен и измучен, но от этого движения у него из левой ноздри пошла кровь. И если Аданэй хотел увидеть на его лице еще какое-то выражение, то он его увидел: оно промелькнуло на пару мгновений, когда юноша поднес пальцы к носу — они окрасились в алый, — а потом быстро вскинул взгляд на Аданэя. Это было выражение удивления, обиды и злости. И понятно. Он наверняка воспринял это так, будто царь его ударил. Тогда как сам Вильдэрин в ту пору, когда был его господином, ни разу не поднял на него руку, даже когда слуга этого заслуживал.

— Прости… — сам испугавшись, проговорил Аданэй. — Вильдэрин, прости, я не хотел…

Но юноша уже оправился от изумления и, больше не обращая внимания на тихо стекающую из носа кровь, опустил голову и произнес:

— Если Великий извинит мое недомыслие и скажет, какое выражение он предпочел бы видеть на моем лице, я сейчас же его приму.

Это было какой-то заоблачной степени упрямство, и Аданэй уже просто не знал, что с этим делать и как его перебороть. Он сдался.

— Ладно, Вильдэрин. Если ты не хочешь от меня никакой помощи или не готов мне об этом сказать, придется мне самому озаботиться твоей судьбой.

— Любое твое решение — благо для твоих рабов, Великий.

Аданэй в очередной раз выругался, в этот раз, правда, про себя, а вслух сказал, кивнув на дверь:

— Иди умойся и отдохни. Здесь все приберут без тебя. И я прикажу, чтобы поискали твой гребень.

— Благодарю за милость, повелитель, — поклонился юноша и вышел за дверь.

Тем же вечером Аданэй попросил Гиллару пригласить во дворец вельможу, которого она считает достойным приютить Вильдэрина, чтобы можно было познакомиться с ним, расспросить и одобрить или не одобрить его притязания на дорогостоящего и дорогого для царя раба.