Часть 10 (2/2)

Алан встал перед Картером, и, глядя ему в глаза, начал расстёгивать ремень на собственных брюках.

— Можешь даже трахнуть меня, поймёшь, что тебе совсем не жаль. Я же не человек, так, «омега»! Это ты у нас альфа, тебе может быть больно, обидно и стыдно. Мне — нет. Так возьми и трахни! Или нет? Я тоже же ведь для тебя попрыгал по альфам, теперь неликвид, да? Позорище же!

Спавшие вниз штаны открывали худые голые коленки, а заплаканные глаза только прибавляли виду омеги нежный, почти ангельский вид. Картер смотрел и не мог произнести ни слова. Омега перед ним не вызывал у него желания. Он в принципе не понимал, как можно было изнасиловать это светлое, живое создание.

Внутри него, казалось, что-то обломилось. Картер словно подлетел к омеге и поднял его брюки, наспех застегнув. Альфа прижал плачущего омегу к себе, не позволяя ему прикрывать руками лицо. Он обхватил талию Алана ладонью, а второй рукой нежно поглаживал его по голове.

— Успокойся, Алан. Я тебя не обижу.

Омега даже не напрягся в его объятиях, всё ещё отходя от шока. Это было так унизительно. Он сам рассказал о том, что с ним произошло, сам нагрубил альфе и сам себя предлагал, словно шлюха. А теперь его успокаивает тот самый альфа, который с самых первых секунд встречи не проявил ни малейших признаков дружелюбия или хотя бы уважения. Алану стало дурно от нежных рук, которые проводили по его волосам, от теплого дыхания, которое ласкало его ухо мужским баритоном, произносящий постоянное «прости», от крепкой альфьей руки, сжимающей талию, от него самого — униженного и оскорблённого, того самого противного «о-ме-ги», которое буквально выплёвывал Картер.

Внезапно почувствовав слабость в ногах, Алан даже не почувствовал тот момент, когда тело буквально обвисло в руках Картера, а глаза, последним увидевшие до комичного испуганное лицо альфы потяжелели. Ему уже было всё равно, что сделает с ним Картер. Оставит его умирать на поляне, возьмёт силой или кинет с обрыва. Он устал.

Просыпаться было трудно. Алан урывками вспоминал и додумывал детали, которые уже успели складываться в цельную картинку… его голова прижималась к груди альфы, который будто бы нёс его на руках, как слышал его сердцебиение, как альфа вызвал такси, и обеспокоенный водитель спешно и не очень аккуратно вёз их до больницы, как врач осматривал Алана и что-то говорил обеспокоенному альфе, поинтересовавшись, кем он приходится омеге.

Нашатырь подействовал не мгновенно. Медработник ласково звал его по имени, но Алану совсем не хотелось просыпаться. Простонав от неприятного запаха, он только повертел головой. Слипшиеся веки не могли разомкнуться, а пересохшие губы не произнесли бы ни слова, так и не шелохнувшись.

— С ним всё будет в порядке? — спросил мужской голос где-то за кадром.

— Да, у него просто обморок. Вероятно, шоковое состояние спровоцировало потерю сознания, — медработник как будто улыбнулся, — не переживайте, с ним всё будет хорошо. Вы переволновались сильнее, чем этого заслуживает ситуация. Вы не спали ночь, по Вам видно. Отдохните. Мы позвоним, когда он очнётся.

— Не стоит. Просто передайте ему вещи и это, — пауза, — скажите ему, что я виноват. До свидания.

Алан уже слышал весь разговор, постанывая будто от боли или из-за непонятных ощущений. Он никогда не проваливался в обморок. Когда Картер уже скрылся за дверью, негромко хлопнув, он открыл глаза. Рядом с ним стоял омега в медицинском халате и серьёзно смотрел на него.

— Как вы себя чувствуете, мистер Флорес?

— Я… что со мной произошло?

— Вы потеряли сознание. Ваш парень привёз вас к нам, только вышел. Мы всё-таки хотим удостовериться, что с вами всё хорошо и рекомендовали бы вам остаться у нас на некоторое время.

— Со мной всё в порядке. Я отказываюсь от госпитализации. Он… он не оставлял моих вещей?

Омега осмотрел Флорес ещё раз и вздохнул. Он лишь посмотрел в глаза Флореса и понял, что заставить его остаться не получится. Врач успел уже многое надумать после того, как альфа средних лет символично, как рыцарь, принёс на руках омегу без чувств. История явно всколыхнула медперсонал, и медбратья уже вовсю шептались, что же такое могло произойти, надумывая про себя романтический бред, потому что обеспокоенный альфа, прижимающий бесчувственного омегу к груди выглядел не только трогательно в их глазах, но и великодушно.

Врач указал пальцем на сумку, лежащую на стуле, где только недавно сидел сам альфа и продолжил записывать что-то на листе бумаги.

— Это, конечно, не моё дело, но простите его. Он был очень обеспокоенным. Ему не всё равно на вас. Он попросил извиниться. Что бы между вами ни произошло, вы ему явно не безразличны.

Алан почти опешил от того, что ему сказал врач. Картер? Обеспокоен? Бред. Ему не хотелось думать ни о чём, его нервная система была истощена всем, что вывалилось на него буквально за ночь. Он тяжело вздохнул и головой вжался в подушку.

— Поспите. Вы сильно устали. У вас явно была напряжённая ночь. Я зайду позже.

И доктор тоже скрылся за дверью, когда глаза Алан уже закрывались. Ему снилось море, покой и папа с братом, улыбающиеся и зовущие его к себе. На этот раз всё было хорошо.

Проснувшись в следующий раз от чьего-то копошения, он приоткрыл глаза и увидел чью-то фигуру за скрипящей дверью. Омега приподнялся на локтях и повернувшись на тумбочку, сначала не понял, что там делают цветы. Розы. Белые. Как банально! Он всегда был равнодушен к букетам и не вполне понимал, кто мог такое подарить ему, да ещё и такое символичное до ужаса. Скорее его внимание привлекла открытка, на которой аккуратным, явно омежьим почерком было выведено: ”Я был неправ. Прости. Ты тоже чувствуешь. Позвони мне. Картер”. Алан только простонал, закрыв лицо рукой и достал из сумки мобильник, на котором ему мерещилось уже другое число, десять пропущенных от Мэтта и пару сообщений от Картера.

Видимо, Флоресу пора было в отпуск или вообще продать всё к чертям и не заниматься журналистикой. Никогда.