Часть 18. Проклятое наследство (1/2)
Роскошный обеденный стол в особняке Кирамман в этот вечер был накрыт с особой, почти музейной безупречностью, словно инсталляция об идеальной семье. Фарфор с фамильным гербом, отполированное до зеркального блеска серебро, хрустальные бокалы - все это было не просто посудой. Это были молчаливые свидетельства негласных договоренностей и незаживающих ран, передававшихся в их роду вместо фамильных драгоценностей.
Кейтлин медленно провела пальцем по резной грани ножа, ощущая ледяную гладкость наследственного серебра. Ее бабушка, железная леди, передала свою непробиваемую холодность дочери. Кассандра, не зная, что с этим делать, аккуратно, с самой что ни на есть благонамеренной любовью, упаковала эту боль в идеальные костюмы и безупречные манеры, создав тем самым совершенное зеркало, в котором надлежало отражаться следующему поколению.
А Кейтлин… Кейтлин не хотела передавать это дальше. Она отчаянно пыталась остановить эту эстафету. Но как, если единственный язык, которому ее научили с пеленок, был язык контроля, манипуляций и утонченной, почти незаметной со стороны жестокости? Все ее поступки становились отчаянной попыткой заговорить на другом языке. Громком, чудовищном, но своем. Попыткой докричаться сквозь идеальную тишину семейных обедов и произнести то, что нельзя было сказать шепотом. Но они услышали бы только скандал. Увидели бы только неповиновение.
И теперь в полированном серебре столовых приборов ее лицо дробилось на десятки отражений, и в каждом угадывались чужие черты. Бабушкина строгость. Усталая утонченность матери. Собственные черты терялись среди этих наслоений поколений, становясь частью семейного портрета, где у каждого было свое место, но не было своего лица. Эта мысль пугала ее больше всего - именно поэтому она избегала одного вопроса, не дававшего покоя с той ночи: кого же тогда поцеловала Вай? Ту, что пряталась под наслоениями поколений - сбившуюся с пути, запутавшуюся, но настоящую? Или просто очередное отражение в семейном зеркале - бунтарку из хорошей семьи, играющую в спасительницу? Боясь узнать ответ, Кейтлин предпочла не спрашивать.
– Мы начинаем переживать за тебя, Кейтлин, – тихий, но отчетливый голос Кассандры разрезал гнетущую тишину семейного ужина. – Сначала ты пропадаешь ночами, ничем с нами не делишься, а сейчас вот даже не притрагиваешься к любимому блюду.
– Нет ничего страшного в том, чтобы пропадать ночами, если наутро просыпаешься в своей постели, – отстраненно ответила Кейтлин, делая маленький глоток вина из своего бокала.
Хотя, возможно, в словах матери и была своя доля правды. Что-что, а семейные ужины Кейтлин действительно обожала с самого детства - особенно, когда отец начинал рассказывать какие-то невероятные истории из своей молодости, которые, скорее всего, были либо приукрашены, либо почерпнуты из многочисленных книг их домашней библиотеки. Но тогда Кейтлин это не заботило: важнее была сама атмосфера - теплая, уютная, наполненная смехом и запахом запеченных овощей по семейному рецепту, которые особенно удавались Кассандре, когда та была в хорошем настроении.
Сейчас же, хоть реконструкция событий и была прежней - тот же дом, тот же стол, та же семья, даже те же блюда, - все вокруг казалось ей приглушенным, серым, а еда была безвкусной и холодной, будто лишенной самой своей сути. Может, таким все стало лишь в последнее время. А может, все уже давно к этому шло.
– А что насчет обстановки на рабочем фронте? – не отрываясь от чтения газеты, поинтересовался Тобиас.
Кассандра тут же едва заметно пнула его ногой под столом, неловко откашлявшись.
– Вообще-то я надеялась, что сегодня мы сможем избежать этой темы, – чуть косясь на мужа, мягко, но настойчиво процедила она.
– Все в порядке, мам, – успокоила ее Кейтлин.
Обычно она, вероятно, действительно поспешила бы сменить тему, не желая обсуждать рабочие вопросы в стенах дома. Но сегодня ей вдруг показалось, что, возможно, самый простой и действенный способ сбросить тяжелый груз с плеч - это попытаться выговориться человеку, далекому от всей этой суеты, не обремененному предвзятым мнением. Человеку, который, возможно, сможет дать ей обычный отцовский совет - тот, которого ей так отчаянно не хватало.
– Дело, за которое я взялась, действительно оказалось не из простых, – не то чтобы оживленно начала Кейтлин, безразлично ковыряясь приборами в тарелке. – Сторона обвинения с самого начала была на несколько шагов впереди, учитывая обстоятельства задержания, – она сделала небольшую паузу, тщательно подбирая слова, чтобы не вываливать на отца все и сразу. – А сейчас ко всему добавились новые вскрывшиеся на последнем заседании факты. Среди которых свидетель, появившийся словно из ниоткуда, и заявивший о семейном долге моей подзащитной, непрозрачно намекнув, что это может быть ее главным мотивом.
– Да уж… – безучастно протянул Тобиас, чуть потягиваясь на своем стуле. – Силко как был при жизни проблемным персонажем, так им и остался даже после смерти.
Вилка из рук Кейтлин невольно выскользнула, упав на край тарелки с резким, пронзительным звоном.
– Что ты только что сказал? – уставившись в одну точку перед собой, почти шепотом переспросила Кейтлин.
Тобиас заметно громко сглотнул, поежился на стуле и еще сильнее прикрыл лицо развернутой газетой, будто ища в ней убежища.
– А что я только что сказал? – стараясь сохранить беспечный тон, ответил он вопросом на вопрос.
– Силко… – голос Кейтлин стал тверже. – Ты сказал, что «Силко был проблемным персонажем». Но я не помню, чтобы хоть раз говорила с тобой об этом деле и его подробностях.
Тобиас выдавил нервный, неестественный смешок и шлепнул ладонью по газете, будто пытаясь разрядить натянутую атмосферу.
– Так вот же, как раз сижу о нем читаю! – с натянутой легкостью произнес он, чуть выглядывая на Кейтлин из-за бумажного барьера.
Кейтлин холодно взглянула на отца, прекрасно осознавая, что ее пытаются обмануть - причем самым нелепым образом.
– Во-первых, никакая информация по делу еще просто не могла утечь ни в одну газету. Даже первое заседание проходило в закрытом формате, – отрезала она. – А во-вторых, ты вообще никогда не читаешь колонки с криминальной хроникой, папа. И даже о том, что я проиграла свое последнее дело, ты узнал от мамы спустя неделю.
Тобиас с напускной легкостью наконец свернул газету, открывая свое немного растерянное лицо, с тенью вины в уголках губ.
– Вот! Как раз она мне вновь обо всем и рассказала, – он с вымученной улыбкой взглянул на Кассандру, пытаясь найти в ее поведении хоть каплю поддержки, а затем перевел взгляд на Кейтлин. – Тебя не проведешь, дочка. Ты всегда, с самого детства такая проницательная…
– Папа! – резко прервала его Кейтлин, начиная порядком уставать от этих жалких попыток уйти от темы.
Кассандра вновь неловко закашлялась, скрывая раскрасневшиеся щеки за бокалом вина.
– Тобиас, милый, – тихо, но с легким упреком процедила она, скованно ставя бокал на стол. – Кажется, все прошлые семейные ужины ты предпочитал молчать. Так почему же именно сегодня в тебе проснулось такое необъяснимое желание поддержать диалог?
Тобиас чуть сильнее развернулся к Кассандре и начал что-то безмолвно, отчаянно объяснять ей с помощью мимики - настолько комично и неестественно, будто Кейтлин и вовсе не было в этой комнате.
– Прекратите этот цирк, – резко произнесла Кейтлин, хлопнув ладонью по столу. – И сейчас же объясните мне, откуда вы оба настолько хорошо знаете Силко, что можете судить о том, каким он был при жизни?
Тобиас испуганно повернулся к ней, издал громкий, почти театральный выдох поражения и уставился в свою тарелку, будто надеясь найти в узорах на фарфоре ответы на все вопросы.
– На самом деле в той истории нет абсолютно ничего интересного, – начал он уже более спокойно, но в его голосе все еще слышалась натянутая легкость. – Когда-то давно, еще только начавшая свое развитие корпорация Силко действительно нуждалась в финансировании и хотела выйти со своим… «инновационным продуктом» не только на Заун, но и в Пилтовер. Тогда Силко пришел к нам, – он перевел на Кейтлин почти виноватый взгляд и начал активно, защитно жестикулировать. – Но я сразу увидел его насквозь, и дал твердый отказ, – Тобиас одним движением поправил волосы и еще чуть понизил голос, будто снимая с себя последние оковы тайны, которую нес годами. – И, пожалуй, это было лучшее решение за всю мою жизнь.
Внимательно выслушав отца, Кейтлин перевела тяжелый, изучающий взгляд на мать.
– Ты обо всем этом знала?