Часть 7. Призраки остаются в тени (1/2)

За всю свою адвокатскую практику, пусть и не столь продолжительную, Кейтлин все же успела выработать четкую классификацию подзащитных, с которыми ей доводилось работать. Наиболее распространенным типом были, как ни парадоксально, «болтуны» - те самые «несправедливо обвиненные» пилтоверские чиновники, готовые сдать всех и вся, вываливая горы фактов и вымысла, из которых ей предстояло собрать цельную картину для пламенной судебной речи, способной разбить обвинение в прах.

Второй тип, лишь немногим уступавший первому по распространенности составляли «романтики». Они полагали, что вплетенные в показания комплименты и прозрачные намеки на возможные отношения после оправдательного приговора непременно подействуют. Но увы, эта тактика не срабатывала никогда. Вернее, Кейтлин оставалась глуха к любым методам манипуляции, распознавая их с первых секунд общения. И единственное, что действительно ее интересовало в клиентах, это степень их откровенности и польза их слов для дела. Даже после блестящих побед в суде, когда бывшие подсудимые пытались возобновить общение в неформальной обстановке, каждый из них неизменно получал твердый отказ, ведь главным принципом Кейтлин было не переступать определенных границ. А последний раз, когда она позволила себе их нарушить, дорого ей обошелся.

И наконец, третий типаж был самым редким - «молчуны». Те, кто упорно отказывался от контакта, будучи абсолютно уверенным в своей невиновности и обладая настолько гипертрофированным эго, что не считал нужным объясняться с «каким-то адвокатом», ибо был убежден, что справится и без нее. Таких случаев в практике Кейтлин было всего два, и вспоминать о них с гордостью она не могла - хоть ей в итоге и удалось разговорить этих клиентов, морального удовлетворения от работы с ними она не получила.

Сейчас же, в сотый раз прокручивая в голове детали первой встречи с «Подсудимой №516», Кейтлин все яснее осознавала, что не может отнести Вай ни к одному из привычных типажей. Она понимала, что та не из тех, кто поддастся на стандартные манипуляции и выложит все как на исповеди при следующем допросе. Равно как и не принадлежала к касте романтиков, пытающихся завоевать ее расположение красноречивыми взглядами.

Поверхностно, Вай, казалось бы, приближалась к категории молчунов, но и это определение ощущалось ложным. Кейтлин интуитивно чувствовала, что не вправе делать поспешных выводов, хотя с предыдущими подзащитными все становилось ясно с первых минут. Вай же пробуждала в ней самые противоречивые эмоции, настоящий лабиринт чувств, который еще предстояло распутать.

Именно поэтому, пока единственным фундаментальным выводом оставалось то, что Вай молчала не из страха, не из уверенности в собственной неприкосновенности и даже не из банального упрямства. Нет, ее молчание было глубинным недоверием к системе, к миру в целом, ко всему, что выходило за границы ее собственных принципов. И Кейтлин должна была сделать невозможное: разрушить эту стену недоверия полностью, но так, чтобы не обратить ее в еще более прочную крепость.

Так, единственным логичным решением пока казался козырь в рукаве, который Кейтлин разыграла лишь однажды на заре своей карьеры. Тогда об этом не узнал никто, да и не должен был узнать. Кейтлин всегда была избирательна в выборе тех, кому доверяла. Это осталось ее маленькой тайной, тихим стартом будущих побед. Тогда же она поклялась себе, что с этого момента будет играть исключительно по правилам, без скрытых фигур и сомнительных ходов. Но случай Вай оказался особенным. Уже после первой встречи в Кейтлин проснулась острая, почти навязчивая потребность хотя бы поговорить с тем самым козырем. А если он будет готов к новому сотрудничеству - попросить об одной небольшой услуге.

Однако, менять формат тайного общения, хоть и с доверенным лицом, Кейтлин не хотела. Поэтому выбрала для встречи место, которое почти стерла из своих воспоминаний. Место, в котором пол блестел от влаги, но не от дождя, а от конденсата - вечного спутника гнилых труб, проложенных прямо над головой. Место, в котором свет неоновых вывесок заменил дневной. Где красные и синие отблески играли на стенах, окрашивая кирпич и ржавый металл в химическую палитру, отчего все вокруг казалось одновременно живым и мертвым.

Она слегка прикрыла нос рукой в элегантной перчатке, как только до нее донеслась удушающая смесь из ароматов разлитого пива, прогорклого табака, дешевого спирта, которым здесь иногда заменяли алкоголь, и едкого дыма, просачивающегося из вентиляционных шахт.

Кейтлин огляделась, пробуждая старые воспоминания словно вспышки фотокамеры: бар тянущийся вдоль стены, обшитый металлическими листами, истертыми временем и ударами бокалов. Скучающий бармен, косо поглядывающий на новых посетителей, и несколько высоких пустых стульев перед ним. Но Кейтлин интересовала только одна фигура - мужчина, склонившийся над бокалом, растворяясь в красноватом сиянии вывески. Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, вглядываясь в очертание силуэта, и хотела было коснуться плеча, но мужчина повернулся к ней первым.

– Не думал, что наши дороги еще когда-нибудь пересекутся, – произнес он слегка приглушенно.

– А я почему-то была уверена в обратном, – парировала Кейтлин, занимая место на соседнем стуле.

Мужчина позволил себе легкую улыбку, изучая черты ее лица с особым вниманием.

– Ты почти не изменилась, – констатировал он после мгновенного, но емкого анализа.

Кейтлин ответила едва уловимым изгибом губ.

– Почти?

– Взгляд стал иным, – ответил мужчина, слегка пожав плечами. – Не знаю, с чем это связано, но, полагаю, случилось нечто важное. Я прав?

Кейтлин слегка замешкалась, отводя глаза к барной стойке.

– Как твоя нога? – мягко отвела вопрос она.

Мужчина выдвинул ногу вперед, постучав по колену костяшками пальцев.

– Раз уж я добрался сюда самостоятельно, осмелюсь утверждать, что не хуже, чем в нашу последнюю встречу.

Кейтлин внимательно взглянула на старого друга, оценивая правдивость его слов. Казалось, он не лгал. Все та же трость, прислоненная к стулу, свидетельствовала о том, что он сохранил способность передвигаться самостоятельно, однако глубокие тени под глазами выдавали немую усталость, накопленную за годы борьбы с собой и обстоятельствами.

Но так было не всегда. Еще в далекие школьные годы именно его неизменная любовь к жизни привлекла Кейтлин. Виктор был тем самым выдающимся учеником из Зауна, которому посчастливилось получить шанс на обучение в элитной пилтоверской школе, где перед ним открылись все возможности для раскрытия его невероятного потенциала.

С годами точки их соприкосновения становились все невероятнее и, благодаря этому, увлекательнее. Виктор часто засиживался в своей лаборатории, создавая нечто революционное, и делился своими открытиями с Кейтлин, даже если она не всегда полностью понимала суть его изобретений. Кейтлин же, следуя семейной традиции, увлеклась юриспруденцией и нередко читала Виктору лекции о том, как легально вывести его разработки на рынок, не нарушив при этом ни одного закона. Их диалоги становились мостом между двумя мирами - миром строгих правил и миром безграничных возможностей.

Все вокруг пророчили этим двум неразлучным друзьям блестящее будущее, основанное на взаимном уважении и общих стремлениях. Однако, как часто бывает, не всем предсказаниям суждено сбыться. После окончания школы их пути начали постепенно расходиться: Кейтлин погрузилась в изучение права в престижной юридической академии, тогда как Виктор посвятил себя инженерному искусству в специализированном институте.

Годы спустя Кейтлин лишь по отрывочным слухам узнала, что карьера Виктора не состоялась. Его новаторские разработки вступили в противоречие с консервативными принципами Совета, а впоследствии были объявлены потенциальной угрозой для обоих городов. Сначала последовали угрозы отчисления, затем - их реализация.

Лишь много времени спустя Виктор сам написал Кейтлин, предложив встретиться после долгих лет молчания. На той памятной встрече Кейтлин с удивлением обнаружила, что Виктор избрал совершенно иной путь.

«Лаборатория показала мне дверь, когда я отказался прекратить исследования, – сказал он тогда. – Но расследования, это та же наука. Только объект изучения - человеческая подлость. И она куда более предсказуема, чем квантовые частицы».

С этого началось, и на этом же завершилось их первое сотрудничество. Именно тогда Виктор смог добыть для Кейтлин неопровержимые доказательства невиновности ее подзащитного, проникнув в такие глубины, куда официальное следствие даже не заглядывало. Но тогда же он пояснил, что не намерен провозглашать себя «великим детективом» - он помогает лишь тем, кто действительно в этом нуждается. Тем, кто, подобно ему самому, пострадал от системы, и тем, чью жизнь еще можно спасти, в отличие от его собственной. И Кейтлин поняла его без лишних слов, пообещав вернуться лишь в случае крайней необходимости.

– Сомневаюсь, что ты пригласила меня сюда из безграничного интереса к моему здоровью, – произнес он мягко. – Так расскажешь, чем могу быть полезен?

Кейтлин бросила беглый взгляд на бармена, жестом заказав две порции напитка.

– Не говори так, будто наши отношения давно свелись к сугубо деловым, – тихо выдохнула она.

На стойку с глухим стуком опустились два бокала, наполненные прозрачной, явно крепкой жидкостью. Виктор обхватил пальцами свой бокал и сделал небольшой глоток.

– Меня это не задевает, Кейтлин, – слегка поморщившись ответил он. – Ты прекрасно знаешь, что я придерживаюсь реалистичных взглядов на жизнь, и с удовольствием выслушаю, что привело тебя сюда спустя столько времени.

Кейтлин на мгновение замолчала, пододвинула бокал к себе и, проведя указательным пальцем по его ободку, заговорила глядя куда-то в пустоту.