N. A. (2/2)

— Я их никогда не видел, так с чего бы? Кроме того, они – мафиози, а я обычный школьник, вряд ли мы когда-нибудь столкнёмся лицом к лицу. Даже то, что я могу пройти мимо одного из них посреди улицы, и то правдоподобнее.

И вот, ему стало скучно. Не желая разговаривать с ним дальше, он пошёл на кухню за новой бутылкой виски, застав там Аяно.

— Кио-кун, подслушивал? Что хотел узнать?

В его маленьком мирке все боятся эту организацию, что добивается своих целей с помощью насилия, запугивания и убийств. Странно, но он не из этих, будто он пережил насилие похуже. Да, так и есть, пусть его нервная система отгородилась от этого с чрезвычайным количеством защитных механизмов, поэтому он и не помнит. Но состояние с каждым днём, медленно, но верно, хуже. Он так думает, потому что всё ещё делает это, пытается даже сейчас, но Киотака ему не даёт окунуться полностью. Прощайте, мечты, мечты.

— Как думаешь, Хорикита – один из них?

Помогите... Никогда ещё он не был с ним столь серьёзен. И как ему теперь отвечать?

— Я не знаю. Мне то откуда.

Он усмехнулся в ответ и ушёл обратно.

Фёдор рассказывал ему о таких людях, на всякий случай. Они не совсем безжалостны, как о них говорят, просто каждый пытается что-то защитить, какая разница, какими способами? И каждый справляется сам.

Ацуши ещё ни разу не видел самопровозглашённого мафиозника, но, он полагает, что некоторые из них всё же есть в его окружении. А потому, различить кто есть кто, ему противоречиво, да и он не берётся.

Да, конечно, не берётся он. Он давным-давно начал подозревать Дазая, который носит маску шута, и что-то точно скрывает. Это видно, когда Ацуши пытается его разговорить на такие темы, делая вид, что ничего не понимает в итоге. Ему этот мир непонятен и он жаждет покоя и, возможно, смерти, чтобы не думать ни о чём таком. Воистину, его мысли – стая запутавшихся птиц.

Он незаметно ушёл пораньше с этого сборища, ведь ему завтра в школу. Дома везде выключен свет, да и обуви никакой нет, значит отец ещё работает. Ацуши прошёл в свою комнату и включил в ней одной свет.

Почти одиннадцать... Хм, ладно, неважно.

Когда же люди поймут, что всё это скучно? Мы не выбираем семью и окружение, но можем выбрать что нам делать. Некоторые из них даже становятся одержимыми этой идеей, что перестают быть нормальными. Ни один здравомыслящий человек не станет рисковать жизнью или карьерой, ради спасения человека, который не хочет жить, если у них есть что-то кроме, если есть что-то ещё... Именно поэтому нормальные люди заводят жён, детей, хобби. У них нет того, чему можно отдаться без остатка, и это правда. Для него это, можно сказать, и не в счёт, ведь он...

То, о чём такие как он думают постоянно, и отчего не могут быть нормальными. Но что делает их великими, лучшими. Всё, что они упускают – это всё остальное. Поэтому он надеется, что поживёт до 25, а там и умрёт.

— Я вопрошаю у небес, покуда молод я, безумен: Скажите мне, зачем я здесь, что должен показать я людям?

***Это было ещё в начале средней школы, когда количество предметов прибавилось. Столько всего нужно было помнить, изучать и знать, что в конце концов он благополучно забывал. В этом году ему уже шестнадцать, он ничуть не умнее, чем в двенадцать. Хотя, есть множество вещей о которых он может рассказать больше, чем самые закоренелые фанаты сериалов и новелл.

Да, он находит отдушину именно в таких вымышленных мирах и это, с научной точки зрения, не считается патологией. На уровне эскапизма, но немногим другим. Так он утешает себя, что не всё так запущено в его мозгах.

— Акутагава, давно не виделись, - поздоровался Ацуши, подойдя к нему.

Рюноскэ молча кивнул, переместив взгляд обратно в учебник. Они стояли в коридоре в ожидании преподавателей на первый урок по расписанию. И надо же как совпало, что у них занятия на одном этаже, Ацуши даже как-то обрадовался. Он хотя бы стоит не один.

— Хей, - он тихо окликнул его, чтобы никто другой не слышал.

— А?

— Что ты переживаешь? От тебя так и несёт беспокойством за километр.

— Что ты, тебе показалось.

Ещё бы, блин!! Пока другие громко болтают со своими друзьями, он прячется за одиннадцатиклассником, какой позор... Мамочка китайская провинция, да это единственное, что его сейчас заботит, и почему ему не всё равно..?

— Ну да, с твоим уровнем стеснения.

Святые небожители, ты то куда лезешь в душу? Можно подумать ты ни о чём таком в жизни не переживал!

Не переживал. Не мог, у него есть сестра, к тому же и младшая. Не его ситуация...

Нет, это неважно. Будь у него тоже кто-то младшенький, он бы вёл себя на людях также. Они с ним разные. Ацуши зависимый и необразованный, Акутагава – холодный и отстранённый, но почему-то позволяет ему стоять подле себя. Быть может, он не так уж безнадёжен, как сам считает.

Двери в классы отворились и Рюноскэ глянул на него:

— Встретимся после школы?

— Ага.

Ацуши улыбнулся и последовал за своим классом. Запоздало он обнаружил, что его тон был малость серьёзнее, чем обычно, но оборачиваться не стал, дабы не злить учителя, который стоял около открытой двери, пропуская их.

С той встречи Ацуши кажется, что он ведёт себя странно. Будто хранит какую-то тайну, но не может рассказать. И в чём дело он не знает.

— Мы хотели после школы погулять, не хочешь с нами?

Исаги в столовой подсел к нему, когда на другом не осталось мест.

— Нет, спасибо, - Ацуши покачал головой, поедая булочку.

Он спрашивает из вежливости, это точно. Но сейчас он лучше откажется, нежели будет среди них белой вороной. И да, он боится, что его там высмеют на виду у всех. Причин беспокойства у него и так в достатке, спасибо. Вторая причина – он уже пообещал Акутагаве. И ему не терпится дождаться конца уроков.

Так он молил всех богов на свете, чтобы этот день поскорее прошёл, но не тут то было...

— Ацуши, проходи.

Их классный руководитель – Фукудзава Юкичи. Человек слова, принципов и дела. Когда он рядом, во всём кабинете воцаряется гробовая тишина, не предвещающая ничего, если его не злить. Впрочем, никто никогда этого и не делал. Репутация закоренелого воина – если что-то случается с одним из его учеников, он не оставит это просто так. Ацуши о нём наслышан ещё со средней школы, но преподаёт он исключительно у старшеклассников. Ну и как следствие, разумеется боится его.

— Фукудзава-сан, - осторожно кивнул он, закрыв за собой дверь. Юкичи жестом позвал его присесть и Ацуши смущённо последовал к его столу.

Но это странно, родительское собрание проводилось ещё до начала учебного года, неужели он что-то успел натворить, даже ничего не делая? Или проблема в его оценках, или отношениях с учителями или одноклассниками, или во всём вышеперечисленном?

Не подавать виду... Нельзя, нельзя, нельзя<span class="footnote" id="fn_40653205_0"></span>. Однако частое моргание и взгляды со стороны в сторону в кабинете, возможно, выдают его.

— Как дела, всё хорошо?

— Да, сэр.

— В школе не обижают?

— Нет.

”Если хотели что-то сказать, говорите, к чему вы тянете время?..”

— Вы же не просто так позвали меня, учитель?

Чтобы просто поговорить, необязательно было звать к себе в кабинет после уроков...

— Да, ты прав, - тот вздохнул с некой тяжестью, будто пытался ему этим передать что-то. - Я хотел поговорить о твоём отце.

— А что с ним?

Ацуши его со вчерашнего утра не видел, на звонки и смс-ки не отвечает, Гоголь и Дазай тоже не говорят ему. Либо врут, что не знают, либо правда не знают.

— Для начала скажи, ты знаешь чем он занимается в университете помимо преподавания?

— Почему вы спрашиваете? Иначе я не стану отвечать.

С него хватит, в этой жизни он больше никого никогда не предаст! Ему хватило первого раза, и это лишило его новоприобретённого друга, отъездом в другую страну другого близкого ему человека, и становление неполноценным человеком до конца своих дней. А тут его отец – вот уж нетушки! Если тот в чём-то и виновен, то уж точно не перед Фукудзавой!

— Недавно он был замечен около порта вместе с кем-то.

Юкичи протянул ему распечатанный листок с камер видеонаблюдения, где он как раз таки и был... Второго человека не видно.

— В этом месте расследуют дело о затонувшем корабле, полиция специально поставила охрану и камеры, чтобы выследить подозреваемых и за это время на них засветились только они.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться к чему он клонит. Но Ацуши кажется подозрительным, что прошло так много времени и камеры засекли только двух человек. Хорикита рассказал ему, что товары должны были передать Портовой Мафии, значит, Фукудзава считает, что Фёдор может быть одним из них. Вот почему он тут сидит как на допросе.

— Не знаю поверите ли вы в мои слова, но я не думаю, что он как-то в этом замешан, - Ацуши поднял голову и посмотрел на него, полным ожидания и надежды, что Фукудзава хотя бы отпустит его с миром, аминь.

— Почему?

— Если бы это было так, я бы тут сейчас не сидел, как думаете?

Ацуши отталкивался от мысли, что он его единственный сын и наследник, в случае чего, он бы не оставил его здесь, в этом богом забытом захолустье, именуемым школой. Серьёзно, у них не настолько плохие отношения. Может они оба иногда и перегибали палку, но всегда мирились и приходили к компромиссу.

Как тогда, Ацуши не хотел учиться готовить, и Достоевский разрешил ему не делать этого. Взамен, он просто должен был не жаловаться на ту покупную дрянь, да и вообще молчать об этом. Да, тут они одинаковы, но это далеко не единственный случай.

Самое главное что он точно знает и во что верит – отец его не бросит. Либо он больше никогда ничего не хочет знать.

— Когда ты в последний раз его видел?

— Вчера.

Седые волосы и стальные глаза – даже при желании, он не сможет его обмануть. Его многолетний опыт и труд, несомненно, не смогут его обмануть в раскрытии правды. Но сейчас Ацуши правда не знает ни где он, ни что задумал. Остаётся только выйти из этого кабинета целым и невиновным.

— Ясно. Когда встретишь его, будь добр, скажи ему чтобы объяснился и позвони по этому номеру.

Он дал ему визитку. Детектив Бриггс, из государственной службы...

— Разрешите идти?

— Да.

***Сумасшедший, сумасшедший, сумасшедший..!

Помешанный, ничтожество, ходячая катастрофа и психически больной!

Если Фёдор из портовых мафиози, пусть его пристрелят, чтоб не мучился!

— Накаджима?

Ацуши вздрогнул и сделал шаг в сторону, увидев Акутагаву.

— А, это ты. Давно ждёшь? - Рюноскэ между тем подошёл к нему. - Извини, после уроков задержали.

— Всё нормально?

— Да, да, нормально. Пойдём лучше поскорее...

Он много-много лет изображал красивый фонарь на стене, когда на деле это было не так. Оставленный вот так, не тронутый с тех пор, но вот он почувствовал что что-то меняется. Наконец-то.

Плевать что, главное дело сдвинулось с мёртвой точки, дальше пусть им распоряжается небо и правосудие. Как говорится, в мире нет стен, которые не пропускает ветер, а запачканные руки в крови никогда не отмыть дочиста.

Ему нельзя доверять, но это не значит, что его нельзя использовать.