27. Его кладбище. (2/2)
— Но он в норме, — Блейз нахмурился, не веря глазам.
— Он нихуя не в норме!!! Или ты можешь залезть в его блядскую черепушку и посмотреть, что там?! — Пэнси в два шага сократила расстояние. Вся пылая гневом, она не могла скрыть страх в глазах. — Давай, посмотри, посмотри, блять! — Её кулаки врезались ему в грудь.
Драко закрыл глаза. В мыслях он толкнул калитку своего кладбища воспоминаний. Всё, что было закопано, вырвалось наружу — комки окклюменции, сдерживавшие эмоции, теперь валялись повсюду, ямы, в которых они ещё недавно лежали, теперь пусты. Всё дерьмо рвануло к нему, втискиваясь в сознание, не спрашивая, хочет ли он этого.
— Красиво, да?! — крикнула Пэнси, когда он испуганно дернулся, чуть не взвыв от новой порции боли.
Воздух стал вязким, тошнотворным. Магия, ещё недавно чистая и резкая, теперь текла внутри, как грязная вода.
Крик сорвался прежде, чем он понял, что кричит. Пальцы вцепились в волосы, и казалось, что кожа головы треснет.
«Больно. Больно. Больно...»
Грудь сдавило, в глазах темнело, тошнота подступала к горлу. Звуки вокруг ломались — куски фраз, обрывки шагов, глухой гул.
— Ты что, решил, что если один раз получилось на ссаном боггарте, то теперь всё умеешь?! — её голос прорывался сквозь гул.
— Пэнс, хватит, — резко оборвал ее Блейз. — Мужик, ты не должен был погружаться в это...
— Ты должен был просто заглянуть в них... — Пэнси опустилась рядом, и в её голосе прозвучало тяжёлое отчаяние.
— Но всех, кого я знаю, так не размазывало, — добавил Тео. — Только Грейнджер…
— У неё была паническая атака и последствия проклятия боли. Она не растворяется в этой магии. А Пожиратели питают Аваду по-другому... — В голосе девушки слышались сдавленные слёзы. — Ты почти потерял контроль, кретин.
«Она удержала меня...»
— Вызывай своего сраного патронуса, — прошептала Пэнси, голос дрожал от сдерживаемых рыданий.
Драко потянулся в карман — пальцы обожгло, и волна боли странно приятно разлилась по телу. Взгляд сфокусировался — её палочка.
«Кусается».
Свою он нашёл у колен Пэнси. Закрыл глаза, пытаясь собрать что-то светлое.
Мамин сад. Её смех.
Их проделки в Хогвартсе.
С палочки сорвались жалкие голубые искры.
Он всегда напрягался, чтобы выудить достаточно счастливых воспоминаний для этого заклинания.
Но потом —
Сентябрь в её глазах.
Первый поцелуй на кухне, злой, но безвозвратно его.
Тихое ”тебя...”.
Смех, когда она впервые увидела его патронуса.
Пьяный, плавленный шоколад её зрачков, подсвеченный тлеющей сигаретой, когда она прикуривала от его огня.
Надежда в глазах, когда он притягивал её к себе, пока она пряталась за домом от Пэнси.
Признание с красным, припухшим от слёз носом и искусанными губами.
Её умоляющий взгляд. Цепляющийся за него, как он за неё. Раздражение на себя — за слабость. Страх потерять. Острая потребность удержать. Прилив адреналина от её сомнения. Словно она узнала его тайну. Тихое: ”Гермиона, не уходи…” вместо дыхания. Облегчение. Дрожь её пальцев. И глупый, почти детский вопрос: ”Можно я…”.
Над головами взвился сверкающий хорёк. Его серебристые переливы отражались в глазах Драко. С каждым вздохом мысли возвращались на свои места, калитка кладбища в голове со скрипом захлопнулась. Мёртвое снова уходило под землю.
Они сидели все вместе — измазанные в крови и грязи, в центре круга из тел на пропитанной кровью земле. В центре смерти. Но сияние патронуса, тихое и настойчивое, создавало иллюзию, что они в укрытии. Что смерть остаётся снаружи.
Он был благодарен им — за то, что они есть, что вытаскивают его из дерьма столько лет.
— Ты справился, Драко, — тихо прошептала Пэнси, борясь с всхлипами. — Я боялась… пиздец как боялась.
Он улыбнулся. Не торжествующе, просто позволяя себе пару секунд покоя. Он смог. Остался с ними.
— Ну что, как ощущения в новом составе боевой команды? — слабо усмехнулся Блейз.
— В смысле? — Пэнси нахмурилась.
— Ну, если Гермиона не может…
— Она больше не будет сражаться, — резко оборвал Драко.
Пэнси нервно рассмеялась.
— Если она впадает в панику, мы все можем пострадать… Нам хватит одного ёбнутого, — Тео толкнул его плечом.
«Троих, Тео. Троих ёбнутых.»
— Если будет нужно, я привяжу её в доме. Но она больше не участвует в заданиях, — голос Драко был жёстким.
— Это не тебе решать, — Пэнси откинулась назад, устало глядя в небо. — У неё нет травм, мешающих сражаться. Голову ей не полечат, и Поттеру она про это не расскажет. Это одно из его условий, чтобы притащить вас.
Она замолчала, потом добавила тише:
— Если мы не сражаемся вместе, Гермиона возвращается в штаб. Он думал, что она быстро сбежит от такой компании змей.… Кажется, он всегда её недооценивал.
— Это пиздец, — протянул Тео.
— Какая же она ёбнутая… — Драко сжал переносицу. Он прекрасно понимал: добровольно она никогда не вернётся в штаб.
— Стоите друг друга, — усмехнулся Блейз.
— Не смей так говорить о моей подруге! — Пэнси ощетинилась.
— Но я ведь прав…
Они замолчали. Смотрели на небо и на кровавую картину под ногами.
Запах железа смешивался с гарью, тянулся тяжёлой пеленой, оседал в горле. Земля под ними была вязкой и тёплой, как будто в ней ещё хранился пульс того, что здесь умерло.
Патронус светился рядом, серебро его меха переливалось, как дрожащая свеча на сквозняке. Он отбрасывал мягкие блики на их лица, делая вид, будто всё происходящее — лишь страшная история за пределами этого сияния.
Но граница была тонкой. За ней лежала тьма, пахнущая кровью и магией.
И все они знали: стоит коснуться грязной реальности и кокон исчезнет.
Пэнси первой очнулась от своих мыслей и потащила их домой.
Драко последним вошёл в дверь. Он сразу столкнулся взглядом с теплой, злой карамелью её глаз. Улыбка медленно расползлась по его лицу, несмотря на всё, что произошло.
— Никто не ранен? — Гермиона тревожным взглядом окинула остальных.
Те просто кивнули и поспешно ушли от будущего взрыва её гнева.
— Ты... паскудник... — тихо выдохнула она.
«Что-то новенькое...»
Драко замер, но уголок губы предательски дернулся в улыбке.
— По-твоему, я настолько бесполезна и ничтожна, что ты можешь так со мной поступать? — Губы её дрожали, зубы впивались в уже израненную кожу, заставляя свежую кровь проступать сквозь старые ранки.
Он заметил свежие укусы на её пальцах, на предплечье — следы борьбы с самой собой.
— Нет… — глухо выдохнул он. — Я не мог допустить, чтоб ты пострадала…
— Ты блядский эгоист! — её голос поднимался, дрожал от отчаяния. — Думаешь, мне от этого легче?!! От этого легче тебе! Теперь ты будешь решать за меня?! Маленькая беспомощная девочка с бедами с башкой, вот кто я для тебя?!
Он просто наблюдал, как глаза, в которых он видел весь свой смысл, наполняются слезами и болью. Тело напряглось, сердце билось быстрее, дыхание участилось.
— Ты не могла контролировать это. Ты могла пострадать...
— Я успокоилась! Я справилась! А ты даже не дал мне шанса...
— Какого, блять, шанса?! — не выдержал Драко. Внутри всё закипало, от её упрямства, от непонимания. — Снова попытаться сдохнуть?! Или отвлечь кого-то из нас, чтоб всё пошло по пизде?! Если тебе похер на свою жизнь — подумай об остальных!
Грейнджер дернулась, словно от пощёчины.
— Ты мог сказать… Просто, блять, сказать! А не поступать так! — она шагнула вперёд, дыхание сбивалось, кулаки дрожали.
— И потратить время на доказывание чего-то тебе? — устало выдохнул он.
Всё, чего он хотел сейчас, чтобы она замолчала и просто... была рядом.
«Не бросай меня одного...»
— Как?! Как я могу теперь тебе верить?! — Она дернулась к нему, замахнулась, но кулак разжался, ладонь опустилась. На её лице мелькнула паника.
— Ты... ты воняешь Авадой... — прошептала она.
Драко знал этот запах — палёные волосы, гной, смерть, копоть. Он ничего не ответил. Закрыл глаза ожидая удара, криков, проклятий.
Тихий шаг, тепло... Обняла. Её руки сомкнулись за его спиной, и по телу разлилось тепло — благодарное, живое. За то, что остаётся. За то, что вот так, несмотря ни на что.
— Сколько? — шёпотом спросила Гермиона, уткнувшись лицом в его грудь. Дыхание обжигало даже через ткань свитера.
Драко медленно положил руку ей на затылок, его пальцы утонули в мягких, пыльных кудрях, ласково скользя по тончайшим полоскам шрамов, скрытых под волосами.
— Пять или десять… Я не знаю… — он упёрся подбородком в макушку, чувствуя, как её тепло распространяется в нём.
Он чувствовал себя дома. Рядом с этой невыносимой, кричащей, изводящей его девушкой, которая сейчас просто... держала его. Несмотря на всё, что он творил в этой жизни.
Гермиона сжала его ещё крепче — будто пыталась впитаться в кожу, слиться, стать частью.
— Я... я почти ничего не помню... Меня просто перекрыло...
— Понравилось? — тихо спросила она, заглядывая в глаза. Без осуждения. Без укора.
— На секунду… На секунду это было таким чистым и восхитительным…
— Как справился? — изучающе, но без укора.
— Ты же обещала меня удержать, — слабо ухмыльнулся он.
Губы Гермионы слегка выгнулись в грустную улыбку, но глаза продолжали гореть отчаянием:
— Ты же понимаешь, что Гарри теперь узнает? Он будет это использовать… Зачем ты это сделал? — голос дрожал, от смеси боли и отчаяния.
— Для твоего сраного плана... — Драко закрыл глаза. — Я должен был их вытащить, получилось хуево, конечно... Но я должен был вернуться. Я же обещал.
В тот же момент её губы нашли его. Жадно. Болезненно. Как ответ на его немое прощание. Как приказ вернуться. Быть. Рядом. Его сердце сжалось и разжалось одновременно, дыхание смешалось, а их тела будто сливали боль и облегчение в единый поток, где был только этот момент — чистый, страшный, невероятно живой.
— Никогда. Слышишь? Никогда не смей так со мной прощаться. — Она слабо ударила его в грудь.
— Естественно, — он улыбнулся.