17. С днём рождения! (2/2)

— Мудрость от самого великого из мудрецов — Теодора Нотта, — он театрально прочистил горло, выдерживая паузу, пока Пэнси не фыркнула в ладонь. — Если у тебя есть проблема, то мы пьем огневиски и у тебя нет проблемы.

С последними словами он пафосно склонил голову, как будто только что провозгласил вечную истину.

Воздух взорвался смехом. Даже Гермиона, рассмеялась с укором глядя на них. Блейз, чуть не поперхнувшись, стукнул кулаком по столу, а Пэнси, схватившись за живот, едва не уронила бокал.

— За ахуительно мудрого меня, — поднял стакан Тео, и бокалы снова встретились в ночи звонким чоком.

Раздача. Карты разлетелись по столу. Флоп: тройка, шестёрка, десятка.

Гермиона и Пэнси сразу сбросили.

— Ставлю, — Тео толкнул фишки вперёд.

Драко и Блейз кивнули, поддерживая.

Валет бубен. Дама пик.

— Вскрываемся.

Блейз показал туза и короля червей. Драко и Тео просто скинули карты.

— Проще некуда, — Забини развернул записку: ”Помыть ноги домовику Драко”.

— Какой пиздец, Блейз, — выдохнул Малфой, потирая переносицу.

— Давай, давай, карточный долг — долг чести, — заливисто смеялся мулат, размахивая колодой перед самым носом Драко.

Тот щелкнул пальцами, призывая Мимбл. Когда перепуганный домовик появился с треском, Малфой коротко объяснил ему суть ”долга чести”, чем вызвал у бедняги такой всплеск возмущения, что даже длинные уши затряслись от негодования.

Вся компания ввалилась в ванную, девушки остались на пороге, наблюдая, как Драко и Нотт, смеясь, пытаются намылить ноги отбивающемуся эльфу.

— Это неэтично, — прошептала Гермиона, пригубив вино.

— Это весело и никому не вредит, — Пэнси обняла её за плечи, ухмыляясь.

Блейз тем временем хохотал и тыкал пальцем в ”особо загрязнённые” места, которые, по его мнению, требовали ”тщательной проработки”.

Круг за кругом, ставка за ставкой — фишки таяли в их руках.

Флоп. Блейз и Малфой спасовали. Ривер. Тео забрал банк.

”Пробежать вокруг дома без одежды”, — прочитал он, и лицо расплылось в пьяной ухмылке.

— Серьёзно? А это по правилам? — нахмурилась Гермиона.

— Абсолютно! — Нотт закатился смехом, едва не падая со стула. — Никакого взаимодействия!

Все осуждающе на него посмотрели.

— Как ты так быстро нажрался? — проворчал Блейз, отбирая у него стакан.

Пэнси протянула Гермионе руку, и они, пошатываясь, направились к двери. Идти на каблуках стало почти невозможно.

— Кто-то должен проконтролировать выполнение задания, иначе не засчитается! — орал Тео, выбегая наружу.

Девушки вышли на крыльцо, и холодный ночной воздух обжег кожу. Тело мгновенно покрылось мурашками. Гермиона сбросила туфли и босыми ногами ступила на прохладную землю.

С крыльца доносился пьяный ржач Нотта, увещевания парней и музыка Robbie Williams — Millennium.

— Не переживай, Гермиона, — Пэнси сжала её руку, улыбаясь, и начала расстёгивать платье.

Гермиона обернулась и увидела, что парни уже тащат Тео обратно в дом.

— Я же говорила, — подруга победоносно улыбнулась.

Гермиона сбросила платье. Кожа мгновенно ожила, встретив ночной воздух — ледяной, резкий, но такой освобождающий. Первые шаги босыми ногами по мокрой траве вызвали смешанное ощущение — холодное покалывание и странное, почти детское удовольствие от запретной свободы. Ветер обнимал их разгорячённые алкоголем тела, заставляя мурашки бежать вверх по спине, но это не было неприятно Скорее, будто сама ночь дышала им в след, подгоняя, дразня.

Пэнси заливисто засмеялась, раскинув руки в стороны, чувствуя, как ветер свистит между пальцев, как волосы хлещут по лицу. Она бежала, не думая о том, как выглядит — только о том, как безумно, как дико это всё, и как давно она не чувствовала себя такой живой.

Гермиона сначала сжалась, инстинктивно прикрывая грудь, но уже через несколько шагов расслабилась. Холод был острым, приятным, как прыжок в озеро после сауны. Земля под ногами — мягкая, прохладная, живая. Она запрокинула голову, глядя на звёзды, и вдруг осознала, что смеётся — громко, беззаботно, так, как не смеялась, кажется, никогда.

Они обе знали, что выглядят безумно. Что если бы кто-то увидел их сейчас — две пьяные, полуголые девушки, несущиеся по полю в кромешной тьме, это было бы концом репутации. Но в этот момент ничего не имело значения. Было только это – ветер в волосах, звонкий смех, вырывающийся из груди, и дикое, первобытное ощущение свободы.

Когда они, запыхавшиеся, вернулись к крыльцу, их кожа горела, а сердце колотилось от восторга.

— Ну что, засчитывается? – выдохнула Пэнси, едва переводя дыхание.

Из темноты раздался смех и аплодисменты. Малфой и Блейз стояли к ним спинами будто изучая причудливый узор досок дома.

— Блять, вы богини, – крикнул Блейз, а Малфой не отрывая взгляда от стены, поднял в сторону бокал в немом тосте.

Гермиона одевалась, всё ещё дрожа от адреналина, почувствовала, как по лицу растекается улыбка — широкая, глупая и совершенно искренняя.

Музыка гремела Bon Jovi — Keep the Faith. Круг за кругом фишки перетекали, как золотые реки, от одного игрока к другому. Сначала Блейз, с характерной для него небрежной ухмылкой, швырнул последнюю фишку в центр и откинулся на спинку стула, его королевство пало. Затем Гермиона, скрестив руки на груди, с достоинством признала поражение — её расчетливый ум на этот раз уступил капризной фортуне. Тео, пытающийся одним глазом сфокусироваться на картах все это время, наконец с шутливым поклоном удалился в ряды зрителей.

И вот остались они двое. Пэнси и Драко.

Стол между ними напоминал поле битвы — фишки выстроились в причудливые бастионы, деля бархатное поле на два враждующих лагеря. Её — беспорядочные, живые, будто отражающие игровой стиль: импульсивный, дерзкий, с блеском безумия в глазах. Его — идеально ровные стопки, холодные и точные, как математическая формула.

Пэнси не выпускала из рук бокал, вино в котором давно перестало быть просто напитком — это был её талисман, амулет против его ледяного спокойствия.

Драко медленно вращал стакан с огневиски. Перебирал фишки. Легкий стук слоновой кости о бархат звучал ритмично, как отсчет времени на старинных часах. Иногда он щелкал краем карты по столу — короткий, отрывистый звук, больше похожий на вызов, чем на случайное движение.

— Последний круг, Паркинсон?

— Последний — девушка озорно улыбнулась.

Карты легли на стол. Финальная ставка. Тишина.

Её смех, звонкий и дерзкий, разрезал напряжение, как нож масло.

— Идите к мамочке — Её рука медленно, почти нежно потянулась к горе его фишек.

— Ты месяц будешь ходить в шмотках которые я купила и должен приложить все усилия чтоб заставить их — Пэнси кивнула на остальных парней — наслаждайся!

— Блять, Пэнс! — Малфой швырнул карты на стол.

— Можешь уже переодеваться! Синий пакет у вас в комнате твой! — Паркинсон продолжала хохотать, быстро собирая карты в колоду..

— Наконец-то эти двое навыебавались! — Тео похлопал в ладоши, растянувшись на диване и свесив одну ногу на пол.

Блейз смеялся до слёз. Его тело тряслось, а пальцы бессильно впивались в подлокотник дивана — он не мог оторвать взгляд от лица Драко, которое выражало всю гамму эмоций.

Новая волна смеха накрыла всех, когда Гермиона поменяла касету и донёсся первый аккорд INXS — Beautiful Girl.

— За его поражение, которое запомнится на века. — Пэнси откинулась на спинку стула, подняв бокал.

Малфой спускался по лестнице, раздражённо одёргивая на себе одежду. Поношенные синие джинсы с болтающимися цепями на карманах, ремень с заклёпками, будто позаимствованный у какого-то панк-рокера, чёрная футболка с выцветшим логотипом Nirvana. Всё это выглядело на нём одновременно нелепо и... чертовски привлекательно. Серую толстовку он нервно сжимал в руке, словно не решаясь надеть этот последний штрих к своему позору.

— Я ненавижу тебя, Паркинсон, — прошипел он, спускаясь.

— Боже, как он хорош! — завизжала Пэнси, вскакивая со своего места и тут же взъерошивая его безупречно уложенные волосы.

Гермиона молча наблюдала за этой сценой, не в силах скрыть улыбку. Даже в этих потрёпанных, явно подобранных на скорую руку вещах из секонда он выглядел... великолепно. Джинсы сидели на нём так, будто были сшиты на заказ, а чёрная футболка подчёркивала рельеф плеч и груди, заставляя на секунду задуматься, как вообще возможно так безупречно носить что-то столь обыденное.

- Победный перекур! — радостно вскрикнула Пэнси, и в тот же миг из колонок грянули первые аккорды Nirvana — Come as you are.

Гермиона машинально схватила пиджак, брошенный на спинку дивана. Накинула на плечи, и ее сразу окружил знакомый аромат Малфоя. Она глубже втянула воздух, кутаясь в ткань, и вышла на крыльцо, уже не чувствуя холода под босыми ступнями — алкоголь разлился по венам горячими волнами, превратив ночной воздух в приятное покалывание на коже.

Блейз развалился в кресле как король на троне, а Пэнси устроилась у него на коленях, победно балансируя туфлей на носке.

— Я дала Тео отрезвляющее зелье, но как-то его не взяло, — ухмыльнулась она.

— Он уже ногой за пол держится! — заржал Блейз, его смех слился с музыкой.

Малфой тем временем вытащил две сигареты, протянул одну Гермионе и попытался прикурить от палочки. Пламя вырвалось слишком яростным языком, едва не опалив ему чёлку, но успев лизнуть огнем табачную точку.

— Видимо, сегодня больше не колдуем, — улыбнулась Гермиона, наблюдая, как он морщится.

— Покажи, покажи, как ты делала! — рассмеялась Пэнси, пряча зажигалку за спину. — Я не дам тебе её!

Гермиона посмотрела на Драко. Мир слегка плыл, края размывались, но в голове было только тихое, пьяное блаженство.

— Сделай пару затяжек, — Она приподнялась на цыпочках, положив ладонь ему на плечо для равновесия, и прижала кончик своей сигареты к его, так близко, что чувствовала тепло его дыхания. Не отводила взгляда, его глаза в полумраке казались совсем темными, такими же пьяными и озорными, как у нее. Сделала глубокую затяжку, наблюдая, как тлеющий огонек перекидывается на ее сигарету. Отступила, лишь тогда заметив, как шелковый галстук проскользнул между его пальцев — будто случайно, будто невзначай.

— Ахуительно! — Пэнси захлопала в ладоши. — Обожаю, когда она так делает!

А он все смотрел на Гермиону, будто забыв и о сигарете, нелепом наряде, и обо всем на свете.

Прислонилась к стене, закрыла глаза и, запрокинув голову, выпустила дым клубящимся облаком. Вдруг ступни окутало неровное тепло, будто второкурсник неуверенно наложил согревающие чары. Приоткрыв глаза, она увидела, как Малфой прячет палочку, делая вид, что ничего не произошло.

«Ничего не меняет», — ухмыльнулась сама себе, наблюдая, как Пэнси тянет Блейза за собой в дом, бормоча что-то про танцы и необходимость проверить, не свалился ли Тео лицом в ковёр.

Гермиона уже собралась переместиться в освободившееся кресло, но вдруг Малфой поймал её за запястье, резко остановив.

— Грейнджер, тебя не учили спрашивать, когда берёшь чужие вещи? — с довольной ухмылкой он притянул её ближе и, зажав сигарету в зубах, наклонился, ощупывая карманы пиджака.

Она замерла, податливая, отдаваясь странному удовольствию от его прикосновений. Его пальцы скользили по ткани — намеренно медленно, будто растягивая момент. Наконец из внутреннего кармана он извлёк что-то серебристое и протянул ей.

— С днём рождения, Грейнджер — прошептал он, возвращаясь к курению, будто только что не совершил ничего необычного.

Гермиона принялась разглядывать подарок. Это была большая серебряная шпилька для волос, которую будто окунули в расплавленный оникс — чёрный, глубокий, переливающийся тёмными бликами.

«Красивая».

— Спасибо. Говорят, оникс — сильный защитный... — пробормотала она, вертя шпильку в пальцах.

— Бу-бу-бу, заучка, — выхватил заколку обратно, прежде чем она успела возмутиться. — Тссс. Носить и не пиздеть. — Притянул её за галстук ещё ближе, так что между ними осталось лишь несколько дюймов, и воткнул шпильку в её причёску.

— Когда вы успели? — она подняла на него глаза.

— Пока ты откисала после… — он осекся. — Пэнси всё добыла. Мы просто проспонсировали.

— Спасибо, Малфой, — прошептала Гермиона.

— Ну-ну, мы же уже проходили это, — он ухмыльнулся, явно ожидая большего.

— Спасибо, Драко, — язвительно исправилась она и, выскользнув из его хватки, направилась в дом под его тихий, довольный смех.

В гостинной уже нарастала песня The Offspring — Pretty fly, ритмичные гитарные риффы заполняли комнату, заставляя воздух вибрировать. Пэнси, размахивая туфлей как микрофоном, с вызовом кричала слова песни, прыгая вокруг Блейза, который смеялся и иногда закатывал глаза, придерживая девушку от падения.

Сбросив пиджак, она присоединилась к подруге, и в следующее мгновение они уже кружились в пародии на клубный танец, преувеличенно изображая страстные движения случайных пар на танцполе. Пэнси, схватив её за талию, с театральным пафосом закинула голову назад, а Гермиона в ответ сделала преувеличенно соблазнительный взгляд через плечо, заставив парней прыснуть от смеха. Их движения становились все более нелепыми — то они синхронно раскачивали бедрами, то просто прыгали на месте, смеясь до слез.

— Теперь я как кошечка! — взвизгнула Пэнси, и Гермиона фыркнула, вспомнив их старую глупую шутку. Подхватив подол зеленого платья, она сделала широкий шаг, а Пэнси в тот же миг проскользнула у нее между ног — стремительно, грациозно, переступая ладонями по полу в такт музыке. Они повторили движение еще пару раз, синхронно покачивая плечами под ритм и смеясь что есть мочи.

Смена трека на The Cardigans — My Favourite Game взорвала комнату новой энергией. Они носились по гостиной, орали слова, изображали рок-группу — Пэнси с Драко ”били” по воображаемым барабанам, Блейз с серьезным видом ”играл” на воздушной гитаре, а Гермиона, схваченная Тео за руку, закружилась в бешеном повороте. Он внезапно откинулся вбок, едва не роняя, и ее визг слился со смехом.

Когда зазвучал мрачный бит Underworld — Born Slippy, движения стали резче, отрывистее. Гермиона и Пэнси синхронно качали руками, потом перешли на прыжки — до тех пор, пока Гермиону не повело. Она едва не грохнулась на пол, но Малфой поймал ее за талию.

— Тебе пора лечиться, Грейнджер, — крикнул он, вращая пальцем у виска, все еще придерживая ее.

— Я выбираю безумие, детка! — она рассмеялась, ухватившись за его плечи, подпрыгнула выше, отталкиваясь от него, как от трамплина.

Пока остальные, словно дети у новогодней елки, кружили вокруг Пэнси, пока та принимала драматичные позы быстро меняя их в такт музыке.

Nirvana — Rape Me врезалась в уши. Гермиона на первых аккордах провела пальцами от виска Пэнси до плеча и они снова завыли в ”микрофон”— туфлю. На куплете Гермиона бросала взгляды на Драко, который, откинувшись на диване, потягивал огневиски. Он лишь закатил глаза, неодобрительно покачав головой.

Когда силы наконец иссякли, она плюхнулась на диван все еще подпевая, едва не расплескав вино.

— Грейнджер, я кто угодно, но не насильник. Это даже оскорбительно, — его шепот коснулся ее уха, горячий и резкий.

— Это просто песня, Малфой, — она отмахнулась, но, повернув голову, поймала его взгляд — темный, не читаемый.

Ее отвлек резкий окрик Блейза:

— Тааак, стоп! — Он уже выхватывал стакан из рук Нотта, который, покрасневший и упрямый, пытался сопротивляться.  — Тебе уже хватит, мужик, останавливайся!

Тео на секунду замер, затем с вызовом развернулся и схватил бутылку, намереваясь пить из горла. Малфой тяжело выдохнул, звякнув цепочкой на джинсах встал. Через мгновение они с Блейзом уже тащили его наверх, что-то убедительно объясняя.

— Ну что, как тебе? — Пэнси плюхнулась рядом, отбросив туфлю в угол.

Гермиона задумалась.

— Это все такое... нормальное. Даже он…

— Вопрос был про праздник! — рассмеялась подруга, толкнув её плечом.

Где-то там, наверху, гремели шаги, кто-то ронял что-то тяжёлое, кто-то кричал: ”Нет, ты спишь тут!”

— Восторг. Мне очень понравилось. Спасибо.

Они обнялись, и Пэнси вдруг прошептала так тихо, что едва ли не утонуло в музыке:

— Пообещай, что это не последний раз.

Гермиона лишь кивнула.

«Я постараюсь, Пэнс».

Из раздумий её вырвал громкий хлопок двери наверху и взрыв смеха — видимо, парни наконец уложили Тео.

— Может, уже спать? — Пэнси разорвала объятия, потягиваясь.

— Пошли! — Гермиона осторожно поднялась, ловя равновесие и протягивая руку подруге.

А внизу, среди оставленных бокалов и смятых подушек, оставалось только тёплое послевкусие этого безумного вечера и тихая надежда, что когда-нибудь он повторится.

Гермиона, смыв с лица остатки косметики и ощущая на коже прохладу после душа, накинула длинную футболку, которая болталась на ней, как мешковатый саван. Голова кружилась, заставляя её хвататься за перила, когда она, пошатываясь, спускалась вниз за зельем от похмелья.

Дверь кладовки была приоткрытой. Малфой стоял спиной к ней, будто не реальный образ, вырезанный из сна, где всё чуть ярче, чем в жизни. Казалось, само пространство затаило дыхание вместе с ней.

Волосы ещё влажные, капли стекали по его шее, теряясь между лопатками. Джинсы сидели низко, почти вызывающе, будто он надел их в спешке, не задумываясь. Тёмный деним плотно облегал его бёдра, подчеркивая всё, что обычно скрыто. Кожа над поясом чуть влажно поблёскивала, привлекая внимание к ямочкам на пояснице.

Полотенце, небрежно перекинутое через плечо, будто нарочно оставалось на месте — единственный след приватности, почти издевательский. Мышцы на его спине жили своей жизнью — играли под кожей, то напрягаясь, то расслабляясь.

Он что-то искал на полке перед собой, не зная, что за ним — тишина, трещащая от напряжения. Гермиона вдруг почувствовала, как всё её внимание сужается до одного: изгиба под рёбрами, плавного движения плеч, чуть приподнятого локтя. Это было не просто влечение — это было почти голодом.

Он не оборачивался, и в этом — в этой беспечности, в неосознанной демонстрации силы — было нечто такое, что возбуждало сильнее любого взгляда.

— Что ты тут делаешь? — Гермиона облокотилась на косяк, наблюдая за его движениями.

— Пытаюсь облегчить утро, — он даже не обернулся, лишь проворчал что-то невнятное, продолжая рыться в коробке. — Две целительницы в доме, и никто не позаботился.

Гермиона подошла почти вплотную — так близко, что могла почувствовать лёгкое тепло, исходящее от его влажной кожи. Рука сама потянулась вперёд, пальцы обхватили шлёвку его джинсов, и она уверенно дёрнула, заставляя его отступить от стола. Малфой не сопротивлялся — только вскинул бровь и коротко усмехнулся. Вытащила необходимую коробку, нащупала нужную склянку и протянула её за спину, не глядя.

— А отрезвляющее осталось? — теперь уже стоя за её спиной. Голос звучал ближе, теплее.

— Последнее отдали Тео, — ответила она, потянувшись, чтобы поставить коробку обратно.

Он наклонился ближе, заглядывая через плечо. В тот же миг его пальцы — медленные, почти рассеянные — скользнули по её бедру. Сначала невинно, как бы случайно. Но затем — с намерением. Край футболки поддался движению, поднялся, обнажая полоску кожи, заставляя коснуться грубой ткани его джинсов — резкий контраст: тепло её бедра и суровая, прохлада денима. Это ощущение вспыхнуло по нервным окончаниям, мгновенно, как искра. Казалось, само тело отозвалось — не только кожей, но всем, что под ней.

Малфой всё ещё стоял почти вплотную, не касаясь её полностью — но она чувствовала каждую грань его тела, каждый миллиметр приближения. Этот момент, зыбкий, на грани, был горячее любого поцелуя. Не действие, а ожидание. И в нём — опасное, мучительное удовольствие.

Она развернулась резко, как пружина, сдерживавшаяся слишком долго. Ладони твёрдо упёрлись в его грудь — не отталкивая, а как будто проверяя: он реальный, он здесь. Под пальцами — медленный гул его сердца. Ровный, уверенный, и на этом фоне её собственное казалось слишком быстрым, слишком рваным, как будто тело предало рассудок.

Драко не отступил. Не шелохнулся. Только посмотрел на неё сверху вниз — спокойно, внимательно и слишком близко. От чего хотелось сдаться без остатка и сделать что угодно, чтоб он не прекращал так смотреть.

Он ждал. Не торопил. И в этом — в этой тишине, в сдержанности, за которой пульсировало что-то гораздо более дикое — было куда больше власти, чем в любом действии.

Гермиона медленно провела ладонью по его плечу — от ключицы к лопатке, сбрасывая полотенце и изучая каждый сантиметр без спешки.

Он не сказал ни слова. Только рука — уверенная, горячая — опустилась ниже по её бедру. Пальцы слегка сжались, подгибая её ногу, заставляя бедро прижаться ближе, выше, и она подчинилась без колебаний, почти инстинктивно, не отрывая взгляда от его лица.

— Я же сказал, что хочу нагнуть Гриффиндор, — тихо, лениво. Пальцы уже скользнули под тонкую ткань её белья, сомкнулись на ягодице, сжав с беззастенчивой силой — как если бы он проверял её границы… и не находил ни одной.

Гермиона резко выдохнула сквозь стиснутые зубы — короткий, почти стон, в котором сплелись возмущение и желание. Ладонями по его спине — ощущая влажность кожи, упругие мышцы под ней, движение. Она дошла до поясницы, пальцы нашли задние карманы джинсов и вцепились с такой силой, будто хотела утвердить свои права. Потянула его ближе — вплотную, до хруста натянутых шлёвок.

Он коротко усмехнулся. Резким, отточенным движением подхватил и усадил на край стола. Пальцы сомкнулись на её талии — крепко, до ощущения, что дыхание сбилось, перехватилось где-то в солнечном сплетении.

— Не здесь, — выдохнула она в его губы.

— А ты умеешь ломать кайф, Грейнджер, — Драко отстранился, взглядом медленно обводя её лицо, зрачки расширены, дыхание сбито.

— Не переживай. Я восполню, — её голос стал ниже, плотнее.

Она спрыгнула со стола. Движения стали медленными, но в этом замедлении не было нерешительности — это была демонстрация. Пальцы потянулись к его поясу, схватив цепочку, свисающую с джинсов. Гермиона дёрнула за неё — не резко, но достаточно, чтобы он подчинился и пошёл за ней, вверх по лестнице, без вопросов. Без пауз. Без остатка сомнений.

Распахнув дверь спальни, Гермиона отпустила его и, резко дёрнув ящик, принялась шарить внутри в поисках противозачаточного зелья. Драко тем временем взмахнул древком, пытаясь запереть и заглушить комнату… Получилось со второго раза.

— Зачем тебе это, Грейнджер? — он усмехнувшись, указал на флакон в её пальцах.

— Не доверяю твоей пьяной магии, — быстро осушая склянку.

— Я в любом состоянии могу…

Гермиона толкнула его в грудь, заставляя сесть на край кровати. Он подчинился — без неохоты, а с тем особым вниманием, как будто позволял это только ей. Но уже в следующую секунду его пальцы вцепились ей в талию — сильные, требовательные, горячие. Он увлёк её за собой, рухнув на спину, не давая ни шанса отступить.

Губы нашлись мгновенно. Поцелуй — не резкий, не торопливый, а мучительно медленный, словно он хотел выучить её вкус наизусть. Губы и язык двигались с упрямой чувственностью, которая не терпела отказа — каждое касание как обещание, как начало чего-то большего. Дыхание слилось, смешалось, стало общим.

Одна его рука блуждала по бедру, другая сомкнулась на её пояснице и вдруг, с неосторожной силой, он надавил, притягивая её ближе, прижимая так, что не осталось пространства — только она, только он. Её бедра толкнулись в его, горячо, ощутимо, и волна желания прошла, как ток. Гермиона чуть задохнулась, не от неожиданности — от удовольствия. От этой безжалостной близости.

Она оторвалась от его губ, тяжело дыша, как после долгого бега. Откинула волосы на бок, губами коснулась его шеи. Почти невесомо — только дыхание, чуть влажное, горячее. Кожа под ней вздрогнула. Она двигалась медленно, будто знала каждую точку, где его можно сломать. В следующий момент — лёгкий укус за чувствительную жилку под ухом. Он резко вдохнул, не сдержав себя, и звук этого вдоха отдался внутри неё электричеством.

Гермиона провела кончиком носа по его ключице, ниже — к тонкому серебристому шраму, пересекающему его грудь. Коснулась его языком — влажно, намеренно медленно. И тут же отстранилась, дразня, выдыхая холодный воздух на влажную дорожку. Кожа покрылась мурашками — зримо, ощутимо. Она заметила это с внутренней удовлетворённой улыбкой.

Его взгляд не отпускал. Малфой лежал, будто под заклятием, следил за каждым её движением, не прерывая, не вмешиваясь — только ожидал. Почти угрожающе спокойно, но в его глазах копилась тёмная, плотная жажда.

Она двинулась ниже — череда коротких поцелуев по рёбрам, чуть жестче — на животе. Там, где кожа тоньше, чувствительнее. Один укус, другой — оставляя лёгкие следы. И когда добралась до края джинсов, задержалась. Медленно провела языком по коже над ремнём, ощущая, как он напрягся под ней.

И тогда, не отрывая взгляда от его лица, Гермиона спустилась на пол — бесшумно, уверенно. Его грудь поднималась всё быстрее, но он всё ещё не пошевелился. Только смотрел. Словно мир в этот момент сжался до одной точки — её губ, где-то там, вне поля зрения.

Не сводя с него взгляда, протянула руку к изголовью кровати, схватила висящий там галстук. С лёгкой насмешкой в уголках губ, собрала им волосы в высокий хвост. Движение было деловитым и вызывающе спокойным.

Её ладони легли на его колени. Провела ими вверх, по внутренней стороне бёдер, чуть надавливая, чувствуя, как напрягается каждая мышца под её прикосновением. Добравшись до ремня, пальцы не торопились — металл пряжки щёлкнул, но не резко, а с ленивой тягучестью, как если бы само время замедлилось под её руками.

Смотрела ему прямо в глаза, даже когда пальцы занялись пуговицей, потом — молнией. Ни капли стеснения. Только упрямый, насыщенный, хищно-внимательный взгляд. Ткань джинсов поддалась. Она ухватилась за пояс, и одним плавным движением потянула вниз — вместе с трусами.

— Грейнджер, ты… — голос чуть сорвался на низком выдохе, когда он приподнялся на локтях, не веря глазам.

— Есть возражения? — тихо, как вопрос, ответ на который уже давно известен.

Не дожидаясь его слов, обхватила ладонью член — осторожно, будто проверяя реакцию. Драко не ответил — просто шумно выдохнул, весь звук словно вырвался из самых глубин. Её пальцы начали двигаться — медленно, изучающе, будто разбирая его дыхание на части и собирая заново. Его взгляд — тёмный, затуманенный, уже не властный, как прежде, а уязвимо открытый, почти обнажённый.

Гермиона медленно провела языком от основания до головки, не спеша, словно наслаждаясь каждой секундой, и вырвала из него первый, тихий стон, который тут же перерос в хриплое дыхание. Облизала головку, ощущая, как его тело напрягается под её прикосновениями, и, не давая расслабиться, обхватила губами, втягивая внутрь с лёгким нажимом.

Она двигалась ритмично, без спешки, чередуя глубину с лёгкими втягивающими движениями губ, каждый раз чуть сильнее сжимая рукой у основания. Вторая рука легла на его бедро, мягко фиксируя, но в то же время провоцируя — не давая ему вырваться вперёд, как бы сильно ему этого ни хотелось. Малфой сжимал простынь, периодически бросал короткие взгляды вниз и всякий раз встречался с её глазами, тёплыми, затуманенными, полными намерения.

— Блять, Грейнджер… — голос сорвался, когда она опустилась глубже, создав лёгкий вакуум.

Сама в этот момент пальцами другой руки нащупала под тонкой тканью трусиков собственный клитор. Прикосновение заставило слегка выгнуться в спине, и между её бёдер тут же пробежала волна жара. Она синхронизировала движения — каждое касание пальцев в такт губам, обхватывающим его член, и с каждым новым движением внутри неё разливалось тягучее, сладкое напряжение.

Его стоны, её прерывистое дыхание, влажный звук — всё сливалось в один пульсирующий ритм. Гермиона не сводила с него глаз, наблюдая, как его веки дрожат, как челюсть сжимается, когда он пытается сохранить контроль. И в этот момент она поняла: он полностью в её власти.

Рука Малфоя мягко вплелась в её волосы, легко оттягивая голову назад, заставляя остановиться.

— Что-то не так? — она с улыбкой утёрла губы.

— Всё так, но у меня другой план, детка, — его голос стал ниже, а улыбка ещё шире. Притянул её к себе, не оставляя ни малейшего выбора.

Резкий рывок и футболка слетела, мягко падая рядом, как ненужная теперь преграда. Он мгновенно подмял её под себя, нависая тяжестью и силой, губы жёстко схватили её в поцелуе — глубоком, словно требующем возвращения контроля.

— Бляяя, мне отсосала золотая девочка… — голос хриплый, пропитанный самодовольством.

Гермиона только рассмеялась в ответ, и этим смехом наполнился весь воздух между ними. Дыхание тут же сорвалось, когда его зубы впились в нежную кожу плеча, а ладони заскользили по рёбрам, животу, бедрам — будто заново открывая каждый изгиб. Пальцы упёрлись в край трусиков, и даже этот лёгкий нажим заставил её бёдра дёрнуться навстречу. Он скинул их вниз, обнажая её перед собой.

Первый палец вошёл медленно, почти нежно. Второй палец вошёл с нарастающим ритмом, постепенно ускоряясь, разжигая огонь в ней, заставляя тело откликаться на каждое движение — будто мелодию, известную только им двоим.

— Да… вот так… — не сразу поняла, что это она сама прошептала.

Пальцы двигались с чётким, нарастающим ритмом — то кружа, то слегка раздвигая, и с каждым толчком внутри неё закипало что-то сладкое и нестерпимое. Тело отвечало само: бёдра приподнимались, мышцы живота напрягались, а её пальцы впивались в его плечи, оставляя полумесяцы следов.

Гермиона мягко положила руку ему на поясницу, слегка надавливая, словно тихо шепча: ”Давай”. В этом простом жесте звучало больше, чем слова — приглашение, желание.

Драко вошёл в неё медленно, невыносимо медленно, растягивая этот момент, будто давая ей прочувствовать каждый миллиметр. Гермиона зажмурилась, пальцы впились в его плечи — тело сопротивлялось и в то же время жаждало большего. Первый толчок заставил резко вдохнуть, второй — вырвал из груди низкий, дрожащий стон.

— Вот так… — губы прижались к её шее, перехватывая звук, словно крадя его у мира.

Отстранился на мгновение, и она почувствовала, как её кожа покрывается мурашками от внезапной пустоты. Но его руки — твёрдые, властные — уже сжимали её талию, притягивая обратно, крепче, пока она не ощутила его полностью.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Гермиона открыла глаза и тут же он двинулся снова, глубже, резче. Её ноги обвились вокруг его бёдер, пятки вдавились в напряжённые мышцы, подчиняясь инстинкту приблизить, удержать. Она слышала, как её собственное дыхание превращается в прерывистые всхлипы.

Его пальцы впились в её бёдра, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этом. О том, как она отдавалась ему, как её тело, вопреки всем законам, становилось ещё чувствительнее с каждым движением.

Малфой резко согнул её ногу, прижав колено к своей груди, и в этот момент ритм изменился — стал другим. Жёстким, почти безжалостным. Каждый толчок теперь бил в самую глубину, заставляя её тело вздрагивать, комкать простыни.

— Моя девочка… — тихо, едва уловимо, губы скользнули по её скуле.

Он не давал передышки. Каждое движение выбивало из неё ещё каплю контроля: мышцы живота напряглись до дрожи, спина выгнулась, а свободная нога беспомощно скользила по матрасу, не находя опоры.

Но самое невыносимое было в его глазах — пристальных, ненасытных. Он смотрел, как она теряет голову, и в этом взгляде читалось что-то первобытное, почти безумное.

Её колено резко упёрлось ему в грудь — не просто жест, а заявление. Внезапный выдох, лёгкая растерянность в его глазах, прежде чем тело автоматически отстранилось. Но Гермиона не собиралась останавливаться.

— Моя очередь… — Ладонь легла на его плечо, и толчок последовал — не грубый, но неоспоримый. Он откинулся на спину, подчиняясь её решительности.

Теперь она сверху.

Её бёдра сомкнулись вокруг его талии, пальцы впились в его грудные мышцы. Он попытался приподняться, но её ногти врезались в кожу — не больно, но достаточно, чтобы заставить застыть.

— Лежи.

Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым — сладким от предвкушения, острым от непредсказуемости. Гермиона медленно провела ладонью вниз по своему животу, не сводя с него глаз, давая рассмотреть каждый изгиб, каждую дрожь напряжённых мышц.

И только когда его зрачки расширились до черноты, а пальцы сжали простыни в бессильном желании схватить её, она наконец опустилась на него — не спеша, растягивая момент, наслаждаясь его стоном.

Медленно поднялась вверх и опустилась, так что воздух вырвался из её лёгких коротким, прерывистым стоном. Ладони Драко легли на её бедра, сжимая и направляя, меняя ритм: теперь движения стали быстрее, жёстче, заставляя её насаживаться.

— Тц-тц-тц… — с ленивым, почти насмешливым шелестом щёлкнула она языком, убирая его руки с бёдер. Сдёрнула галстук из волос, и в следующую секунду — его запястья уже были обвиты шёлком.

Малфой даже не успел сказать ни слова, да и не хотел. Она отвела его руки вверх.

— Я сказала, моя очередь, — прошептала, едва касаясь губами его подбородка.

Теперь она контролировала каждый сантиметр. Медленно, намеренно неспешно, приподнялась — чувствуя, как он напрягается под ней, — затем резко опустилась, принимая его полностью. Рывок в ответ заставил её закусить губу, но пальцы лишь крепче сжали галстук.

Её бёдра начали двигаться в своём ритме: томные, манящие подъёмы сменялись резкими, почти болезненными толчками вниз. Каждый раз, когда Малфой пытался ускориться, она замедлялась, заставляя его стонать.

Мир поплыл, закружился, сузился до белого шума в висках и жгучего напряжения в низу живота. Она задыхалась, но не от нехватки воздуха — а от того, как её тело тряслось изнутри. Ногти глубже вонзились в его кожу. Губы дрожали в миллиметре от его рта, делясь с ним каждым прерывистым выдохом, но так и не давая поцелуя — только мучительную близость.

— Наигралась? — его голос провалился где-то между насмешкой и одобрением, пока ладони — одна на талии, другая под головой — переворачивали её обратно на спину.

Гермиона резко притянула его к себе, впиваясь губами. Поцелуй получился грубым, голодным, больше похожим на столкновение. Он ответил тем же — укусил за нижнюю губу, оттянув, заставив её ахнуть от внезапной боли, тут же смешавшейся с удовольствием.

— Открой… — пальцем провёл по её губам, надавил и она покорилась, обхватив фалангу губами, посасывая кончик с едва уловимой насмешкой.

Драко не останавливался. Толчки становились глубже, сильнее, выбивая из неё короткие, прерывистые звуки. Ладонь скользнула к её шее, обхватила, сжала — не чтобы причинить боль, а чтобы напомнить, кто сейчас главный.

Она чувствовала каждый его вздох, каждый стон, каждое движение мышц.

И когда его пальцы сжали её шею чуть сильнее, мир сузился до этого момента — до его глаз, его движений, его власти над её телом. Она резко откинула его руку от шеи, когда оргазм накрыл её с головой — тело выгнулось, пальцы вцепились в простыни, а из горла вырвался сорванный, хриплый крик.

Малфой не дал ей опомниться. Последний толчок — глубокий, намеренно медленный, заставивший еще сильнее вцепиться в простыни. В последний момент его рука рванулась к сброшенной футболке, накинув ткань на её живот ровно за секунду до того, как кончить.

Её грудь быстро вздымалась, а взгляд скользнул по испачканной футболке — этот простой жест заботы в разгар страсти казался неожиданно интимным.

Бросил ткань в сторону, и она мягко шлёпнулась на пол, пока его ладонь уже скользила по её животу, проверяя — чисто. Удовлетворённый, он опустился рядом, чувствуя, как её бёдра ещё мелко подрагивают от наслаждения.

— Блять, Драко… моя футболка, — прошептала Гермиона с усталой усмешкой.

Он хмыкнул:

— Как будто у тебя хватит сил дойти до душа.

«Действительно не хватит», — призналась она себе, зарывшись носом в его плечо.

«Ещё одну минуту… и я его выгоню».