17. С днём рождения! (1/2)

На следующий день всё было слишком обыденным. Солнечные лучи мягко стелились по столу во время завтрака, смех и шутки звучали так же естественно. Ни намёка, ни единого слова о её дне рождения. Даже Винки, с которой она обсуждала восстановление госпиталя, вела себя буднично, хотя обычно не упускала случая порадовать тёплыми словами.

После тренировки в поле, которую прервала стая патронусов с поздравлениями, глупая, мимолётная грусть сжала её сердце, но она быстро отогнала её прочь — в конце концов, они могли передумать устраивать праздник.

Всё изменилось после обеда.

Пэнси, с хитрой искоркой в глазах, ловко зацепила Гермиону под руку и увлекла прочь, словно заговорщица, уносящая тайну.

— Ну что, готова к празднику? — прошептала Паркинсон, прикрывая за собой дверь спальни с таким видом, будто за ней скрывался величайший секрет.

— Задача простая: ты не спускаешься в гостиную, пока я не приду за тобой. Но сначала… — её губы растянулись в лукавой улыбке, — тебе предстоит разгадать несколько загадок. И, конечно, превратиться в настоящую именинницу.

Гермиона нахмурилась, принимая из рук подруги потрёпанный листок. Прежде чем она успела что-то спросить, Пэнси исчезла, оставив наедине с тайной.

Записка с множеством сердечек гласила:

”Лицо и душу твою знаю”.

«Элементарно! Зеркало!»

Гермиона осмотрела зеркало в ванной, но поверхность оставалась холодной и пустой, отражая лишь её слегка разочарованное выражение лица. Она перечитала строку ещё раз, и тогда её осенило.

Пар от горячей воды медленно затянул зеркало, словно вуаль, на запотевшем стекле проступили новые слова:

”Нижний ящик”

Там, аккуратно поставленный на следующую записку, ждал изящный бокал красного вина и её косметичка рядом.

Вино обожгло горло сладким огнём, и лишь тогда она развернула подсказку:

”Место спора и борьбы, где царит закон толпы.

P.S. Сначала допей, красавица.”

— Блейз, — рассмеялась она, наблюдая, как густое вино переливается в бокале, оставляя на стекле багровые следы.

Пока она размышляла, её руки сами потянулись к косметичке. Тени легли на веки, как шёлковые полупрозрачные крылья, тушь удлинила ресницы, а волосы, оживлённые магией, уложились в низкую причёску с изящными локонами у лица.

Где-то внизу слышался сдержанный шёпот и приглушённый смех. Сюрприз только начинался.

«Их спальня... »

Гермиона толкнула дверь, ожидая увидеть хаос — разбросанную одежду парней, перевернутые стулья, может быть, ворох сумок. Но вместо этого перед ней открылась тишина и порядок.

На столе лежала крошечная, обтянутая бархатом коробочка, с помадой цвета спелой вишни. Рядом — ещё один бокал вина, его тёмно-рубиновый отблеск казался почти живым в угасающих лучах солнца.

”Повеселись!

Тайны, шёпот до рассвета… в этой комнате — ответы!”

— Тео, — усмехнулась Гермиона.

Она пригубила вино, отправляясь в комнату подруги. Присела на край кровати, проводя руками по шёлковому покрывалу, а глаза искали хоть что-то, что могло бы быть подсказкой. Но вокруг царил привычный беспорядок — ни намёка на разгадку.

«До рассвета…»

Идея осенила мгновенно. Она резко дёрнула шторы, комната погрузилась в искусственные сумерки.

И тогда — замерцало.

Дверца шкафа, ещё секунду назад ничем не примечательная, теперь переливалась мягким серебристым светом. Гермиона распахнула её и замерла.

Внутри лежала коробка. Чёрное платье, струящееся, как ночная река, и новая записка:

”Гостей встречает, дождь прогоняет.

P.S. Наденешь позже.”

И снова — маленькие сердечки, нарисованные Пэнси с почти детской старательностью.

Аппарировав на крыльцо, Гермиона обнаружила ещё один подарок. Маленькая коробочка, уютно устроившаяся в плетёном кресле, будто ждала её всю жизнь.

Парфюм.

Она сняла крышку и мир взорвался ароматами.

Мята и лимон с бергамотом, словно порыв ветра перед грозой, когда платье прилипает к коже, а волосы путаются в воздухе, насыщенном электричеством.

Лаванда, кофе и полынь, как утро в их кладовке.

Ваниль, цепляющаяся за кожу, как полустёртая помада.

Мускус и мох, как сладковатый налёт на бокале от вина и чьё-то дыхание у виска, когда все уже разошлись.

Загадка. Одно слово. Всего одно слово, выведенное изящным почерком:

”Пожалуйста…”

Гермиона замерла, перебирая в пальцах флакон. Крышка то открывалась с тихим щелчком, то закрывалась вновь, а в голове крутился навязчивый вопрос:

«Пожалуйста… что? Может, это просьба? Или подсказка? Или… Пожалуйста… кто?»

И вдруг — озарение.

Улыбка тронула её губы, и в следующий миг она аппарировала.

В её комнате, на крышке комода, ждала новая коробка. Чёрные лаковые туфли на высоком, опасно высоком каблуке.

И последняя записка:

”Крикни, когда найдёшь.

P.S. Туфли от меня, красавица.”

— Я всё нашла! — звонко крикнула Гермиона. В ответ снизу донеслись торопливые шаги.

— Ну, как тебе начало? — Пэнси впорхнула в комнату. Её глаза блестели азартом, а на губах танцевала хитрая улыбка.

— Интригующее…

— Теперь одевайся и пей! — Пэнси протянула ей ещё один бокал вина. — Через пятнадцать минут ждём тебя внизу.

— Мне нужно забрать платье!

— Сейчас принесу. — Девушка метнулась к двери. Через мгновение она вернулась, держа в руках большую коробку.

Гермиона осторожно приподняла крышку. В первый раз платье казалось чёрным, но при свете лампы ткань заиграла глубоким изумрудным оттенком, словно тёмное море, пойманное в шёлковые сети. Она приподняла его, и материя мягко соскользнула вниз, переливаясь. Надела платье, шелк прикоснулся к коже прохладным шёпотом, обволакивая тело, точно вторая кожа. Оно было длинным, в пол, с тонкими бретельками, едва заметными на плечах. Спина оставалась открытой, а высокий разрез на бедре придавал образу дерзости.

«Пэнсиии…»

Туфли с высокими каблуками заставили её тело измениться — осанка выпрямилась, походка стала плавной и непривычной.

Она призвала маленькое зеркало и нанесла бардовую помаду на губы.

Пальцы сжали флакон духов.

«Получается, они от Малфоя…»

Гермиона разбрызгала их вокруг, словно окутывая себя вуалью из тайны.

— Мы ждём тебя, Гермиона! — донёсся снизу голос Пэнси, игривый и нетерпеливый.

Провела ладонями по платью, ощущая, как шёлк подчиняется каждому движению, и вышла из комнаты. Осторожно ступая по лестнице, окинула взглядом гостиную.

Приглушённый свет ламп окутывал пространство золотистым сиянием, огонь в камине плясал, отбрасывая на стены тени. У потолка мерцали волшебные зелёные всполохи — как светлячки, пойманные в невидимые сети. Повсюду стояли цветы созданные магией: с лепестками, переливающимися всеми оттенками изумрудного, серебряного и белого.

Слизеринцы ждали её.

Пэнси, затянутая в короткое черное платье, которое облегало её фигуру с вызывающей откровенностью, буквально пружинила на каблуках от нетерпения. Её ноги, казалось, были созданы для этой обуви — длинные, с каждым шагом подчеркивающие грацию.

Парни, облачились в черные костюмы и рубашки. Блейз небрежно облокотился о стену, Тео уже перекидывал в пальцах фишку для покера, а Малфой просто наблюдал за ней с тем привычным высокомерием, в котором сегодня читалось ожидание.

— Какие-то похороны с элементами эротики, — рассмеялась Гермиона, делая последний шаг с лестницы.

— Шикарно выглядишь, именинница, — усмехнулся Блейз, отталкиваясь от стены и приближаясь к ней.

Не успела она ответить, как Паркинсон уже влетела в неё с объятиями, едва не сбив с ног.

— С днём рождения! — закричала она прямо в ухо, Гермиона зажмурилась от её восторженного визга.

— Я тебя так сильно люблю, моя девочка, — прошептала Пэнси уже тихо, прижимаясь щекой к её плечу.

И в этот момент Гермиона поняла: она по-настоящему счастлива. Вот прямо сейчас, в этой секунде, в этом доме, среди этих людей — несмотря на всю их сложность, на все прошлые распри.

— С днём рождения, старушка! — Блейз, недолго думая, влез в их объятия, подхватил обеих девушек и легко приподнял, заставив Гермиону вскрикнуть от неожиданности.

Когда их наконец отпустили, Теодор неловко приобнял её за плечи, бормоча что-то вроде поздравлений. Его руки слегка дрожали и это было так не похоже на него, что Гермиона едва сдержала улыбку.

Малфой стоял чуть поодаль, пристально изучая. Взгляд скользил по изумрудному платью, задерживаясь на разрезе, обнажающем бедро, на открытой спине, на губах, подчеркнутых бардовой помадой. В его глазах читалось что-то между восхищением и вызовом, будто он разгадывал сложный пазл, который внезапно сложился перед ним.

Он медленно приблизился, каждый шаг размеренный, плавный. В руке мелькнул зелёный шёлк — галстук Слизерина.

— Добро пожаловать в Слизерин, детка, — проговорил он, перекидывая материю через её шею. Провел пальцами по коже, едва касаясь, но этого хватило, чтобы мурашки побежали вниз по позвоночнику.

Он не спеша завязывал узел, слишком свободный, нарочито небрежный, взгляд при этом не отпускал её ни на секунду. Игривый и тёмный. Будто обещание. Будто угроза. Будто игра, в которую он уже начал играть, даже не спросив, согласна ли она.

Гермиона задержала дыхание. Шёлк галстука холодил шею, а его пальцы, коснувшиеся кожи, жгли, как огонь.

— Теперь самое главное, пока мы не напились! — крикнула Пэнси.

В гостиную вплыла Винки, держа в руках огромный торт цвета спелой вишни. Над его поверхностью пылали огненные цифры ”19”, отбрасывая мерцающие блики на стены. За ней семенили эльфы Малфоя, недоверчиво озираясь.

— Задувай скорее! — засмеялась Паркинсон, подталкивая Гермиону к торту.

Она окинула взглядом собравшихся: Пэнси, сияющую, как новогодняя гирлянда, Блейза с его вечной полуухмылкой, Тео, уже поднявшего бокал в ожидании, и Драко, стоявшего чуть в стороне, наблюдающего за ней с тем же пристальным интересом.

Гермиона глубоко вдохнула — и выдохнула.

Огненные цифры рассыпались искрами, унося с собой её тихое желание:

«Хочу быть счастливой».

— Кусай, кусай! — начал скандировать Тео, через секунду к нему присоединились остальные.

Гермиона присела чуть ниже, губы коснулись глазури, вдруг из торта вырвалась ослепительная стая светящихся огоньков, похожих на миниатюрный салют. Они кружились под потолком, рассыпаясь золотым дождём.

— Мог бы быть, конечно, стриптизёр, но мы не в Хогвартсе, — фыркнула Пэнси, пока все наблюдали за искрящимися вспышками.

— С днём рождения, мисс Грейнджер! — Винки улыбнулась, отправляя торт на стол лёгким взмахом пальцев.

— Очень вкусно, Винки, спасибо, — Гермиона облизала крем с губ и, не раздумывая, обняла эльфийку.

Фликси и Мимбл замерли, их глаза стали размером с блюдца.

— Ну же, — раздался спокойный голос Малфоя где-то за её спиной.

— С-с днём рождения, мисс Грейнджер, — запинаясь, пробормотали домовики, будто слова давили им горло.

Гермиона улыбнулась им, бросив благодарный взгляд на Драко.

Решив, что каждый должен попробовать торт, они отправились на кухню, где эльфы уже ловко резали десерт, раскладывая его по тарелкам.

Кухня напоминала волшебный ларец: столешница ломилась от закусок — канапе, фрукты в шоколаде, сыр, миниатюрные пирожные. В раковине, доверху наполненной льдом, поблёскивали бутылки: огневиски, вино и даже одна с джином.

Гермиона взяла свою тарелку и прислонилась к кухонному гарнитуру, освобождая стул для Фликси, которой явно не хватило бы места за общим столом.

— Грейнджер, сядь, — властно сказал Малфой.

— Я хочу, чтобы все мои гости попробовали торт за столом, — она ногой выдвинула стул для домовика.

Фликси и Мимбл уставились на своего хозяина с немым вопросом.

— Делайте, как она говорит, — Драко закатил глаза и лениво облизал крем с вилки.

Гермиона наблюдала за ними: за этими ещё недавно высокомерными парнями, которые шарахались от студентов других факультетов, а теперь сидели за одним столом с домовиками и ели торт на её дне рождения.

Улыбка расползлась по лицу сама собой.

Будто они снова дети.

Будто нет войны.

Будто им не предстоит безумный, почти самоубийственный план.

Сейчас, здесь, было только то что они украли у войны — их маленькое счастье. Их возможность быть собой.

— Всё, детское время закончилось, — Тео похлопал в ладоши, кивнув эльфам в сторону двери.

Пэнси тем временем левитировала посуду, очищая её одним изящным взмахом палочки.

— Спасибо тебе большое, без тебя мы бы не справились, — Гермиона ещё раз присела и обняла Винки. — Если хотите, вы можете остаться.

— Мисс Грейнджер, наслаждайтесь вечером, — эльфийка мягко улыбнулась и с лёгким щелчком исчезла.

Пока Пэнси заканчивала с уборкой. Блейз расстелил на столе черный бархат, который мгновенно преобразил пространство в подобие профессионального игрового зала. Сверкнул небольшой изящный чемоданчик, открывшись с едва слышным щелчком.

Малфой тем временем разливал по бокалам огневиски, янтарная жидкость искрилась в свете ламп, а вино наполняло воздух терпким ароматом.

— Ну что ж, это всё была смазочка, а сейчас начнётся сказочка, — рассмеялся Тео, наблюдая, как друзья рассаживаются вокруг стола. Его глаза блестели азартом.

— Правила простые, — начал Блейз, раскладывая перед каждым стопку фишек. — Все получают по две карты... никому не показывай. Можно сделать ставку. Затем на стол выкладывают три общие карты, после этого снова можно повысить ставку. Потом еще одна карта и ставки. Пятая карта, финальный круг ставок. Задача — собрать лучшую комбинацию из своих карт и общих.

Пока он говорил, Нотт лениво водил древком по воздуху, заставляя колоду карт танцевать в волшебном вихре, переплетаясь в неровном беспорядке.

— Комбинации, — вдруг перехватил инициативу Малфой, притянув к себе карты, что вызвало недовольный возглас Тео.

Он начал демонстрировать варианты, выкладывая перед Гермионой карты, которые казались ожившими в его руках:

— Роял-флеш пять карт от десятки до туза одной масти. Стрит-флеш пять последовательных карт одной масти. Каре четыре карты одного достоинства... — на стол легли четыре дамы. — Понятно?

Гермиона кивнула, внимательно изучая комбинации.

— Пара две карты одного ранга... — появились два вальта. — Фул-хаус тройка и пара... три восьмёрки и две двойки. Флеш пять карт одной масти, но не по порядку. Стрит пять карт по порядку, но разных мастей. Тройка... Две пары...

— А если ничего не собралось? — перебила его Гермиона.

— Тогда побеждает старшая карта, — улыбнулась Пэнси, усаживаясь рядом и кладя перед ней листок с аккуратно выписанными комбинациями. — Держи шпаргалку. Можешь подсматривать.

— Играем? — Блейз уже остановил кружившиеся в воздухе карты и начал раздавать их.

— Да, звучит не слишком сложно, — кивнула Гермиона.

И в тот же миг стол, карты и всех игроков окутало бледное золотистое сияние. Оно вспыхнуло и исчезло, оставив после себя лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Гермиона вопросительно огляделась.

— Мы играем на желания, Грейнджер, — рассмеялся Тео, — ты уже согласилась. Если сейчас или в процессе передумаешь, будешь неделю ходить в нарывах.

— Не переживай, кошечка, — Пэнси лукаво подмигнула, — желания не могут быть опасными для здоровья или... направленными на сексуальное взаимодействие.

— Перед кругом все пишут свои желания в закрытую, — пояснил Тео, доставая пергамент и чернила. — Кто спасовал до раскрытия четвертой карты — теряет только фишки. Остальные выполняют желание победителя.

Перья заскрипели по бумаге, Гермиона смотрела в свой кусочек пергамента и не знала что написать.

«Ладно пусть будет так... Выпить три рюмки джина»

— Флоп, — лениво бросил Блейз, выкладывая три карты: валет червей, дама треф и пятёрка пик. Карты легли на бархат с едва слышным шуршанием.

Пэнси хмыкнула, крутанув фишку между пальцев, и небрежно подбросила её в центр стола.

— Поддержу.

— Повышаю, — тихо добавил Тео, прикрыв глаза. Его пальцы нервно постукивали по краю стола.

Гермиона прикусила губу, мельком глянув на свою руку — двойку и шестёрку. Безнадёжно.

— Пас, — сказала она, и голос прозвучал резче, чем она ожидала.

Драко поднял взгляд с другого конца стола — тяжёлый, пронизывающий.

— Поддержу, — он подбросил фишки, не отрывая от неё глаз.

Блейз положил четвёртую карту — десятку бубен.

Пэнси резко втянула воздух сквозь зубы. Гермиона сразу поняла — у неё что-то есть.

— Повышаю, — Тео подкинул еще фишек.

— Пас, — отступил Блейз, бросив на Пэнси снисходительную улыбку.

Последняя карта — король червей.

— Открываемся, — сказал Драко, и в воздухе что-то щёлкнуло, будто сработала невидимая пружина.

— Две дамы, — он ухмыльнулся, показывая руку.

Тео чертыхнулся.

— Стрит, — выдохнула Пэнси, выкладывая вальта и девятку. Она радостно забарабанила ладонями по столу. — Малфой, я тебя уделаю, ты же знаешь?

Драко лишь покачал головой, отхлебнув огневиски.

— Что ты загадала, Пэнси? — Гермиона с любопытством смотрела на подругу.

— Расскажите о своём последнем сильном желании, — Паркинсон пожала плечами. — Хотела начать с простого, чтобы тебе было интереснее. Я жду-у-у, — протянула она, закидывая ногу на ногу.

— Я дико хочу курить, — искренне рассмеялся Блейз, собирая карты.

— Я просто хочу напиться, — пробормотал Тео в стакан, отпивая.

Все взгляды устремились на Малфоя. Он перекатывал фишку между пальцев, медленно, нарочито неспешно.

— М-м, да, я... — будто вырванный из раздумий, он поднял глаза. — Хочу нагнуть Гриффиндор.  - Хищная улыбка. Фишка взлетела в воздух и чётко упала обратно в ладонь.

Гермиона чуть не подавилась вином, а остальные разразились хохотом.

— Тшшшш! — Тео приложил палец к губам, изображая панику, но всё его тело дрожало от смеха. — Щас ворвётся старик с криком ”Миллион очков Гриффиндору!”

Драко рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Ну что, —Пэнси похлопала по столу, запиской с новым заданием, — следующий круг?

Гермиона улыбнулась.

Карты разлетелись к игрокам, фишки звякнули о бархат.

Прикрыла руку ладонью: семёрка и девятка.

Флоп: король, десятка, тройка — все бубны.

— Повышаю, — Пэнси бросила фишки с вызовом.

— Поддержу, — Тео нервно постукивал ногой под столом.

Драко лишь приподнял бровь и кинул свои фишки в центр.

— Всё ещё играешь, Грейнджер? — Блейз ухмыльнулся, когда она нерешительно добавила фишек.

Четвёртая карта — дама червей.

— Всё, пас, — фыркнула Пэнси, откидывая карты.

Последняя — десятка пик.

— Открываемся, — Драко разом выложил две дамы. — Фулл-хаус.

Тео выругался, швырнув свои карты — у него был лишь слабый стрит.

— Твоё желание, — Блейз склонил голову, напряжённый интерес в глазах.

Малфой неспешно развернул смятую записку, и в тусклом свете люстры проступили неровные строчки: ”На следующую встречу с Поттером прийти в слизеринском галстуке”

Губы его дрогнули в усмешке, а глаза скользнули к Гермионе, которая задумчиво улыбаясь, все это время крутила кончик галстука в пальцах.

Драко лениво потянулся к внутреннему карману пиджака, достал сигарету и, зажав ее между зубами, поднес древко с огоньком на конце.

— Не смей курить в доме! — Гермиона резко хлопнула ладонью по столу, бокал перед ней вздрогнул.

Он лишь приподнял бровь, не торопясь, провел кончиком древка по воздуху. В следующее мгновение появилась прозрачная сфера, поглощающая дым. Огонек появился вновь.

— Я сказала, не смей! — ее голос стал жестче. — Иди на улицу.

Малфой медленно выдохнул струйку дыма, насмешливо склонив голову.

— Запомню, детка. — Пальцы с сигаретой скользнули к бокалу, он поднял его в немом тосте и, неспешно отодвинув стул, направился к выходу.

Остальные, будто подхваченные невидимым течением, потянулись за ним, прихватив бокалы. Пэнси, подскочив к проигрывателю, вставила кассету, и через секунду ритмичный напор Bon Jovi — Woman in Love заполнил комнату, ударив в стены, в пол, в потолок, вырываясь в ночь через распахнутую дверь.

Гермиона набросила на плечи кожаную куртку. Блейз, придержав дверь, пропустил девушек вперед. Алкоголь уже плясал в крови, делая каждый шаг на каблуках неуверенным.

Пэнси вышла проведя рукой по предплечью Блейза, заставляя прокрутить ее. Он подхватил ее на руки и начал раскачивать в такт музыке, периодически откидывая так что она начинала визжать.

Гермиона прикурила, ощущая, как дым смешивается с вином в голове, и мир вокруг слегка поплыл. Ночь обволакивала их плотным бархатным покрывалом, усеянным редкими искорками звезд. Они стояли на крыльце, курили, отпивали из бокалов и молчали — не потому, что нечего было сказать, а потому, что слова казались лишними. Этот момент был слишком хрупким, слишком совершенным, чтобы нарушать его пустой болтовней.

Пэнси как вспышка света в темноте подскочила к Гермионе, выхватывая у нее сигарету с озорным смехом, и отпрыгнула назад, к Блейзу, продолжая дурачиться, кружась в танце под звуки музыки, доносившиеся из дома. Ее каблуки цокали по деревянным доскам, а волосы развевались, будто пойманные ритмом.

— Он наконец-то действительно счастлив, — хрипловато рассмеялся Тео, поднимая стакан в сторону Блейза. — Если еще кто-то начнет трахаться в этом доме…

— Чтоб это случилось, тебе как минимум придется отсосать мне, — огрызнулся Малфой, выпуская кольцо дыма прямо в лицо Нотту.

— Пошел нахуй, — фыркнул Тео, зажав сигарету в зубах, и со всей дури толкнул Драко плечом. Тот едва не уронил бокал, но лишь усмехнулся, будто даже это было частью какой-то игры.

А Гермиона все стояла, прислонившись к колонне крыльца, и смотрела в ночь. Где шелестели листья, убаюканные ветром. Она чувствовала, как алкоголь разливается теплом по телу, как сигаретный дым щекочет горло, как этот вечер — странный, нелепый, неправильный — вдруг кажется единственным местом, где ей хочется быть.

Когда последние затяжки были сделаны, а окурки потушены они вернулись в дом.

Блейз щёлкнул картами, разбрасывая их по столу.

Гермиона осторожно приподняла край своих карт — туз и король червей.

Флоп: семёрка, девятка, валет — все разной масти.

— Пас, — Тео зевнул, откидываясь на спинку стула.

— И я, — Блейз развёл руками.

— Пас, — Пэнси швырнула карты с таким видом, будто они её предали.

Четвёртая карта — дама бубен.

Остались только Гермиона и Драко.

— У него ведь может нихуя не быть? — усмехнулась Гермиона.

— Ну тогда постарайся чтоб твое нихуя было больше моего — Малфой сладко улыбнулся изучая ее глазами.

Последняя карта — десятка червей.

— Стрит, — Гермиона торжествующе выложила свои карты.

Драко лишь хмыкнул, показывая пару вальтов.

Гермиона развернула свой листок: ”Какую последнюю мудрость вы услышали?”

Тишину разорвал взрыв смеха.

— Ну что, я хотела, чтобы было интересно! — сконфузилась она.

— Надеюсь, твое следующее желание будет повеселее, — Тео ухмыльнулся, подмигивая, и сделал глоток из бокала, за которым скрывалась довольная усмешка.

Тут Малфой внезапно выпрямился, приняв вид античного оратора. Он даже приподнял руку в торжественном жесте, заставив всех замолчать в предвкушении.