Глава IV (2/2)

Хотя не буду врать — осознание того, что я забыла кое-что важное, выбило из колеи. Смерть принца Ская, о которой мечтали Падпараджа. Впрочем, до свадьбы по меньшей мере шесть-восемь лет, а значит успею решить, что делать. Несмотря на колючесть, убивать мальчика решительно не хотелось.

Я не убийца. Хотя… Откуда мне знать?

***

Отношения со Скаем стремительно улучшались. Уже на следующий день мы провели еще одну конную прогулку — хотя, признаюсь, ягодицы с непривычки болели страшно — а после засели в библиотеке за партией шахмат.

Паршивец явно лукавил, когда жаловался, что ему поддаются. Иначе я не могу объяснить три своих проигрыша из четырех партий. Тем не менее условия сделки были выполнены — Скай торжественно пообещал пересмотреть свое отношение к женщинам и перестать считать их дурами.

Примерно в это время за мной заскочила Христа. Официально потому что нужно было решить типичный женский вопрос, о котором мужчины ни сном, ни духом. Неофициально — в наших перешептываниях внимательный слушатель уловил бы зачатки коварного плана. Того самого девичьего, который вроде как кажется нелогичным и странным, но по итогу лихо воплощается в жизнь.

Христа подошла к Маркусу с просьбой помочь передвинуть что-то в моей комнате. Я украдкой наблюдала за ее дрожащими руками и коленками и едва сдерживала улыбку, когда голос девушки давал петуха.

Втрескаться в мужчину, который тебе в отцы годится — как же тебя угораздило, Христа? Хорошо ещё что Маркус приличный и вряд ли станет играть на чувствах.

Когда парочка удалилась, я схватила стул и потащила к той самой полке.

— Поможешь? — заговорщически протянула я.

— С чем?

— Мне нужно отыскать пять книг в однотонной темной обложке с золотым витиеватым названием.

— А что в них такого особенного?

— Мне запретили их читать.

Скай тихонечко фыркнул, но стул взял и полез вместе со мной. Но, увы, сколько бы он или я не перерывали книги, нужных — хотя бы приблизительно похожих — не нашли.

— А что если им изменили обложку? — вслух рассуждала я.

— И как ты тогда их найдёшь?

— Ищи все, что связанно с магией.

После продолжительных поисков стало ясно, что кроме уже просмотренных сказок, в библиотеке нет ни-че-го про магию. Надежда найти что-то про попаданство и вовсе стухла.

В коридоре послышался шум и с криком «Шухер!» я спрыгнула со стула и потащила его обратно ко столу. Из-за спешки ножки мебели задели друг друга и шахматы посыпались с доски.

Лицо Ская вытянулось, когда он услышал незнакомое, но явно нецензурное слово из моих уст. Для меня оно тоже оказалось непонятным, но думать об этом было совершено некогда — в библиотеку вернулись Маркус и красная, как рак, Христа, которая щебетала о том, что помощь ей нужна еще в каком-то важном деле.

Но мужчина уже шел к нашему столу, наблюдая как мы с принцем лихорадочно расставляем фигуры.

— Принцесса, я восхищаюсь вашей хитростью, — сложив руки на груди, сказал он. — Но я надеялся на ваше благоразумие и доверие.

Я захлопала глазами, понимая, что телохранителя не просто так приставили ко мне.

Маркус приподнял бровь и обвел глазами книжные полки, я едва не взвыла — один из томов покосился и застыл в непростительно неустойчивом положении.

— Я уже позаботился, чтобы всю запрещенную литературу отнесли в кабинет вашего отца. И нет, туда лезть точно не стоит.

Я надулась. Как же ограничивает статус Диаспро! Вроде принцесса, а по факту пшик — ничего не дают.

Маркус оставил нас со Скае переигрывать шахматную партию. Держался он по-прежнему недалеко, но разговор вроде не подслушивал.

А говорить с принцем было интересно.

— А что за книги-то? — шепотом спросил он.

— Про магию.

— И что ты хочешь найти?

— Как разбудить ее. Не знаешь случайно?

Мальчик нахмурился.

— Нет, но могу спросить у придворной феи-хранительницы и написать. Я... Хотел бы писать тебе и просто так, если ты не против.

Я улыбнулась.

— Нет, не против.

***

После отъезда венценосного жениха я прилипла к Гелиодору не хуже банного листа. И ему пришлось уделить мне время. Было ли мне стыдно? Не очень, все же ребенок есть ребенок, он нуждается во внимании, заботе и ласке. А о том, что в теле Диаспро давно не ребенок, мы тактично умолчим.

Кабинет отца не уступал кабинету Альмы. Такая же небольшая, но богато обставленная комната: камни, минералы, набор шахмат, правда в других цветах, и полки с книгами, между которыми ютились портреты родственников.

На деревянном столе царил идеальный порядок — перо в чернильнице стояло ровно на пересечении светлых линий, на другом конце в таком же месте — стопка документов и фотография жены в резной рамке.

— Добрый вечер, отец, — все ещё не зная, как к нему обращаться, сказала я и присела, как того требовал этикет.

Все же раз Диаспро делала это на автомате…

— Добрый, Ваше Высочество, — с легкой улыбкой ответил Гелиодор.

— Я хотела спросить… Кхм… Почему в библиотеке так мало про магию?

Разговаривать с ним было неловко, особенно потому что я заняла место его дочери, к которой он относился лучше прочих.

— А что ты хотела бы знать?

— Как разбудить волшебный дар.

Улыбка Гелиодора погасла.

— С чего ты взяла, что он у тебя есть?

Еще один!

— Я в этом уверена.

Хотя, конечно, будет неловко, если всё-таки магии во мне нет.

— Диаспро, я понимаю, что у тебя есть мечта… И… Великий Дракон, не хочу лгать. Мы с мамой специально изъяли все книги по магии.

— Но зачем?

— Пообещаешь мне не делать глупости? — После моего кивка он продолжил. — Для пробуждения дара нужен очень сильный стресс. Например, угроза жизни. Собственно говоря, чаще всего инициация феи проходит именно в таких ситуациях.

Непроизвольно вспомнились параметры мира.

Нет права на ошибку. Смерть означает поражение.

Стоила ли магия такого риска? Да и даже если я решу, что да, опасность должна быть реальная, иначе стресс не поднимется до пика.

— Диаспро, — осторожно позвал отец. — Ты же не станешь?

— Нет, конечно, нет.

Гелиодор заметно успокоился.

— Альма хотела скрыть от тебя правду, чтобы обезопасить. Она очень боится, что ты подвергнешь себя опасности. Но я надеюсь, на то, что ты уже взрослая и понимаешь всю серьезность ситуации. Думаю, ей не стоит знать о сегодняшнем разговоре.

— Хорошо, отец.

Я пригнулась как можно изящнее в сдавливающем платье и вышла из кабинете.

Почему-то в этом мире дня ото дня не легче.