Глава 3. Надежда (2/2)

— Тэмми Вам всё растрепала? — возмутилась Николь. — Да я просто подшутила над ней!

— Мисс Грейс тут не причём, — сказал доктор Абрамс. — Поясняю это во избежание проявления агрессии с Вашей стороны по отношению к ней. Вы тогда разговаривали недостаточно тихо, чтобы кто-то другой не услышал это.

— Тогда кто же накрысятничал на меня? — Она привстала, упираясь ладонями о стол.

— Сядьте, мисс Грин! — приказал доктор, затем повторил более мягким тоном. — Сядьте, пожалуйста. Это не имеет значения.

Он встал со своего места, обогнул стол и подошёл ближе к Николь. Она удивлённо посмотрела на него. Имелось в этом мужчине что-то, подсознательно вызывавшее у неё антипатию. Весь такой благонадёжный, образованный, лечит психов, на людях — наверняка образцовый семьянин. Но было в нём нечто скользкое, неприятное, не сразу заметное глазу.

— Вам стоит быть умнее, мисс Грин. — Он плавно провёл пальцами по её руке, от запястья до локтя, и девушка вздрогнула от отвращения. — Какая-нибудь мелочь под неправильным углом может выглядеть как проступок, требующий наказания. Но я буду снисходительнее к Вам, если Вы будете послушной.

— И если я дам трахнуть себя? — фыркнула она.

— Как грубо, — покачал головой доктор Абрамс. — А ведь Вы воспитывались в богатой семье, и Вас должны были обучить манерам.

— Они как-то стёрлись из памяти за время пребывания здесь, — с вызовом ответила Николь.

— Я могу напомнить Вам их, — сально улыбнулся он и коснулся пальцами её лица, но Грин отбросила его руку:

— Не прикасайся ко мне, сукин ты сын!

— Перестань дурить! — начал злиться Абрамс. — Я с тобой добр, но могу и по-плохому. Тут с тобой не станут цацкаться, как было дома.

Он схватил её за руки и грубо заставил встать, после чего практически прижал Николь поясницей к столу. Наклонившись к её уху, он прошептал:

— Ты очень хороша собой. Так научись этим пользоваться.

— Только не с тобой. — Она оттолкнула доктора изо всех сил, отчего тот пошатнулся и больно врезался плечом в стоявший рядом стеллаж с документами. А затем, резко встав, Никки с размаху влепила ему пощёчину, такую сильную, что у неё самой заболела ладонь. От этого его очки слетели на пол и с негромким звоном разбились.

Грин стояла, глядя на доктора Абрамса и тяжело дыша, готовая вцепиться в него, если тот хотя бы ещё раз посмеет её тронуть. Сейчас она не думала о последствиях, повинуясь эмоциям, сильнейшей из которых был гнев.

— Ты пожалеешь об этом, — процедил доктор. Похоть в его взгляде исчезла, сменившись злостью. — Успокоительное, срочно!

Стоило ему прокричать последние слова, как в кабинет вбежали два санитара. Никки отшатнулась, затравленно озираясь, ища выход. Но выхода не было. И никто не мог ей помочь.

Когда один из санитаров схватил её, заламывая руки, она забилась, пытаясь вырваться:

— Нет, нет, я не хочу! Вы не можете!

Но тут в её шею впился шприц. Чувствуя, как слабеет, а всё вокруг начинает будто плыть, Николь из последних сил прошептала:

— Пожалуйста, я не…

Последним, что она увидела, прежде чем потерять сознание, была самодовольная ухмылка доктора Абрамса.