Глава 4. Апатия (1/2)
Ласковое прикосновение к её волосам, тёплая улыбка… Николь давно не видела этот любящий взгляд, обращённый на неё самым дорогим человеком. И думала, что больше не увидит никогда.
— Мама, — прошептала она сухими потрескавшимися губами. Хотела протянуть руку, чтобы коснуться её, но вдруг поняла, что не может даже пошевелиться. Дёрнулась сильнее и осознала, что её руки и ноги привязаны к креплениям на кровати. А в следующую секунду зыбкий образ матери стал отдаляться, исчезать.
— Нет! — Никки крикнула громко, срывая горло.
— Ещё одну дозу, скорее! — Чей-то голос, укол в области шеи, и её сознание вновь погрузилось во тьму…
*** Когда Николь пришла в себя в следующий раз, действие препаратов почти закончилось. Вспомнив, как ей привиделась мать, она попыталась сдержать слёзы. Галлюцинациями Грин не страдала, но лекарства и нервы, видимо, сделали своё дело.
Пошевелив руками, она поняла, что больше не привязана. Онемение отозвалось противными иголками, и Николь негромко застонала. Она приподнялась и попыталась встать, но тут же на её плечо легла чья-то большая тёплая ладонь.
— Тише, мисс, не торопитесь так, — произнёс мужской голос. Она машинально дёрнулась. В памяти тут же всплыли домогательства доктора Абрамса. Но это был не он. Абрамс не стал бы говорить с ней с такой искренней заботой. Это оказался пожилой полный санитар с печальными глазами, который иногда приносил Никки еду. Она выудила из памяти его имя.
— Ты Джек, да? — уточнила Грин.
— Да, мисс, — кивнул он. Санитар всегда напоминал ей грустного пса, и имя у него было собачье… От этой мысли девушка негромко хихикнула, но тут же осеклась. Не хотела показаться более сумасшедшей, чем была, в глазах одного из немногих людей, кто относился к ней действительно по-человечески.
— Вам нужно поесть. Я как раз принёс Вам бульон. — Джек указал на миску с почти прозрачной жидкостью, в которой плавало что-то неопределённое, вместе с ложкой стоявшую на подносе. — Правда, он уже остыл.
— Ну, от местной кухни я никогда не ожидала мишленовского уровня, — хмыкнула Никки. — Но спасибо. Правда, я не хочу есть.